Камила

С приближением ночи страхи превратились в уродливых монстров. Никакой кабан с ними сравниться не мог! Каждый шорох звучал угрозой, и я вздрагивала от любого звука.

— Как рана? — спросила у вернувшегося с улицы Яра.

— Ноет.

— Конечно, ноет. У тебя есть обезболивающее?

— Обойдусь.

Я диву с него давалась. Аптечку он всё же нашёл, но уже после того, как я зашила рану. Принёс из машины, правда всё, что там было: градусник, таблетки от укачивания и просроченный на год парацетамол.

Яр поставил греться воду, а я смотрела на него. Кто он такой? Что меня с ним ждёт? Что, если он и правда спас меня — не сегодня, а в том особняке, когда выиграл?

— Ты часто убиваешь?

Яр повернулся.

— Эти трое… Это не первый раз, — сказала неуверенно, но не потому что сомневалась в словах, а потому что не знала, стоит ли это говорить.

— Что ты хочешь услышать? Зачем спрашиваешь, если ответ знаешь сама.

— Я не спрашиваю.

— Так тем более.

Не дождавшись, пока чайник закипит, он налил в кружку воды.

— Ложись спать, Камила. Доброй ночи.

Беспокойство заставило меня встать. От мысли, что мы останемся ночью вдвоём с Евой, в висках застучало.

— Останься с нами. Я не хочу ночевать тут одна, Яр! Да ты хоть понимаешь, что я пережила?! Эти… они…

Я вдохнула поглубже, чтобы прогнать слёзы. Казалось, что всё страшное позади, но стоило поддеть воспоминания, они потянулись наружу вместе с ужасом и ненужными эмоциями. Глаза стали мокрыми, но я и не пыталась скрыть это. Не дурак же он, всё должен сам понимать!

— И ещё надо твою рану посмотреть, — добавила сдавленно. — Лучше лишний раз обработать, чем…

— Хорошо, будете ночевать в моей спальне, — прервал он меня. — Возьми всё, что нужно.

— В твоей спальне?

— Да. Или ты предлагаешь втроём лечь на раскладушке?

Я безотчётно повернула голову. На расстеленной раскладушке, причмокивая во сне, спала малышка. Для неё места было в самый раз, но не для нас всех. Не ответив Яру, я взяла Еву и посмотрела с ожиданием. Он к ней так и не прикасался. Даже сегодня, после того, что было, он не обнял её, не поцеловал.

— Возьми бутылочку с водой, — попросила я, показав на стол.

Он взял её, промолчав. Мне стало стыдно за свой вопрос.

— Спасибо, — сказала, глядя ему в спину.

Он повернулся.

— Я не поблагодарила тебя за то, что ты… за сегодня. Спасибо.

— Это не то, за что тебе стоит меня благодарить.

— Ты прав. Никаких слов не хватит, чтобы поблагодарить за… за то, чего благодаря тебе не случилось. И всё равно спасибо, Яр.

Я обхватила Еву, посмотрела на неё и опять на её отца. Поняла, что разговор закончен. Оно, наверное, к лучшему. Продолжи мы его, я бы сорвалась и разрыдалась. А он не из тех, кто будет вытирать женские слёзы. Мужчины либо справляются с женскими слезами, либо с оружием, и Яр был точно не из первых.

* * *

Ярослав хотел выключить свет, но я остановила его.

— Покажи мне рану. Я же просила.

— Не нужно.

— Кому не нужно? Тебе не нужно? Тогда подумай о ней, — взглядом показала на спящую на середине кровати малышку. — Мамы у неё нет, а ты… — едва сдержала грубость.

— Что я?

— Да ничего! Сам додумай.

Я коснулась его бока. На Ярославе были всё те же домашние штаны, и я против воли то и дело посматривала на него. Не дожидаясь разрешения, коснулась бока. Яр стиснул зубы, но не остановил меня.

Отклеив повязку, я осмотрела шов.

— Сядь, — скомандовала я.

— Что ещё? Не надо было тебя слушать. Что там не так?

— Да сядь ты! — прикрикнула я. — Всё так. Это у тебя не так. Как можно было привести сюда крохотного ребёнка и даже об аптечке не подумать?! Ты бы её в шалаш вообще притащил! Просто… — махнула на него. — Зла не хватает. Не трогай! — оттолкнула его руку, когда он потянулся к боку. — На тебе всё отлично заживает, но обработать всё равно нужно. Да не трогай ты, Ярослав!

Ева закряхтела, и я с осуждением посмотрела на Яра. Хорошо, что сразу взяла с собой водку и не пришлось идти за ней.

Присев рядом, я сменила импровизированную повязку. В жизни бы не подумала, что вместо бинта и марли буду использовать кусок простыни, а вместо пластыря — малярный скотч, но, как выяснилось, жизнь слишком непредсказуема.

— Всё? — напряжённо спросил Яр, едва я приклеила повязку обратно.

— Да. Хорошо, что только ткани повреждены.

Он посмотрел на меня очень пристально.

— Ты действительно хотела стать врачом?

— Да, а что?

— Ничего. Ложись, — показал на другую сторону кровати — со стороны окна. — Я лягу ближе к двери.

Спокойствия его слова не принесли. Я глянула на дверь, но не увидела ничего, кроме темноты. Тихий стук привлёк внимание. Яр положил на край тумбочки со своей стороны пистолет и, встав, молча приказал устраиваться на ночь. Я так же молча повиновалась и, забившись под одеяло, смотрела на Ярослава, пока он не погасил свет. В полной темноте он лёг по другую сторону от меня. Может, он ещё и в темноте видит?

— Спокойной ночи, Ярослав, — сказала, чтобы только услышать его голос.

— Спокойной, — ответил он, и мне стало чуточку спокойнее.

Что он человек из плоти и крови — однозначно, сама сегодня в этом убедилась. Но в нём есть сила, которой я раньше не встречала ни в ком, ни разу в жизни, и ещё его окружала аура опасности, но женское чутьё подсказывало, что его опасность для других — моя безопасность.

* * *

— Нет. Отпусти её!

Мужчина с перекошенным от ярости лицом бросил Еву и схватил меня. Я задыхалась, пытаясь отбиться от него, Ева плакала. Он прижал меня, и воздух совсем пропал.

— Не-е-ет! — зашептала из последних сил.

Я плакала, но рыдания были беззвучными, звала Ярослава, Еву и всё напрасно. Только гнусные руки на мне, только липкий страх.

Внезапно меня отбросило в пустоту. Темнота покачнулась и стала рассеиваться, сквозь отчаяние пробивался свет. Я снова услышала плач ребёнка, но он был другой — жалобный, тихий.

— Камила! — тьма рассеялась окончательно.

Я распахнула глаза, всхлипнула и увидела над собой встревоженного и мрачного Яра. Приоткрыла губы, чтобы хоть что-то сказать, но слова исчезли, и я смогла лишь всхлипнуть. Яр отпустил моё плечо и резко выпрямился. Рядом ныла Ева, а я смотрела в высокий потолок и старалась выровнять дыхание. Это просто сон. Дурацкий, плохой сон. Ярослав открыл окно, и в комнату ворвался свежий воздух, щебет птиц вытеснил из души грязь и смрад.

— Мне приснилось…

— Я знаю, что тебе приснилось.

— Ну да, что ещё мне могло присниться, — согласилась я, перекладывая Еву на руки. — Ты испугалась? Я больше так не буду, обещаю.

Поймала взгляд Ярослава. Никто из нас не сказал ни слова. Сколько я проспала? На улице уже совсем рассвело и, судя по безоблачному небу, дождя сегодня не ожидалось. Новый день новой жизни, которого могло бы не быть, если бы не Яр.

* * *

Заботы о малышке увлекли меня настолько, что я не заметила, как прошло утро. Завтрак, кормление, игры с привезёнными вчера её отцом погремушками…. Мы были на улице, когда машина Яра мигнула фарами.

— Ты куда-то собираешься? — встрепенувшись, спросила я.

— Да. Меня не будет несколько часов.

Он открыл дверцу и кинул на сиденье бутылку с водой. У меня началась паника. Только что радовавшее солнце стало холодным, а спокойствие исчезло бесследно.

— Мы с тобой поедем.

— Там, куда я поеду, тебе делать нечего.

— Я тут не останусь одна, ещё и с Евой. Нет, Ярослав! Пожалуйста!

Я подошла ближе и встала между ним и машиной. Подняла голову. Между нами было сантиметров двадцать, не больше, и я отчётливо видела, как в его глазах блеснуло недовольство.

— Я больше не хочу оставаться здесь одна, — сказала очень тихо. — Всё, что угодно, только не это. Пожалуйста, Яр. Я буду молчать, если хочешь, просто возьми меня с собой.

— Если планируешь сбежать, всё равно не получится.

Я разозлилась. Вот уж о чём я сейчас не думала, так это о побеге.

— Да не хочу я сбегать! — закричала, и покачивания Евы стали походить на тряску, что ей совсем не понравилось. — Ты что, не понимаешь?! Я…

Он открыл заднюю дверцу.

— Садись.

Не ожидая такого, я растерялась.

— Быстрее, у меня мало времени, — с раздражением поторопил Ярослав. — Либо ты садишься в машину, либо остаёшься здесь, решай быстрее.

— Я… — посмотрела на заднее сиденье. — Да… — Положила Еву и показала на дом. — Сейчас. Я только возьму… Минуту, — протараторила и бегом бросилась к дому, вспоминая, что нужно взять с собой. Памперсы, бутылочку… Памперсы, салфетки и бутылочку с едой, а всё остальное не так важно.

Ярослав

Начало седьмого. Я вовремя. Я остановился у заднего входа поодаль от других машин. Через зеркало посмотрел на Камилу.

— Можешь снять повязку.

Она с яростью сдёрнула с глаз чёрный шарф, который я завязал, когда она села в машину. Для её же безопасности ей было лучше не знать, где мы. По крайней мере, пока.

— Что это за место?

— Тебе этого знать не нужно. Жди здесь и не привлекай к себе внимания, Камила, — сурово глянул на неё. — Ни при каких обстоятельствах. Если кто-то подойдёт к машине, спрячься на полу и не высовывайся.

— Что за бред?! — возмутилась она, но под моим взглядом быстро угомонилась. — Ты куда? Почему с тобой нельзя?

Да чёрт подери, а говорила, что будет молчать! Должно быть, она и сама поняла неуместность вопросов. Я вытащил из бардачка пакетик с остатками леденцов и кинул ей. Он шмякнулся на сиденье, но Камила на него не посмотрела.

— Ты на долго?

— Не знаю. Как пойдёт.

— Надеюсь, это не новая партия в покер?

Я промолчал и вышел на улицу. Заблокировал машину, отошёл и всё же обернулся. Камила смотрела на меня. Каждый раз создавалось чувство, что она хочет въесться мне в мозг и прочитать мысли. Не может и злится.

Дырка на боку болела, но, надо отдать девчонке должное, справилась она отлично. Подумал о трёх ублюдках, и ярость обожгла. Не сейчас. Сейчас надо сосредоточиться на другом — на данный момент это важнее, потому что вчера — уже вчера. А сегодня всё ещё сегодня.

Я три раза нажал на звонок, замок лязгнул.

— Белый кит двадцать один, — сказал я, и охранник пропустил меня в коридор, разительно отличающийся от пяточка у заднего входа.

Ни одному здравомыслящему человеку в жизни бы не пришло в голову, что за старой, в потрескавшейся краске дверью, скрывается другая жизнь.

Рядом с охранником стоял официант с напитками. Виски и шампанское меня не волновали — приехал я не ради развлечения.

Ко мне подошёл другой охранник.

— Я провожу вас в зал.

Я кивнул и последовал за ним. Аукцион начался около часа назад, но на разогреве никогда не представляли интересный товар. В основном это были шлюхи за тридцать пять, редко — видавшая виды экзотика. На больших аукционах разогрев мог затягиваться на несколько часов, однако сегодня хозяин планировал всего несколько лотов, и я, откровенно говоря, приезжать не собирался. Но вчерашний день перепутал планы — мне нужно было перекрыть события.

— Ты вовремя, — лукаво улыбнулся встретивший меня в дверях большой квадратной комнаты хозяин аукциона. — Пропустил половину, но сливки впереди.

— На то и расчёт.

— Продана! — объявил со сцены рыжий толстяк и толкнул тощую азиатку к типу с тростью.

К нему же подошёл и хозяин.

— Поздравляю с покупкой, господин Шольц. У неё отличные ручки. Всё, чего они касаются, обретает второе дыхание.

Шольц усмехнулся и шлёпнул девку по тощей заднице. Её грудь висела, как пустое козье вымя, смешок был натянутым и наигранным.

Я отвернулся и встал у стены. Почувствовал, что на меня пристально смотрят, и в следующий момент столкнулся взглядом с Серафимом. Он отсалютовал мне стаканом с виски и гадко улыбнулся. Мне это не понравилось. Как ни крути в доме Камиле было безопаснее, но оставить её там я не мог.

— Следующий лот, — объявил рыжий, и на сцену вывели девушку. — Девятнадцать лет, рост сто шестьдесят шесть сантиметров, вес — пятьдесят семь килограмм.

Её развернули, продемонстрировав собравшимся.

— Волосы русые, натуральные. — Дёрнул за прядку. — Глаза голубые.

— Девственница? — выкрикнул мужчина в кожаной куртке.

— Увы, нет, — ответил рыжий. — Но в борделях не работала. Домашняя, здоровая. Зубы в порядке. Давай, покажи зубы, — приказал он и потянулся к её лицу.

Она отвернулась.

— Покажи зубы!

Охранник схватил её за волосы и раздвинул губы. Девушка выворачивалась, пока не получила пощёчину.

— Строптивая, — усмехнулся рыжий. — Пока зовём её Аня, но это поправимо. Начальная цена…

Проклятье! Ценник на девочек рос параллельно спросу. Я рассчитывал, что начальная ставка будет в полтора раза меньше. Лот был средним — такие, как правило, долго сидели в клетках. Элита выбирала уровень выше, другие брали дешевле, вроде ушедшей с молотка азиатки. В любом случае, меня интересовала другая девушка, позволить себе двоих я не мог.

Предложивший первую ставку был мне не знаком. Собранные в тощий хвост светлые волосы, хищный взгляд.

— Два, — торжественно протянул рыжий толстяк, назвав сумму. — Тр…

Серафим выступил из тени и предложил на десять процентов больше. Меня садануло изнутри. Чёртов ублюдок!

Тот, что был с хвостом, перебил ставку. Желание вмешаться было огромным, но я не лез. Голая, девчонка стояла на подиуме и переводила испуганный взгляд с одного на другого.

— Продано! — провозгласил аукционист. — Поздравляю, Серафим.

На плечи девушки накинули халат и повели к Фиму. Он ухмыльнулся и, погладив её по волосам, приподнял голову за подбородок. Я заставил себя думать о Камиле, о Еве, об Эдуарде и Элле, о Глебе, о Елене — о ком угодно, только не о ней.

— Продолжаем! — донеслось со сцены. — Эта на сегодня последняя. О-па, — засмеялся в микрофон, стоило охраннику сорвать с халат с миниатюрной блондинки.

— Юта, — объявил аукционист. — Восемнадцать лет, рост метр шестьдесят один, вес сорок девять килограмм. Предупреждая ваши вопросы: нет, тоже не девственница. Зубы, — скомандовал он охраннику.

Девчонку продемонстрировали со всех сторон. Она вздрагивала каждый раз, когда к ней притрагивались, и в ужасе осматривала зал.

— Не трогайте! — всхлипнула, оттолкнув охранника, и бросилась со сцены. Её быстро вернули под всеобщие усмешки.

— Хороша, да? — обвёл зал взглядом толстяк. — Не будем затягивать.

Он объявил цену. Я напрягся. Как бы ни было жалко предыдущую девушку, оставался плюс — Серафим выбрал жертву.

— Что, никто не заинтересовался? — наигранно удивился аукционист.

Я выступил вперёд и поднял ставку на минимально допустимую сумму.

— А вот и первый претендент на нашу малышку! Раз… Два… Два с половиной…

— Не так быстро, — бросил Серафим и резко повысил ставку. Посмотрел на меня.

Наши взгляды пересеклись. Сукин сын. В зале стало тихо настолько, что слышно было, как страх дрожит в дыхании девушки.

— Серафим! — показал на него аукционист. — Раз…

Я перебил цену. Следом за мной поднял её Серафим. Проклятье! Здесь не было никого, у кого бы я мог занять деньги, и Фим это знал. Я поднимал цену ровно настолько, чтобы перебить его, но гайки закручивались.

— Предлагаю в два раза больше, — крикнул Фим после того, как я назвал новую цену. — Пора уже заканчивать. У меня есть дела поважнее, — он хлопнул купленную девочку по ягодицам. Одной рукой обхватил за талию и прижал к себе, а второй ущипнул за грудь.

Девушка взвизгнула, стала вырываться. Фим выхватил пистолет и приставил к её боку.

— Раз, — протянул аукционист, посматривая то на него, то на меня. — Два…

Я втянул носом воздух. Этой суммы у меня не было. Пойти ва-банк, задрать цену и выкрутиться? Не прокатит.

— Два…

Фим ткнул пистолет сильнее, девушка взвыла в голос. Он водил дулом, получая откровенное наслаждение от её слёз.

— Три! — сделав долгую паузу, объявил рыжий. Продана! С ещё одной удачной покупкой, Серафим!

* * *

Оставаться не было смысла. Не глядя по сторонам, я вышел из зала. В дверях натолкнулся на официанта и отшвырнул его в сторону. За спиной зазвенело стекло.

Чёртов сукин сын! Фим не принимал поражений, и проигрыш мне в покер был тем, с чем он не смирился. Нахрен ему вторая девчонка не была нужна! Он купил её только чтобы она не досталась мне.

Оказавшись на улице, я пнул попавшуюся под ноги бутылку. Прокатившись по асфальту, она остановилась.

— Дерьмо собачье!

Самое поганое, что, если бы я не дожидался Юту и попробовал выкупить Анну, итог остался бы тем же. Но если бы я не пришёл на торги, Юта, вероятно, досталась бы другому хозяину, и шансов у неё было бы больше.

— Проклятье!

Мысли метались из крайности в крайность. Приставить к башке Фима ствол? Дурь. Мало того, что он получил двух девочек по всем правилам чёрного аукциона, и свидетелей более, чем достаточно, так ещё и его свора. Без охраны он не появлялся в местах, подобных этому уже давно. Мне нужно думать о Камиле и Еве. Я бросил взгляд на свою машину. Уже стемнело, зажглись фонари. Вблизи входа припарковались два дорогих автомобиля, не вписывающиеся в обстановку точно так же, как и другие. Переговариваясь, на улицу вышло несколько человек — первая часть аукциона подошла к концу. Кто-то ради интереса наблюдал за действом от начала до конца, однако большинство приезжало по делу.

— Отличная сучка, — донеслось до меня. — Кобелька, может, тоже возьмёшь? Для сестры. Слышал, она у тебя с запросами.

— Да пошла она к дьяволу. Старая стерва.

Я посмотрел на говоривших и увидел за их спинами Фима с двумя охранниками. Девушки, опустив головы в капюшонах, шли рядом.

— Туда, — показал он на свою машину и толкнул Юту в плечо. — Давай, что скулишь, крыса?

Желание приставить дуло ему к подбородку вернулось. Пора было убираться, дабы не искушать судьбу.

Но только я снял машину с сигнализации, началась возня. Оттолкнув охранника, Анна бросилась в темень. Шлепки её босых ног эхом разносились в резко наступившей тишине. Фим выхватил пистолет, я дёрнулся было к нему. Грохот выстрела сотряс воздух. Юта вскрикнула и заплакала в голос, двое ненадолго прервавшихся мужчин вернулись к разговору. Я бросил взгляд на машину.

Только не дури, девочка! Не высовывайся!

— Видишь, что бывает, когда меня не слушаются, — сказал Фим и дулом поддел подбородок Юты. — Мне нравятся послушные девочки. Послушные и молчаливые. Я люблю, когда делают так, как я говорю. Ты будешь послушной?

Она продолжала рыдать. Капюшон всё ещё был накинут на её голову, но разбитую губу я увидел. Ещё несколько минут назад доходящие до поясницы белокурые волосы были обкромсаны по плечи, на шее была затянута цепочка, на какой обычно держат сторожевых псов.

— Так будешь?! — гаркнул Фим.

Юта закивала.

— Тогда в машину, — отшвырнул её от себя. — Пошла! Уберитесь тут, — приказал он охране.

Двое его шакалов тенями отделились от своры. Один открыл багажник, второй поднял тело с земли. Халат распахнулся. По бледной коже Анны в районе груди стекала алая струйка. Голова её мотнулась, когда охранник поднял тело. Мёртвые глаза были широко раскрыты. Охранник швырнул её в багажник, второй захлопнул крышку под равнодушным взглядом престарелой пары, направляющейся ко входу.

Кулаки сжались.

— Стой, Фим!

Он повернулся ко мне.

Не удивился, ублюдок. Ждал меня.

— Какого дьявола, Фим, — прорычал, подойдя. — Что ты — грёбанный псих, не тайна. Но это уже слишком!

— Что-то я тебя не понимаю. Ближе к делу, Ярослав.

— Всё ты понимаешь, — подступил к нему на расстояние вытянутой руки. — Зачем ты убил девочку? Мне назло?

— Тебе? — он хмыкнул. — Просто захотелось. Имею право. Кто платит бабки, тот и заказывает музыку. — Он посмотрел на землю, где лежала Анна, и опять на меня. — А в чём, собственно, проблема? Тебе не досталась? Ничего, их достаточно — сегодня не повезло, купишь в следующий раз.

Я стиснул зубы. Будь мы один на один, я бы объяснил ему, в чём дело. Но трое его охранников были наготове.

— Но зачем тебе вторая?

— Не твоё дело.

— Не моё, — согласился он и достал сигарету. — Не нравится, когда лезут в твои дела? Вот и мне не нравится, Ярослав, — Фим чиркнул спичкой и, подкурив, бросил её под ноги. — То, что я купил — моё. Я могу делать с ними всё, что захочу. С этой тоже, — показал на съёжившуюся на заднем сиденье Юту. — Ты бы лучше о своей думал. Она мне понравилась, — посмотрел многозначительно. — Как закрою глаза, так и вижу её в этом прозрачном платье. Волосы, коленки… М-м… Мне редко кто так запоминается. Следи за ней лучше, мой тебе совет. Представится случай, я им воспользуюсь, — короткая пауза. — И ею тоже.

— Мне принять это, как угрозу?

Он глубоко втянул дым и, выпустив его, прищурился. По-хорошему, мне не нужно было садиться с ним за стол, да и ехать к Антонио. Но что сделано, то сделано, и я не жалел.

Фим хмыкнул и сел в машину, оттолкнув Юту дальше. Охранники заняли места спереди и с другого края. Мне он не ответил. Но захлопнуть дверцу я ему не дал.

— Я до тебя доберусь, Серафим. Рано или поздно. Клянусь.

— Поосторожнее с клятвами, Яр. — Он демонстративно положил пистолет себе на колени, дулом к Юте. — Слушай, а как насчёт жизни матери? Поклянись жизнью матери.

— Я бы поклялся. С удовольствием. Но моя мать мертва.

Я захлопнул машину. Мигнули габаритные огни, сквозь стекло я увидел светлую макушку Юты и пожелал ей одного — чтобы её смерть была такой же быстрой, как и смерть Анны. Всё, что случилось, прошлое. Только, чёрт возьми, я не мог принять этого!

Камила

Во рту стояла горечь. Яр сел за руль, двигатель взревел, и машина сорвалась с места. Меня швырнуло вперёд, но я не пискнула. Ева тоже — Слава Богу, люлька была пристёгнута.

Меньше чем за минуту мы разогнались так, будто за нами черти гнались. Нет, если бы они гнались, Ярослав вышел и раскидал бы их, почему-то я в этом была уверена. Я прятала кисти рук в рукава, но не могла согреть пальцы. Снова и снова та девушка, как подкошенная, падала на землю, снова и снова я видела её тело на руках у верзилы, видела, как волочится по земле пояс её халата, как безвольно болтаются руки.

Лицо Яра было жёстче любого камня. Всего на миг я поймала его взгляд и отвернулась. Липкий ужас сдавливал грудь. Это могла быть я. Это мои руки и волосы могли так болтаться, надо мной захлопнуться крышка багажника.

Последние огни города остались позади уже давно. Ярослав вдруг свернул к обочине и затормозил. Ничего не сказав, вышел на улицу и, выхватив пистолет, разрядил его в дорожный указатель. Выстрелы гремели один за другим, табличка вздрагивала и кривилась, пока не превратилась в искорёженный кусок металла, освещённый светом фар. Яр перезарядил пистолет, выстрелы загрохотали снова. От каждого я вздрагивала, внутри всё сжималось. Патроны закончились, его рука вместе с пистолетом опустилась.

— Сука! — он шибанул по колесу. Отошёл в темень и выстрелил ещё несколько раз.

У меня пересохли губы, сердце стучало через раз.

— Не плачь, — попросила я беспокойно завозившуюся Еву. — Сейчас, подожди. Просто жди.

Я открыла дверь и вышла на улицу. Со всех сторон стрекотали сверчки. Расставив ноги на ширину плеч, Ярослав стоял в метре от машины.

— Яр, — дотронулась до его плеча.

Он развернулся и, схватив меня, повалил на капот. Я вскрикнула от неожиданности и страха и замерла, глядя снизу вверх. Затаила дыхание, боясь пошевелиться. Его глаза были чёрными, как ночь, лицо искажено гримасой бессильного гнева.

— Не нужно было выходить, — просипел он и выпрямился.

Я выдохнула и на миг закрыла глаза. Услышала шаги и, встав, посмотрела на Яра. Он швырнул пистолет в машину, повернулся ко мне.

— Ты не должна была это видеть. Не стоило брать тебя с собой.

— Извини.

Я подошла к нему. В нём чувствовалось сомнение.

— Я сомневалась, что ты сказал правду про этого человека. Серафима. Извини, Яр. — коснулась его руки. — Я тебе не верила.

— Теперь веришь? — холодно осведомился он.

— Что это было за место? Зачем ты туда поехал?

Он не ответил. Шире открыл машину и хотел сесть, но я остановила его.

— Яр! Почему ты не говоришь? Зачем ты туда ездил? Скажи мне хоть что-нибудь! Этот Серафим… Кто он?! Что он такое?! Я…

Он обхватил меня за затылок и посмотрел в глаза. Дыхание опять замерло. Постепенно хватка его ослабла, и он кончиками пальцев погладил меня по волосам. Я судорожно вздохнула, и губы Яра коснулись моих. Он мягко поцеловал меня и на секунду прижался лбом к моему. Отпустил и, отойдя, отвернулся.

— Я хотел купить девушку, — сипло сказал он. — Но мне не хватило денег.

— Купить? Зачем? Ты…

Он резанул меня предупреждающим взглядом.

— Яр… Ты хотел купить девушку, чтобы её не купил Серафим? Там торговали девушками?

Мне стало нехорошо. Я дышала, а воздуха как будто не было.

— Всё уже не важно. Поехали домой, — он открыл дверцу сзади.

— Кто эта девушка? Которую он убил? И вторая?

— Сказал же — уже не важно. Кем бы они ни были, теперь они — никто.

— Ты их знаешь… знал?

— Нет. Садись, Камила. И успокой девочку. Слишком много вопросов.

Я села в машину и достала бутылочку с водой. Губы горели огнём, стрекот сверчков стал ещё громче.

Ярослав всё ещё стоял снаружи. Повернувшись, я натолкнулась на его взгляд.

— Если у тебя нет денег, почему ты не играешь в покер? Ты же можешь стать богатым.

— Я играю в покер только когда уверен, что ничего не потеряю. Игры затягивают, Ками. В этом можно увязнуть и очнуться ни с чем

— Ты играл с Серафимом. Получается, ты знал, что выиграешь?

— Нет.

— Но… Как тогда? Я не понимаю.

— Я узнал, что Антонио устраивает партию в покер с хорошей ставкой. Ставкой была ты. Решил сыграть и выиграл.

— Но если бы ты проиграл, меня бы забрал… — мне стало мерзко и жутко одновременно.

— У меня тебя не было. Никто из нас не мог проиграть тебя, потому что ни у кого из нас тебя не было. Я выиграл, теперь ты у меня есть. Только и всего. Но если бы мне предложили сыграть на тебя сейчас, я бы не согласился.

— Даже если бы на кону стояли миллиарды?

— Миллиарды нужно было бы ещё получить, а ты у меня уже есть, — сказал он, держась за край моей дверцы. — Хватит разговоров, Камила. С завтрашнего дня я начну заниматься домом. К Новому году он будет готов.