Историк и политик П. Н. Милюков был прав, когда говорил о переломных моментах в истории русской революции, но ошибался, когда указывал на причины произошедшего. В своей зацикленности на великорусском государстве он не учитывал тех материальных и эмоциональных линий разлома, связанных с дефицитом и потерями, которые диктовали военную слабость страны. В этом отношении предсказуемые требования региональной или национальной автономии не сводились к вопросу политической перестройки империи. Они были связаны и с желанием иметь более обширный местный контроль над скудными ресурсами, что отражалось в том, каким образом использовались и снабжались украинские войска и различные национальные части. (Уже весной началась «украинизация» нескольких корпусов на Юго-Западном фронте[1003].) Собственно говоря, отчасти по этой причине киевский региональный комитет Кадетской партии считал создание сильного всеукраинского органа своевременным и целесообразным, полностью отвечающим нуждам момента. Выход кадетов из состава правительства в этот трудный момент представлялся ему непостижимым и тоже не лишенным угроз для самого государства[1004].
События Июльских дней изучены вдоль и поперек[1005]. Все три Больших сюжета ставят во главу угла роль большевиков в этих событиях и неудержимую решимость Ленина захватить власть путем передачи «всей власти» радикализированным Советам. В. И. Ленин уже неделями говорил о захвате власти, вдохновляясь стремительным разрастанием аппарата своей партии и поддержкой, которой пользовались позиции большевиков по вопросам рабочего контроля, передачи земли крестьянам и особенно войны. Во главе восстания стояли солдаты Первого пулеметного полка и других армейских частей, расквартированных в Петрограде. Возможно, они воспринимали слова Ленина более серьезно, чем он сам хотел. Многие члены партии проявляли большую осторожность, чем их лидер, утверждая, что с точки зрения тактики момент для захвата власти неподходящий. 3 июля 1917 года солдаты Первого пулеметного полка вышли на улицы в Нарвском и Выборгском районах. Они ругали коалиционное правительство и призывали людей поддержать протесты. Утром следующего дня к ним присоединилось множество мужчин и женщин — возможно, до 275 тыс., судя по числу фабрик и заводов, причастных к событиям. Среди участников выступлений были представлены все секторы городской промышленности и сферы услуг, включая персонал ресторанов и почтовых служащих, требовавших отставки «контрреволюционного» министра-меньшевика Церетели. Керенский и остатки кабинета в течение двух дней совместно с Исполкомом Петросовета пытались восстановить порядок.
Впрочем, в историческом плане роль, которую большевики сыграли в этом эпизоде — вопрос не самый важный. Рано или поздно Ленин и его сторонники так или иначе сделали бы свой ход. Ленин, воодушевленный растущим влиянием его партии в народе, включая неожиданный успех на первых муниципальных думских выборах, и укреплением позиций сторонников большевиков в советах по всей стране, безусловно, был намерен захватить власть, как он дерзко заявил в июне на Всероссийском съезде Советов. В Петрограде его сторонники получили на районных думских выборах почти такую же долю голосов, как и кадеты, а в Москве — такую же, как меньшевики.
Разумеется, политика играла важную роль. Активная агитация большевиков против войны и «буржуазно-капиталистического» режима получала широкий отклик среди солдат гарнизона и петроградских рабочих, став, согласно ленинскому выражению, «искрой», из которой разгорелось восстание, даже если многие члены партии считали его политически рискованным и ожидали его подавления. Однако существовали более серьезные вопросы, связанные с военными потерями и сохранявшейся незащищенностью, вызванной дефицитом и ростом цен. Если в марте для Милюкова и других членов нового революционного правительства был важен вопрос: «Кто вас избрал?», то в начале июля для восставших солдат Петроградского гарнизона и городского пролетариата актуальны были вопросы «Зачем мы воюем?» и «Почему революция не повысила наше благосостояние и социальную защищенность?». Первый вопрос вызывал тревогу как у солдат в тылу, не желавших быть отправленными на фронт, так и у тех, кто уже находился на фронте. Большевистская антивоенная пропаганда получала широкую поддержку. Второй вопрос дает возможность понять, почему около тысячи рабочих Путиловского завода покинули его, несмотря на призывы их собственного заводского комитета к спокойствию, и 4 июля 1917 года медленным маршем двинулись к центру города, по пути мобилизуя под свои знамена тысячи других людей.
В 1916 году Путиловский завод был взят в секвестр царским правительством для пресечения радикализма рабочих, а 23 февраля 1917 года, когда его двери оказались заперты для явившихся на работу, выставил самый большой отряд, участвовавший в уличных протестах. В выступлениях путиловских рабочих отражались страх из-за отсутствия продовольствия в городе и более общее беспокойство по поводу заработков и благосостояния, с которыми революционному режиму так и не удалось ничего сделать. 4 июля 1917 года к путиловцам присоединилось до трех четвертей городских рабочих, что давало представление о том, насколько распространенными оставались эти риски и недовольство.
Солдаты вышли на улицы и в нескольких других городах, узнав по телеграфу о событиях в столице. Их тоже с готовностью поддержали местные рабочие. В Нижнем Новгороде к солдатам присоединились рабочие огромного Сормовского завода, на котором работу бросило около 25 тыс. мужчин и женщин как раз тогда, когда разворачивалось наступление Керенского. Именно на этом заводе министр труда М. И. Скобелев только что с огромным трудом на время уладил конфликт. Как здесь, так и в Казани, до которой было 220 миль, радикализм солдат гарнизона подпитывался благодаря присутствию большого количества эвакуированных солдат, оправлявшихся от своих ран. Эти резервные войска, столкнувшиеся с последствиями бойни, возможно, испытывали еще меньше желания попасть на фронт, чем солдаты в Петрограде, тем более что некоторые их части уже были отправлены поддерживать наступающих. По мнению Сары Бэдкок, события в Нижнем Новгороде были явным отражением тех же проблем, которые стояли за Июльскими днями в столице[1006]. Схожая ситуация наблюдалась в Саратове. Революционные события в провинциальном русском городке на Волге были подробно разобраны американским историком Дональдом Рейли. Из-за нехватки продовольствия 1 июля 1917 года в Саратове была введена непопулярная среди людей карточная система. 3 июля в городе были получены по телеграфу новости из охваченного протестами Петрограда, а 4 июля в Саратове прошла многолюдная демонстрация явно большевистской направленности, в которой участвовали и эвакуированные рабочие, и солдаты местного гарнизона, и местные жители[1007]. В Москве как раз тогда, когда подали в отставку министры-кадеты, общегородское собрание рабочих и профсоюзных деятелей потребовало от правительства немедленно установить минимальный уровень заработной платы, привязанный к ценам. Большевики и другие депутаты Московского совета добивались финансирования этой меры с помощью полного пересмотра налоговой политики. Как они заявляли в Моссовете, ждать дальше было невозможно, все мирные пути себя исчерпали. 6 июля 1917 года большевистская газета «Социал-демократ» описывала текущий момент под вполне уместным заголовком — «В дни тревоги»[1008].
Когда в начале июля 1917 года в Петрограде разразилось восстание, Исполком Московского совета на три дня запретил все демонстрации[1009]. Опасаясь утратить поддержку масс, городской комитет большевистской партии призвал не подчиняться этому запрету. Как и в столице, в Москве начались массовые протесты. Вышедшие на улицы города демонстранты сталкивались с враждебно настроенными людьми, осыпавшими их оскорблениями. Полковник А. И. Верховский, эсер, командующий войсками Московского военного округа, сумел сохранить дисциплину у солдат и офицеров городского гарнизона[1010]. Поэтому в Москве, в отличие от столицы, сохранялось относительное спокойствие. Однако и в первопрестольной требовалось срочно обеспечить гарантированное снабжение города продовольствием и другими необходимыми товарами. Тем временем в столице совместными усилиями Временного правительства и Петросовета удалось подавить восстание.
При изучении Июльских дней важно учитывать, что экономические, социальные и культурные изменения всегда существенно отстают от политических. Четыре месяца — с марта по июль 1917 года — были отмечены в России феноменальной концентрацией политических событий и политических изменений. С проблемами дефицита и соответствующих рисков, равно как и с прочими социальными и материальными обстоятельствами, стоявшими за свержением царизма, просто невозможно было сделать ничего серьезного за такой короткий срок, если с ними вообще можно было что-то сделать. Да и субъективные элементы, подпитывавшие массовые народные выступления в феврале, не могли просто так развеяться, как бы трудно, опять же, ни было дать этим эмоциональным и культурным элементам количественную оценку. Новому режиму было относительно несложно удовлетворить большие ожидания политической свободы и гражданских свобод. Однако как власть ни пыталась, она не могла удовлетворить надежды людей на скорейшее улучшение материального благосостояния и не могла наладить стабильное обеспечение страны продовольствием. Нерешенным оставался и важный вопрос воздействия колоссальных военных потерь на способность революционного государства установить монополию на применение насилия.