Масштабы галицийской катастрофы и неожиданное возобновление рабочих волнений в мае — июне 1915 года стали потрясением и для должностных лиц, и для представителей общественности. Помимо этого, русская армия в начале лета оставила польские губернии Привислинского края и остзейские земли. Немцам и австрийцам досталось около 115 тыс. квадратных миль территории. До миллиона солдат было убито, ранено и взято в плен. Генерал Н. Н. Янушкевич, начальник штаба Верховного главнокомандующего, приказал проводить на Юго-Западном фронте политику выжженной земли. Русских солдат не пришлось долго упрашивать. Между тем множились слухи о возможных подрывных действиях сторонников немцев, что давало готовое объяснение плохой оснащенности армии. В. А. Сухомлинов был снят с должности военного министра. Многие косо посматривали на саму царицу[339].

В те дни получили известность слова либерального вождя П. Н. Милюкова о «патриотической тревоге»[340]. Тревогу выражал и председатель Государственной думы М. В. Родзянко. Он требовал новых инициатив по координации работы военной промышленности. Родзянко, богатый украинский помещик, выпускник элитного Пажеского корпуса и офицер элитного гвардейского кавалерийского полка, имел безупречную репутацию. Вместе со своим думским коллегой А. И. Гучковым он сыграл одну из главных ролей в основании лоялистской Октябристской партии в 1905 году. Поддерживая режим, он в то же время добивался полной реализации конституционных реформ, провозглашенных Николаем II в Октябрьском манифесте. Во время поездок на Галицийский фронт лично убедившись в катастрофических последствиях скверного снабжения армии, Родзянко поделился своими впечатлениями с царем во время встречи с ним во Львове в начале апреля, обрисовав мрачную картину нехватки необходимого.

Вскоре после этого председатель Думы отправился в ставку армии с целью убедить великого князя Николая Николаевича, еще не отрешенного от должности главнокомандующего, организовать Особое совещание, которое руководило бы производством и распределением всех товаров военного назначения. Родзянко был убежден в том, что необходимо непосредственно подключить к решению этой задачи «ответственных представителей общественности», ведущих промышленников и наиболее уважаемых депутатов Думы. Предполагалось, что это особое совещание во главе с военным министром будет уполномочено на заключение контрактов от имени государства. Великий князь поддержал эту идею, так же как и его начальник штаба Янушкевич, который, как вспоминал Родзянко, со слезами на глазах описывал моральные терзания, на которые его обрекла неспособность добиться получения необходимых припасов от Главного артиллерийского управления, осознавая, что это дело находится в таких бесчестных руках[341].

Вернувшись в Петроград, Родзянко привлек многих людей к выполнению своего плана. Промышленники А. И. Путилов и А. И. Вышнеградский усматривали серьезную пользу для своих предприятий от существования такого органа, и это убеждение разделял Гучков, председатель III Государственной думы в 1910–1911 годах и член Государственного совета, который вместе с Родзянко и другими думскими руководителями надеялся, что таким образом будет упорядочена вся система военных поставок. Совместно они разработали подробный план. Затем согласие на его выполнение дали великий князь и его штаб, а за ними и царь с министрами, хотя и без особого энтузиазма. Новая организация приступила к работе 14 мая 1915 года, в тени надвигающейся галицийской катастрофы, как Особое совещание по обороне государства — что, по мнению Родзянко, служило откровенным признанием неспособности промышленности и правительства наладить снабжение армии[342]. Вскоре после этого по данному образцу в особое совещание был также реорганизован Топливный комитет Министерства путей сообщения. В дальнейшем и сама Дума, собравшись на очередную сессию в августе, учредила еще два особых совещания — одно занималось поставками продовольствия, а другое транспортом, уделяя основное внимание железным дорогам.