Как зарождается это напряжение? Как мы оказываемся в этом шпагате? Все начинается с твердой почвы. Тот, кто способен «растянуться» перед другими подобным образом, кто способен многого достичь и многое вынести, тот преисполняется гордости, которая заставляет его на время забыть о боли при растягивании. Оказавшись в таком положении, мы не замечаем, как земля под нами трескается и начинает осыпаться, как мы теряем почву под ногами и как в конце концов под нами разверзается пропасть. Как гордые гимнасты, мы остаемся в этом болезненном шпагате, в то время как пропасть под нами расширяется. Наши ступни, возможно, уже едва держатся на краях этой пропасти, но мы должны проявлять немыслимую силу и сохранять необходимое напряжение, чтобы не рухнуть вниз. И в таком шпагате мы можем находиться долгое время. И если выгорание знаменует собой падение в пропасть, при горении быть растянутым над пропастью можно ужасно долго. Однако цена, которую мы платим своим здоровьем, огромна.

Напряжение между двумя полюсами, а иногда и колебание между ними порождает и напряжение при хронической депрессии истощения. Это проявляется на всех трех уровнях, на которых мы описываем психические заболевания: бихевиоральном, то есть в поведении, когнитивном – в мышлении, а также эмоциональном – на уровне чувств.

При горении наше поведение характеризуется тем, что мы одновременно и гиперактивны, и чувствуем себя парализованными, когда дело касается выполнения каких‑либо действий как в профессиональной, так и в личной жизни. Пока мы сидим в шпагате, у нас сгорает много энергии, хотя в какой-то момент наше «пространство для маневра» в этом положении уменьшается настолько, что его практически не остается. Поэтому неудивительно, что на когнитивном уровне у нас возникает смесь из мысленной сверхбдительности и рассеянной невнимательности. Будучи полностью сосредоточенными на том, чтобы занять и удержать определенную позицию, мы не замечаем, что уже давно свисаем над пропастью в опасном положении. Железная воля, которая привела нас в эту ситуацию, заставляет нас продолжать цепляться за мысль о том, что мы по-прежнему справляемся. И на аффективном, то есть затрагивающем наши чувства, уровне проявляется противоречие между упрямым оптимизмом и унылой безрадостностью. Продолжая образное сравнение: пока на нашем лице сохраняется уже скривленная от боли улыбка, наше измученное и утомленное тело пребывает на грани капитуляции.

Постоянное напряжение, конечно, сказывается и на теле. В нашем метафорическом представлении в шпагате оно создает обширный мышечный спазм, парадоксальным образом помогая нам при этом продолжать держаться. Даже для пациентов с горением в конечном счете сохранение их работоспособности представляется жизненно важным. Так, они оказываются в патовой ситуации реакции борьбы и бегства, так называемой «бей или беги», агрессии и страха – это являет собой чистый стресс, который становится хроническим и не проходит бесследно для организма.

Возможно, вы спросите: почему мы терпим это состояние так долго? Для многих столкнувшихся с подобным состоянием людей оба полюса присутствуют в явной или скрытой форме всегда, так что они уравновешивают или нейтрализуют друг друга. В результате это состояние постоянного напряжения переживается и культивируется как желанное в течение длительного времени. Так подкрадывается хроническая депрессия истощения.

Человек гордится своим шпагатом, поначалу напряжение еще ощущается приятно волнующим, человек продолжает растягиваться, берется за все, думает, что сможет покорить любую вершину, добавляет себе еще мячей для жонглирования, перестает чувствовать границы, возможно даже становится в каком-то смысле жадным, чтобы в конце понять, что под ним и его каждодневными полетами фантазии уже давно разверзлась зияющая пустота пропасти.

Однако тот, кто осознал свое состояние, не может просто вскочить и как ни в чем не бывало продолжать делать привычные дела, потому что к этому моменту уже невозможно самостоятельно выпрямиться, встать, выйти из положения и начать все заново. Продолжая метафору: расслабиться уже не удается. Падение, конечно, тоже представляет собой опасность, потому что наши мышцы давно затвердели, ведь они, как ствол дерева, долго удерживали наше тело над пропастью. Психосоматически это иногда проявляется в виде необратимого уплотнения мышц тела, которое часто наблюдается при горении. Для скелетных мышц это оборачивается болезненным хроническим напряжением и нарушением статики. А мышечные волокна стенок сосудов развивают склонность к гипертонии и, как следствие, к инфарктам миокарда и головного мозга. При таких условиях оставленный без внимания синдром горения может закончиться летальным исходом.

Хуже всего, что горение – процесс, развивающийся незаметно, и за его зловещей скрытностью таится колоссальная сила и опасность. При этом отклонения, предшествующие фульминантному выгоранию, говорят сами за себя и их возможно предвидеть. Таким образом, острую депрессию истощения легче обнаружить и начать лечить. Хронический вариант, то есть синдром горения, который мы здесь описываем, скорее напоминает «маскированную депрессию»[6]. Горение нередко сопровождается по-настоящему позитивным настроем и в дальнейшем проявляет себя в виде необъяснимых физиологических симптомов. Как гимнасты, которые, сидя в шпагате, продолжают улыбаться сквозь жутчайшую боль, чтобы не поставить под угрозу свой успех, рискуя при этом своим здоровьем. Две опорные стойки, на которые опираются страдающие этим синдромом люди, создают патологический баланс, безбожный союз, который служит исключительно для поддержания (не)человеческой работоспособности на высоком уровне.

Можно ли жаловаться на этот «силовой трюк», который влечет за собой множество последствий? Можно ли искать помощи человеку, который забрался так высоко и растянулся так широко? Человек ведь сам виноват в этом, не так ли? Подобные вопросы мы не раз слышали от наших пациентов, потому что при горении гордость и стыд идут рука об руку. Первый шаг к выздоровлению – это признание наличия болезни и необходимости терапии. Это единственное решение, которое поможет не только подняться, но и снова уверенно встать на ноги. Однако для лечения в первую очередь необходим диагноз.