Как ощущается горение? Пребывать в состоянии горения означает постоянно находиться в напряжении между двумя полюсами. Это состояние, которое можно сравнить с балансированием над пропастью, состояние, увы, довольно болезненное и тревожное. Тем не менее обрисовка картины заболевания может помочь прояснить синдром горения.

Прежде чем мы продолжим обрисовку картины, мы хотим рассказать вам о нашем нулевом пациенте. Индексными, или нулевыми, пациентами в медицине называют пациентов, с которых начала распространяться болезнь. Синдром горения, конечно, не является заразным в прямом смысле слова, поэтому данный термин подходит в этом контексте лишь отчасти. Тем не менее для нас симптоматика и то, как господин Л. чувствует себя и живет, прекрасно описывает то, что представляет собой горение.

Господин Л. – дружелюбный и приятный мужчина средних лет, любит свою жену и любим ею, и вместе они воспитывают двух детей. Он – менеджер среднего звена и очень успешен в профессиональном плане. Сейчас господин Л., можно сказать, живет лучшей жизнью. Пока все хорошо. Все в порядке. Он, вероятно, долго говорил так же и хотел бы говорить так дальше. К нам в клинику он попал изможденным, и говорил, что больше так не может и все не слишком-то хорошо. «Во “внешнем мире” я по-прежнему делаю то, что должен». Дома же он прокрастинировал, ничем не занимался, ни в чем не принимал участия. Любые занятия теперь казались обязательством, даже те, которые раньше приносили удовольствие. В господине Л. росло чувство, будто он – пустая оболочка, которая, не имея собственного содержания, полностью управляется кем-то извне, и не живет, а функционирует «на автомате». Оглядываясь назад, он чувствует, что, пока «функционировал», он упустил действительно многое за последние 10 лет или более. Господин Л. больше не испытывает радости от жизни и задается вопросом, чего он на самом деле хотел бы и как случилось, что жизнь проходит мимо него. Он всегда считал, что нет другого пути, кроме как разделить себя между работой и семьей, жертвовать собой и каким-то образом уделять достаточно времени и первому, и второму. Ему действительно всегда казалось, что у него все хорошо получается. Сегодня он понимает, что в таком подходе нужно было давно усомниться и что за него он заплатил огромную цену. Отчужденный от вещей, которые раньше были для него важнейшими, отчужденный от самого себя, он оглядывается на свою жизнь и продолжает рассказывать: дело не в том, что ему не за что быть благодарным. У него замечательная жена и прекрасные дети, он чувствует, что его любят и ценят. И все же господин Л. снова и снова задается вопросом, не свернул ли он в какой-то момент не туда. Он находится в состоянии настоящего психологического кризиса.

Люди в его окружении до сих пор воспринимают его как человека компетентного, надежного и приветливого, как человека, который, делая что-то, всегда выкладывается на все 100 %. Как о руководителе о нем постоянно говорили, что он очень вовлечен в дело. В сложных ситуациях он действует как «ледокол» – ломает лед и создает комфортную и конструктивную атмосферу. И он продолжает так действовать, только теперь его жизнь во многом напоминает постановку. Особенно перед нескончаемыми видеоконференциями, большинство из которых ему приходится вести и модерировать, он стал замечать, как перед этим делает глубокий вдох: «Камера включена, мотор, начали». Как будто он актер, в условиях сильного напряжения пытающийся выдать должный уровень мастерства в устоявшейся системе со всеми ее правилами, внутренними и внешними требованиями и ценностями. Так он движется по жизни как лишенная содержания оболочка. Во время видеоконференций он иногда бросал взгляд на себя и замечал свои пустые, не выражающие совершенно ничего глаза. Он действительно больше не мог и не хотел смотреть на себя, но сталкивался при этом с самим собой чаще, чем когда-либо. Как будто веб-камера постоянно подносила к нему символическое зеркало и спрашивала, как он мог дойти до такого состояния.

Господину Л. по-прежнему удавалось вымучить выполнение важнейших дел, вероятно, с должным уровнем качества, потому что от коллег и начальства он получал положительные отзывы. Однако, если бы не давление дедлайнов или критерий наивысшей важности, ему редко удавалось бы проявить силу или энергию. Затем он заметил, как все дела медленно, но верно тонут в водовороте все новых и новых требований. «Ужасно осознавать, что я это никогда не выполню». Ответ на электронное письмо, проекты, за которые по собственной инициативе он хотел бы взяться. Плохо то, что он не может забыть эти задания, хотя и понимает, что не может их сделать. Так у него появляется длинный список дел с невыполненными заданиями, которые вызывают у него постоянное чувство вины. В одних ситуациях он капитулировал перед своими собственными требованиями, в других – требовал от себя больше, чем когда-либо.

И хотя он сам знал, что уже не так продуктивен, как раньше, и иногда даже только делал вид, что работает, на работе с ним никогда не говорили о снижении продуктивности. У вышестоящего руководства, вероятно, рухнула вера в него, когда господин Л. рассказал о своем психическом кризисе. «Что? Ты? Мы точно сейчас говорим о тебе? Никогда бы не подумал, что с тобой может произойти нечто подобное. У тебя всегда все под контролем, ты в хорошем настроении». Господин Л. чувствовал, будто на работе он уже давно просто пользуется своей былой славой высокой продуктивности. Будто он зарабатывал и копил в течение многих лет своего рода кредит доверия, который теперь позволяет не быть уличенным в ухудшении результатов. Будто он превратился в самозванца. Некоторое чувство вины всегда сопровождало его в работе. К другим руководителям, которые проводили больше времени в офисе, он испытывал смешанные чувства, по большей части раздражение и угрызения совести. Он был одним из тех отцов, которые брали «отпуск по уходу за ребенком» в то время, когда его еще официально не существовало. Господин Л. не сожалеет об этом, наоборот, отношения со своими детьми для него важнее всего на свете. И все же он так и не смог избавиться от ощущения, что в действительности работал недостаточно активно. Вот уже несколько десятилетий он находится в ситуации, когда не может угодить ни себе, ни людям из своего окружения. Всюду его преследует ощущение, что он делает недостаточно, всюду ему видится нехватка чего-то. Он редко признает свои достижения, часто испытывая сильное чувство стыда и вины. Вместе с тем он не находится в той точке, когда может сказать, что испытывает отвращение или цинично относится к чему-либо в своей жизни. Он любит свою работу и хотел бы вернуться к ней как можно скорее и выполнять ее как можно лучше.

Из дальнейшего разговора с господином Л. мы узнаем, что наш пациент в значительной степени идентифицирует себя через свою профессию и что это идентифицирование, равно как и постоянная доступность – будь то физическое присутствие или мысли о работе, – корнями уходят в его детство. То, что работа даже в выходные дни является нормой, он перенял от своих родителей. Его самого довольно рано начали характеризовать как «солнце», то есть как человека, который не теряет безмятежности, несмотря на высокую нагрузку и все обязательства. Как человека, который, возможно, именно в напряженных условиях работает особенно хорошо и со всем справляется. Таким образом, господин Л. олицетворяет собой многих других людей, для которых их ресурсы, кажущиеся практически неисчерпаемыми, в конце концов становятся ловушкой. Которых их супругам приходится уговаривать взять отпуск. Дошло до того, что необходимость поддерживать роль мужа во «внешнем мире» истощила и ресурсы энергии его жены, тем самым поставив под угрозу их брак.

На момент написания этого текста господин Л. еще находится на начальном этапе своего лечения. Во многих его высказываниях мы видим и себя. Вскоре нам станет ясно, что единого пути к выздоровлению не существует. Но конкретно господин Л. в первую очередь хотел бы иметь больше энергии для своих отношений и общения с другими людьми. В этом мы хотим ему помочь, и об этом пойдет речь во второй части книги. Теперь мы хотели бы рассказать вам о мучительном «поле напряжения», которое вокруг себя создает синдром горения, чтобы вы лучше понимали его и могли определять.