Нам, людям, требуется определенное базовое напряжение, чтобы каждый день находить силы и поддерживать себя в тонусе. Поскольку в наших широтах нам едва ли приходится беспокоиться о своей жизни как таковой, то есть нас не мучает голод и мы не испытываем страха голодной смерти, нам приходится создавать это напряжение искусственно. Поэтому нас подпитывает страх утонуть в апатии и бессмысленности.

В том, как мы постоянно возимся с миром и самими собой, все время стремясь изменить и улучшить его и себя, порой ощущается что-то прямо-таки маниакальное. Это напоминает истериков, которые постоянно должны изменяться, чтобы их заметили, и благодаря этому они могли вообще что-либо чувствовать. Напоминает это и нарциссов, которые всегда должны быть лучше других, чтобы ценить себя. Истерия и нарциссизм в их здоровых проявлениях могут быть отличными источниками энергии и мотивации и дать свои плоды, например, в искусстве. Но они также могут привести к напряженности и отчуждению. Если мы всегда должны отличаться от других и быть лучше, чем мы есть на самом деле, то при нелучшем раскладе мы никогда не будем самими собой.

Нарциссизм и истерия – повсеместные явления, которые давно стали новой нормой. Мы привыкли нарциссически гоняться за успехами и истерически изобретать себя снова и снова. Мы уже почти не замечаем этого, потому что в эпоху позднего капитализма и интернета все мы постоянно заняты моделированием и представлением себя.

Наша жизнь напоминает бесконечный прямой эфир, где мы рекламируем себя как профессионала и как человека. Такие понятия, как «рисоваться» или «хвастаться», почти перестали использоваться, потому что это больше не кажется нам чем-то из ряда вон выходящим или даже постыдным. Или кто-то еще считает жеманным или даже зазорным позировать для селфи в общественном месте? Многие люди делают себе крайней эксцентричный макияж, потому что их в любой момент могут сфотографировать и выложить в Сеть. Какими бы непринужденными и искренними мы ни старались выглядеть при этом, из-за вездесущности камер мы, кажется, становимся более неестественными и напряженными. Истерия и нарциссизм, которые благодаря медиатехнологиям охватили нашу повседневную жизнь, а потому перестали нами осознаваться, вызывают у нас стресс, и больший, чем мы готовы признать. Постоянно работать над образом, который человек хочет создать, гораздо утомительнее, чем быть тем, кем он является на самом деле.

Мы же призываем к непринужденности, которая позволяет нам быть такими, какие мы есть на самом деле, которая позволяет нам просто быть. Конечно, нет такой вещи, как абсолютная аутентичность [33]. В нашем сложном мире мы, люди, не можем вернуться к непосредственной природной сущности, какая была у неандертальцев или у нас в детстве, и какой обладают животные. Но было бы хорошо, если бы эта форма непринужденности была в нашем арсенале и во взрослом возрасте, форма непринужденности, которая позволяет стать по-настоящему открытым, честным и порой безапелляционно заставляет быть самим собой. Вероятно, для этого потребовались бы заповедники человеческого бытия, которые не загромождали бы камеры и экраны, эти инструменты контроля и корректировки нашего образа себя. Как в профессиональной, так и в личной жизни нам нужны пространство, время и ситуации, в которых мы могли бы с уверенностью пребывать в роли самих себя, свободно выражать свои мысли, делиться друг с другом секретами и хранить их. Ведь постоянно выставлять себя на всеобщее обозрение и продавать, чтобы повысить свою личную и профессиональную рыночную стоимость, ужасно утомительно. Непринужденность – признак подлинного самоуважения.