– Ну, когда уже?

Джихван недовольно дернул головой и прокрутился на месте. Все, кто хотел навестить и проститься с покойным, это сделали. Терпение окончательно иссякло. Жнец ждал так долго, что последние мгновения, казалось, растянулись в вечность. Хоть это было и не просто, он справился. В первые пару лет после возвращения на службу он думал, что все умерло и потеряло смысл. Однако его любовь, как горный цветок, не сдавалась под натиском непогоды и выстояла все эти годы.

Он наклонился за хризантемой и занял свои руки выдергиванием лепестков каждую секунду. Не хватало еще ворваться на похороны и начать торопить людей. Это, конечно же, в его стиле, но стоило подождать еще совсем немного. Он выбросил стебель в траву.

– Нет, ладно, я хотя бы получил разрешение… Хотя стоит признать, я… – Он посмотрел на небо и улыбнулся, – …его заслужил.

Работа жнецов заключалась в сопровождении душ, чью жизнь прервали насильственным образом. Те, кто умирал естественно, беспрепятственно попадали на ту сторону. Однако Джихван так много сделал и так долго ждал, что ему разрешили все организовать самому. Вот только в этом случае ему необходимо было дождаться, когда с душой попрощаются все желающие. Он, конечно же, рад за Минджу и ее популярность, но… Время жизни прошло. Джихван закусил нижнюю губу и закатил глаза. От досады он пнул камешек. Машины разъехались, служащие тоже. Официальная часть закончилась. Ему на макушку что-то упало, и он с раздражением снял два лепестка: один – орхидеи, второй – хризантемы. Так как это похороны, неудивительно было то, что везде летали лепестки хризантем, но орхидеи символизировали лишь одно. Он бессильно опустил руку вниз, свесил голову. Жнец не позволял себе плакать все время с момента их встречи. Но наконец-то время пришло. Их время пришло.

– Джихван?

Этот голос он узнает и среди миллиона голосов душ и людей – это голос его прекрасной Минджу. Он развернулся к ней, и вместе с этим небо прорвало – тысячи лепестков орхидей и хризантем посыпались с неба. Она вышла к нему в обличье старушки, которую долгие годы жизни заставили согнуться и будто уменьшиться. И все равно она оставалась той самой Минджу, с которой он познакомился при не самых удачных обстоятельствах. Молодея, она делала шаг за шагом и будто сбрасывала с себя оковы лет, что разделили их. Джихван оставался с ней, не покидая ее даже тогда, когда она вышла замуж и родила первых детей, даже когда она вышла замуж во второй раз. Влюбленность и страсть, охватившие его за их ничтожно короткий месяц, вместе превратилась в настоящую любовь. Это жнец понял уже спустя пару десятков лет. И они не жалели об этом. Он точно не жалел. И стоило Минджу приблизиться к нему на расстояние пары шагов, она выглядела точно так же, как и в день, когда он оставил ее на кладбище с охапкой желтых цветов. Он усмехнулся. Впрочем, для них мало что изменилось.

– Джихван… Я… я вспомнила. – Она обернулась на дом, где лежало ее тело. – До самого момента смерти я не помнила о тебе, и вот… Вот я снова здесь, и будто не было между нами пропасти в…

– Таковы законы жизни и смерти, Мин-Мин. – Он на мгновение прикрыл глаза, чтобы совладать с эмоциями. – И впервые за столько лет я рад, что следую им. Как видишь, мне разрешили перевести тебя на ту сторону.

– Ты же знаешь… Я трижды была замужем. – Она усмехнулась. – От этих придурков я родила пятерых детей! Ох, хорошо, что после второго брака я стала одной из тех женщин, которые пьют вино и вспоминают мужей недобрым словом. – Она прищурилась. – Надеюсь, это не твоих рук дело?

– Ну, в кровати к другим женщинам я их не толкал. – Он скривился. – Это похоже на анекдот, если честно. Ты два раза разводилась из-за измены. Давай будем думать, что ты просто ждала встречи со мной?

– Это кажется смешным сейчас, но не в момент суда по делу о разводе. – Она с легким осуждением посмотрела на Джихвана и тут же смягчилась. – Не может, а так и есть, Джихван, – как-то печально сказала она. – Всю свою жизнь я видела тебя, слышала тебя в… дежавю и снах. Кто же знал, что для обретения счастья нужно умереть.

– Благо, ты не знала, Мин-Мин. – Он подошел к ней вплотную, убрал прядь волос за ухо и понял, что скучал, скучал так сильно по этой привычке. – Ты прожила хорошую, долгую жизнь, Минджу. Много детей, много других спасенных жизней, почет и уважение коллег. Ты прожила так, как я завещал. Но жизнь, как и смерть, делится на этапы. И твое время вышло. А вот сейчас… – он обнял ее, – наше время пришло.

– Джихван.

Ветер не щадил их уже не бьющиеся сердца. Лепестки кружились в тайфуне вокруг них, а начинающийся ритуал добавлял самой настоящей магии их последним минутам. Многие человеческие эмоции отошли на задний план, осталась лишь их взаимная любовь. Он обнял ее и прижал к себе так, как мечтал. С удивлением Джихван осознал – он не помнил, где родился, как погиб первый раз, и события в работе жнеца расплывались, как тушь на портрете неопытного художника. Бесконечное число раз он пересказывал душам процесс перехода и ни разу не представлял, каково это на самом деле. Все смазалось окончательно, а мысли наполнила лишь улыбка и искрящиеся глаза Минджу. Он отстранился от и посмотрел на нее. В ушах заколотилось сердце, и это последний признак того, что Джихван с этой секунды не жнец; он – душа, которой пора уйти.

– Вот и все, Мин-Мин. – Он поймал лепестки хризантемы и орхидеи, летающие вокруг. – Это лепестки не от твоей похоронной церемонии, они мои. Как и тогда… Пришло время, и ритуал уже не остановить, а вот орхидеи – твои. Прямо сейчас здесь не осталось жнеца и живого человека, здесь ожидают заслуженного счастья две души.

Он решил проговорить давно заученную фразу:

–Твое время вышло, Джихван. Пора отправиться в новый путь.

– Но уже со мной, – прошептала Минджу и взяла его за руку.

Сбоку появились врата, и грудь Джихвана заблестела перламутром.

– С тобой. – Он притянул ее к себе. – Сейчас и навсегда.

Они исчезли в лепестках хризантем, орхидей и ярком-ярком свете своей любви.