Выборы в России, особенно когда речь идет о президентской кампании, давным-давно стали формальностью. А уж на выборах 2024 года никто никакой интриги не ждал с самого начала. Какая интрига, когда победитель известен еще до старта? А спойлеров обсуждать желающих не нашлось.

В этот раз Кремль не допустил до участия даже малоизвестных и заведомо непроходных политиков Екатерину Дунцову[390] и Бориса Надеждина[391]. В военное время не должно допускать даже легких намеков на оппозицию.

Владимир Путин набрал 87,3 % голосов при явке больше 77 %[392], объявил Центризбирком. Озвученные цифры характерны для голосований в центральноазиатских автократиях: так, 88,6 % на выборах 2016 году получил президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев, 88,7 % набирал президент Кыргызстана Курманбек Бакиев, туркменский лидер Гурбангулы Бердымухамедов в 2007 году получил 89,2 %. Теперь это стало и российской реальностью.

Спарринг-партнеры Путина довольствовались 3–4 % голосов — это вдвое или втрое меньше рейтингов выдвинувших их партий. Голосование окончательно превратилось в спектакль для одного зрителя.

Путин явно обрадовался столь массовой поддержке. Он счел убедительными цифры и явки, и голосования. Его совершенно не смущало то, что внутриполитический блок Кремля использовал весь свой арсенал: мобилизацию бюджетников; принуждение корпоративного сектора; электронное голосование[393]. Кроме того, впервые выборы проходили на территориях, не полностью подконтрольных РФ.

В глазах Путина столь высокие цифры означали не просто выражение преданности россиян своему лидеру, но и народную поддержку войны с Украиной, мобилизации и курса на противостояние с Западом. Результаты выборов воспринимались как победа Путина и его команды. «Люди так голосуют. Они любят вас», — убеждал президента Кириенко, а Путин не сомневался в своем подчиненном и его словах.

Однако в этой бочке меда плавала довольно объемистая ложка дегтя. По данным фонда «Общественное мнение», всего 3 % россиян назвали президентские выборы главным событием середины марта[394]. Это означало, что граждане не рассматривают выборы в качестве эффективного метода добиться каких-либо изменений либо реального способа выражения поддержки. Кроме того, правильно проголосовать — часть договора с работодателем, которого мобилизовал Кремль.

Украинские же удары по российской территории, в том числе атаки на НПЗ или обстрелы Белгородской области, оказались скорее фоном, чем помехой для голосования, как, по некоторым данным, рассчитывал Киев[395]. Сообщения о них воспринимались как новости о погоде.

Выборная статистика имела значение совершенно в другой области: для системы принятия решений на всех уровнях. Кремлевские политтехнологи выполнили свою задачу. Значит, их ждут бонусы и награды от денежных премий до орденов, медалей и прочих благодарностей и почетных грамот президента.

«Пока ты в системе, эти “лычки” имеют значение. Ведь если ты постоянно в наградных списках, а не только к юбилею, значит, начальство видит, что ты работаешь».

Руководители бюджетных учреждений и близкий к государству крупный бизнес выдохнули с облегчением: как минимум на ближайшие годы вопрос с мобилизацией сотрудников на выборы закрыт, а электоральная процедура по избранию в парламент 2026 года не потребует такого напряжения. Мыслящие в категориях эффективности технократы аплодировали Кириенко: «Цель поставлена, цель достигнута и перестигнута». Выборный вайб лучше всех сформулировал[396] президентский пресс-секретарь Песков: «Мы не будем больше терпеть критику нашей демократии. Наша демократия — самая лучшая».

«Дедушка будто бы стал жертвой своей пропаганды», — шутили нобили об итогах выборов, но с оглядкой.

С 2022 года социологи показывали устойчивую группу противников войны в 15–20 % населения[397]. Результаты выборов позволяли утверждать, что даже они частично могут выступать за Путина. В условиях атомизированного общества и отсутствия публичной дискуссии результаты электоральной процедуры формировали контекст: «Большинство за Путина и его курс».

В глазах правящего слоя в этом смысле президент подтвердил свой образ выразителя народных чаяний, а в каких цифрах оно выражено, по большому счету не важно: «Понятно, что не 80, но точно большинство».

С другой стороны, виртуальность поддержки хороша тем, что от нее всегда можно отказаться. Если политическая обстановка резко изменится, обеспечивавшие ее люди могут безболезненно дистанцироваться от прежних «достижений», заявив, что «настоящего» большинства никогда и не было. А сам Путин, реши он заменить Кириенко и его команду, может обвинить их в фальсификации результата. Такая гибкость делает виртуальное большинство удобным инструментом управления настроениями: его легко конструировать и так же легко демонтировать, когда нужно переложить ответственность или сменить курс.

В результатах выборов власти усматривали даже сходство с электоральными процессами на Западе. В Кремле считали, что западные лидеры получали абсолютную поддержку именно в моменты сплочения нации. Вспоминали Шарля де Голля, который в 1958 году избрался на семилетний срок с результатом 78,5 %. Да, это было не прямое голосование, а коллегия выборщиков из парламентариев, представителей генеральных советов и муниципальных советников. Но ведь выборщики представляли народ Пятой республики, не так ли?

В 2002 году все в той же Франции президент Жак Ширак был переизбран, получив около 82 % голосов во втором туре против Жан-Мари Ле Пена. Этот результат был обусловлен объединением избирателей против крайне правого кандидата.

В обоих случаях произошло объединение народа. И в России, по мнению Путина, случилось то же самое. «Это связано с драматизмом тех событий, через которые проходит страна… и результаты, прежде всего явки, показывают, <…> что рядовой гражданин <…> понял, что он востребован, он нужен стране. <…> Люди пришли, чтобы создать условия для внутренней политической консолидации, для того, чтобы двигаться вперед», — говорил Путин на пресс-конференции в своем штабе после выборов[398].

По этой версии, россияне объединились перед угрозой. А лишних, стоящих в очередях в посольство или, тем более, покинувших страну, Родина отторгла как чуждые элементы.

Страны Запада в основном к выборам 2024 года отнеслись критически (из европейцев Путина поздравили только всегдашние союзники: лидер боснийских сербов и давний товарищ Путина Милорад Додик, Венгрия и Сербия). В частности, Госдепартамент США заявил, что президентские выборы в России не соответствуют демократическим стандартам. Там отметили, что победа Путина была предопределена.

Однако в Кремле загодя продемонстрировали, что мнение Запада на этот счет для России не имеет никакого значения. За неделю до выборов пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил: «Мы знаем, что сейчас уже во многих странах проводятся совещания, где обсуждают, как информационно будут подвергать сомнению результаты наших выборов, которые состоятся через неделю… Но мы будем не готовы прислушиваться к их выводам и к их оценкам»[399].

Сам Путин назвал реакцию западных стран на российские выборы президента ожидаемой. «А вы что хотели, чтобы они встали и аплодировали, что ли? Они же борются с нами, причем вооруженным путем», — заявил он сразу после выборов в ходе пресс-конференции в своем избирательном штабе[400].