Но ведь воевали же с ними?
Воевали!
В Русской Императорской Армии к 1917-му году их было до половины от общего количества. Эта «половина» досталась и участвующим в Гражданской войне армиям, всевозможным партизанско-повстанческим формированиям и просто бандам.
Наконец, воевала с «картофелекопалкой» и армия страны-производителя – Северо-Американских Соединённых Штатов. И армии стран - куда это «щастие» поставлялось, или захватывалось в виде трофеев…
А пулемёт «Дарн» по сравнению с «Кольт-Браунингом» или положим французским «Шоша» - как донской скакун по сравнению со среднеазиатским лопоухим ешаком.
Итак, после сравнительно недолгих переговоров, между Советским правительством и руководством французской «Établissements Darne», в 1931-м году было подписано соответствующее соглашение об сотрудничестве. За сравнительно небольшие деньги (за что надо благодарить «Великую депрессию») фирма предоставила всю технологическую документацию и направила специалистов в Тулу, где с недавних времён были сконцентрированы все ведущие советские оружейники.
Первым был принят на вооружение ручной пулемёт «7,62-мм Дегтярёв-Дарн пехотный образца 1932 года» (ДДП-32). От своего «французского оригинала» он отличался прикладом с возможностью удержания левой рукой – как у ДП-27, конструкцией сошек, пистолетной рукояти и прицельных устройств. Но главным образом «бубном» – магазином барабанного типа на 51 патрон, расположенного под стволом и диоптрическим секторного типа прицелом - скопированным с чешского ZB-26.
Вес – 6,75 килограммов в «пустом» виде, скорострельность – 450 выстрелов в минуту, цена по расценкам последнего предвоенного года (1938) – 334 «деревянных», что действительно – почти вдвое меньше чем у карабина…
Правда, автоматического – АКТ-33.
Но если сравнивать с болтовым «обр. 1933», то в три с половиной раза дороже.
Изготовляемое на предприятиях в основном Наркомата общей промышленности, первое «дитё» сотрудничества Сент-Этьена и Тулы получилось настолько дешёвым, что в отличии от ДП-27 - на нем не была предусмотрена возможность замена, а в комплект не входили запасные стволы. Износился «родной» ствол - ДДП-32 списывался с баланса и шёл в утиль на переплавку, а вместо него подразделением со склада получался другой пулемёт.
Рисунок 55. Пулемет «Дарн» в варианте ручного пулемёта.
Дешевизна же позволила уже к 1936-му году, ввести в состав стрелкового (мотострелкового) отделения второй ручной пулемёт – давнейшую мечту маршала Кулика. А в состав стрелкового (мотострелкового) взвода – пулемётное отделение (два расчёта и командир). В итоге, советская пехота стала самой «огненасыщенной» пехотой в мире.
Термин, кстати, принадлежит Григорию Ивановичу, так что в афффтыря тапками не кидать!
Попав в весьма благоприятную среду, как кролики в Австралии «Дарны» начали активно «размножаться», производя всё новых и новых «клонов».
На основе ручного пулемёта был сконструирован «7,62-мм Дегтярёв-Дарн танковый образца 1932 года» (ДДТ-32), отличающимся от пехотного собрата утолщённым стволом, складывающимся прикладом и некоторыми другими – менее значимыми деталями.
В конструировании станкового пулемёта Дегтярёву и работавшему с ним специалистам фирмы «Établissements Darne» мешали требования военных (и в первую очередь самого Кулика) об введении в конструкцию затыльника (как у «Максима»), колёсного станка и главным образом – старой матерчатой ленты, которой было прямо-таки до фигища на складах ГАУ.
Тем не менее через год пулемёт был готов и под названием «7,62-мм Дегтярёв-Дарн станковый, образца 1935 года» (ДДС-35) был принят на вооружение нашей Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
Он имел облегчённый станок оригинальной конструкции, с возможностью стрельбы как по наземным, так и воздушным целям82, механизм тонкой наводки с кронштейном для оптического прицела, питание холщёвой лентой «Максима-Виккерса» или металлической конструкции Придо.
В отличии от ручного и танкового, станковый пулемёт имел переключатель темпа стрельбы (от 450 до 1200 выстрелов в минуту), набор запасных стволов (три штуки) в специальном футляре и конфигурацию ствола с рукояткой - позволявшей быстро заменять нагревшийся ствол.
Вес тела без станка 12,7 килограмм, со станком и всеми принадлежностями – 34 кило, что вполне сравнимо со станковым вариантом германского МГ-34.
В том же году что и станковый, на вооружение Рабоче-Крестьянского Красного Воздушного Флота был принят «7,62-мм Комарицкий-Дарн авиационный скорострельный образца 1935 года» (КДАС-35) в трёх вариантах: крыльевая, «моторная» (с синхронизатором, позволяющим стрелять через винт) и турельная – одиночная и спаренная установка. От своих сухопутных собратьев, в частности, крылатые «клоны» советского «Darne» отличались фиксированной скорострельностью – 1500 выстрелов в минуту и рассыпной металлической лентой.
Ещё через год Дегтярёв в содружестве с молодым конструктором Шпагиным предоставил на испытание Пулемёт ДДШК — крупнокалиберный зенитный пулемёт под патрон 12,7×108 мм, на станке Владимирова. Эта установка предназначалась для ПВО стрелкового (мотострелкового) батальона. Для полковой противовоздушной обороны, тот же Владимиров вскоре предоставил на конкурс спаренную установку 12,7-мм пулемётов ДДШК. Ленинградский инженер Кондаков – морскую счетверённую установку для кораблей и мобилизованных судов гражданского флота.
В конце 30-х, после осознания первого боевого опыта полученного во время локальных конфликтов в Китае и Испании, в высшем руководстве РККА авиапулемёт КДАС-35 под обычный винтовочный патрон «7,62х51 обр. 1931 г.» посчитали слишком маломощным. Был объявлен конкурс на авиационный пулемёт под «12,7×108 мм», в котором победил «12,7-мм Шпагин, Комарицкий, авиационный крупнокалиберный образца 1939 года» - ШКАК.
Ну и наконец достаточно занятная история про историю малокалиберной зенитной и авиационной артиллерии в СССР.
Сказать что до Кулика с Тухачевским этим направлением в нашей стране не занимались – значит, сильно согрешить против истины. К примеру, согласно «записок» последнего, мобилизованная после начала большой войны с коалицией буржуазных стран советская промышленность должна дать Красной Армии от 80817 до 122324 «мелкокалиберных» автоматических установок за год – рост как уже говорилось на 3333 процентов….
И повторяю: эти «Записки» стали основополагающим документом для советского военного планирования.
Что это за «мелкокалиберные автоматические установки»?
На Ковровском оружейном заводе, в середине 20-х годов велись работы по модернизации 37-мм пушки «Максима» - небезызвестного «Пом-пома» и созданию новых 25 и 40-мм зенитных автоматов, в которых принимал участие и конструктор Дегтярев.
По неизвестной науке причине, работы по 40-мм пушке были прекращены на этапе проектирования.
Но к началу тридцатых годов изготовлены и испытаны два опытных образца 25-мм зенитных автомата – ИНЗ-1 и ИНЗ-2. Автоматика работала за счет энергии отводимых из канала ствола газов. На заводском полигоне, испытания ИНЗ-2 показали превосходные баллистические качества: бронебойный и осколочный снаряды весом соответственно 245 и 290 граммов имел начальную скорость около тысячи метров в секунду…
Но затем работы над этой перспективной системой прекратились83. Опять же – по неизвестной для истории причине.
С пришествием Григория Кулика в Наркомы, а Михаила Тухачевского в его Замы по вооружениям, работы над ИНЗ-2 не были продолжены, ибо после того как Ковровский завод перешёл в Главк станкостроения НКАП, перед его конструкторами были поставлены совершенно другие задачи.
Зато с шведской фирмой «Bofors» были начаты переговоры об приобретении лицензии на два зенитных автомата «Бофорс 25 мм М / 32» и «Bofors 40 mm Luftvärnsautomatkanon» («Lvakan 40/60» или L/60).
Переговоры шли как бы не два года и, завершились соглашением об выпуске по лицензии и технологической помощи в освоении советскими предприятиями двух типов боеприпасов: «25×205R» и «40х311R».
С самими орудиями не задалось – от слова «совсем».
Во-первых, они были чрезмерно технологически сложными, во-вторых – не доведёнными, в третьих – шведские фирмачи лупили цену прямо не по-божески…
(От автора:
Шведскую 40-мм зенитку L/60 выпускали по лицензии во многих странах - в том числе и в Британии и Соединённых Штатах Америки. Казалось бы – высокоразвитые страны с высокоразвитой, высотехнологичной промышленностью…
Но, нет!
Сперва с «QF 40 mm Mark I» изрядно намаялись инженеры-технологи Её Величества - борясь с её конструкцией рассчитанную на ручную подгонку при сборке, затем как на эстафете – их американские коллеги. Последние, признав исходный образец полностью непригодным(!) для массового производства, привлекли две тысячи(!) субподрядчиков в трёхстах(!) городах США. И лишь после этого, внеся множество изменений в конструкцию орудия и боеприпасов, чтобы приспособить их к по-настоящему массовому производству - на двенадцати заводов компании «Chrysler Corporation» началось валовый выпуск американских «Бофорсов» под брендом «40 mm Automatic Gun».
Всего, за годы Второй мировой войны, в Штатах было выпущено шестьдесят тысяч(!) подобных зенитных установок. Всего сто двадцать тысяч(!!!) стволов…
Из которых от щедрот пиндосовских, СССР досталось всего пять с половиной тысяч по программе Ленд-лиза).
Ну а в четвёртых, Кулик с Тухачевским самонадеянно понадеялись на фирму «Établissements Darne», которая как им было известно уже давно работала над зенитным автоматом под патрон «25×163 Hotchkiss».
Однако в 1935-м году сотрудничество между компанией «Darne» и Наркоматом обороны СССР, накрылось соответствующим «тазом». Сперва разработка была поддержана французским правительством и получила статус секретности. Затем к власти в Париже пришло новое правительство, запустившая программу национализации частных предприятий, работающих с военными заказами… И работы над весьма перспективным зенитным автоматом, обещающим скорострельность до 750 выстрелов в минуту, были прекращены.
В общем, получилось «ни вам, ни нам»!
Во второй половине 30-х годов, в СССР уже осознали слабость 12,7-мм зенитных пулемётов. Работы над 25-мм и 40-мм зенитными автоматами по принципиальной схеме «Дарн» велись многими конструкторскими коллективами. Владимирова-Комарицкого, Волкова-Ярцева, Дегтярёва-Шпагина и так далее…
Но первый успех случился у малоизвестного тогда коллектива конструкторского бюро ОКБ-16, в котором под руководством Якова Таубина работали инженеры Бабурин, Суранов, Грибкова, Нудельман и прочие. И пулемёт фирмы «Дарн» здесь был совсем не причём.
Впервые этот творческий коллектив заявил о себе созданием 40-мм автоматического гранатомёта – первого в мире оружия пехоты подобного рода. Но после того как были посланы тупым Куликом по известному адресу - учуяв откуда и куда от того «ветра дуют», взялись за зенитные автоматы и, уже у 1938-му году обе системы былипредъявлены на государственные испытания.
Однако, сконструировали их по привычной им схеме работы автоматики – за счёт длинного хода ствола (как у ручного пулемёта ПМВ Шоша) и питанием из десяти- и пятипатронной обоймы. Это ограничивало скорострельность – не более 300 выстрелов в минуту, но для зенитного автомата как оказалось, это даже являлось благом. Ибо при более высокой скорострельности, как например у одновременно испытывавшийся 25-мм зенитной пушки Волкова-Ярцева, «горит» ствол. Замена же его или перерыв в стрельбе для охлаждения, ведёт к ещё меньшей практической скорострельности.
Рисунок 56. «Реальная» 23-мм зенитная пушка Таубина-Бабурина МП-3 на неизвестном лафете-повозке. Точно также могла бы выглядеть и «альтернативная» 25-мм 72-К.
В ходе испытательных стрельб обе артсистемы конструкции ОКБ-16 показали достаточную надёжность автоматики, получили высокую оценку специалистов и в начале следующего года были приняты на вооружение РККА под наименованиями «25-мм автоматическая зенитная пушка Таубина-Бабурина образца 1939 года» (72К) и «40-мм автоматическая зенитная пушка Таубина-Бабурина образца 1939 года» (61К)84. Обе – дешёвые, простые в производстве и эксплуатации, достаточно надёжные.
Огромный успех не только окрылил коллектив ОКБ-16, но и породил в нём опьяняющую эйфорию, а за его пределами – множество завистников. Это и погубило энергичного Якова Таубина и талантливейшего Михаила Бабурина. Они пообещали и взялись за авиационные варианты своих 25-мм и 40-мм автоматов…
И не сумев сдержать своих обещаний, оказались в числе репрессированных по «высшей мере».
Но коллектив ОКБ-16 остался, теперь уже под руководством двух Александров - Нудельмана и Суранова. Они продолжили работы как над зенитными автоматами, в союзе с КБ ленинградца Михаила Кондакова создав до начала Великой отечественной войны несколько образцов одно-, двух- и четырёх ствольных установок с ленточным питанием для наземных самоходных установок и боевых кораблей. Ждал их успех и на поприще авиационного оружия.
Но последнее уже после войны.
Рисунок 57. «Реальная» 37-мм зенитная установка Таубина-Бабурина БМА-37. Точно также могла бы выглядеть и «альтернативная» 40-мм автоматическая зенитная пушка Таубина-Бабурина образца 1939 года (61К).
Более опытные и поднаторевшие в общении с высокопоставленными военными конструкторы Александр Волков и Сергей Ярцев, не стали ничего обещать. Они хорошо понимали, что желание последних иметь на самолётах авиапушки под мощные зенитные патроны «25×205R» и «40х311R» - абсурдны в принципе. Ни одна конструкция летательного аппарата не выдержит чудовищной отдачи. А если и выдержит – то такой самолёт никуда не полетит из-за большого веса.
Ничего не обещая, они по собственной инициативе создали по сути новый авиационный боеприпас взяв 25-ти миллиметровый зенитный снаряд и гильзу от опытно-экспериментального патрона 14,5×115, предназначавшегося для противотанкового ружья. По указанию маршала Кулика, такой вид оружия разрабатывался в качестве мобилизационного – на случай, когда дела у Красной Армии пойдут совсем плохо.