Настало время перейти непосредственно к этому первому крупному вооруженному конфликту в Африке эпохи деколонизации – и весьма значимому событию для понимания того, что будет происходить на континенте в дальнейшем. Но, для того чтобы у читателя сложилось достаточно ясное понимание подоплеки действий сторон, все же необходимо дать краткую предысторию жизни Египта в колониальную эру.

Еще в далеком 1517 году Мамлюкский султанат, управлявшийся из Каира, но включавший в себя отнюдь не только современный или даже исторический Египет, но и историческую Палестину (Палестина, Израиль, Иордания) и Сирию (Ливан, западная часть современной Сирии), а также Хиджаз с мусульманскими святынями в Медине и Мекке, был покорен османами.

С учетом того, что в определенный период времени султанат был одним из крупнейших и могущественнейших исламских государств, это была очень важная победа, сопоставимая по значению со взятием Константинополя. Именно после нее властители Оттоманской порты сделались не только великими светскими владыками, но и халифами правоверных, отняв/унаследовав это звание у жившей уже несколько веков в Египте на положении не то почетных гостей, не то пленников (да, это Восток, там вот так) династии Аббасидов.

Египет начал играть в империи роль, хорошо им освоенную еще со времен Рима эры принципата, – главной житницы, провинции, кормящей столицу. Впрочем, чем дальше, тем меньше эту самую столицу – блистательный Стамбул – заботила африканская окраина. Конечно, если дальше на запад власть султанов и вовсе была формальностью – главари Пиратского берега были верными подданными лишь тогда, когда в том была выгода, то в Каире и Александрии порядка было больше. Но это не так уж много меняло. Покуда османы вели экспансию по направлению к сердцу Европы, до Египта им особенно не было дела. Он лежал в стороне от маршрутов транзитной торговли, выходившей к портам Леванта либо непосредственно Константинополю, мимо него заметно восточнее шли громадные потоки правоверных в рамках непрерывно действующей машины хаджа. Ну а потом, когда величайшее государство мусульман на планете начало слабеть, а на его рубежи посыпались контрудары христианских монархий, тем более тыловой регион очутился на периферии внимания. Как следствие, все больше власти к рукам стали прибирать по-прежнему существовавшие и бывшие важной социальной стратой мамлюки, которые все чаще начали принимать решения самостоятельно, не особенно оглядываясь на волю султана.

Ну а потом пришел Бонапарт. Великий корсиканец, который вообще вроде бы как сражался с Англией – и просто унизительно не замечал, что делает это на земле еще какой-то третьей страны.

Грандиозная и отчаянно смелая авантюра Египетского похода, обогатив европейскую науку и романистику, окончилась крахом. Но эхо продолжило гулять по окрестностям Александрии и Каира, тем более что османы продолжали слабеть. И не замедлил появиться человек, который этим воспользовался для своего возвышения. К 1805 году новый губернатор-вали Мухаммед Али (албанец, выходец из Македонии), назначенный Мехмед Али-пашой, начал проводить серию реформ, как гражданских, так и военных. Человек это был талантливый, решительный, а главное, готовый и умеющий учиться. Он, используя иностранных, главным образом французских советников – благо после окончания Наполеоновских войн появилась масса толковых и свободных кадров, превратил Египет в квазинезависимое государство. Здесь не место и не время говорить подробно об успехах и проблемах египетской модернизации, но важно понимать – на фоне кризиса в Османской империи в целом Мухаммед Али, который самовольно провозгласил себя хедивом, несмотря на то что ему был дарован лишь титул вали, стремительно превращался в новый центр силы, на который рассчитывали в Стамбуле – и с которым все больше были вынуждены считаться.

Однако, как это часто бывает, то, что начиналось как взаимовыгодное сотрудничество, обратилось ожесточенным конфликтом: за помощь Али, египетских сухопутных сил и особенно флота во время греческой войны за независимость султан Махмуд II пообещал ему управление Сирией, но не признал титул после окончания войны. Тогда властитель Египта решил взять свое силой – он вторгся в Османскую Сирию в 1831 году. И начал одерживать победу за победой. Приемный сын Мухаммеда Али Ибрагим-паша в октябре 1831-го, который и двинулся с войсками в подвластную османам Сирию, занял города Газу, Яффу и Хайфу, а 9 декабря осадил крепость Сен-Жан д’Акр. С ее падением вся турецкая Сирия перешла в руки египетского паши. Султан объявил Мухаммеда Али мятежником и, отстранив его фирманом от власти в пользу Хуссейна-паши, направил в марте 1832 года к сирийским границам армию под начальством последнего. К этому моменту Ибрагим взял Акру (27 мая) и Дамаск (15 июня). Пока производилась осада Акры, Ибрагим-паша со своими войсками прошел по окрестной местности, покорил всю среднюю Палестину, а племена Ливана присоединились к нему в надежде освободиться от злоупотребления турецкого управления. После этого Ибрагим-паша разгромил авангард Хуссейн-паши 9 июля при Хомсе и, заняв Алеппо, 29 июля разбил наголову основные турецкие силы у Бейленского прохода (в горах между Сирией и Киликией). Султан выслал вторую, более сильную армию под командованием своего лучшего полководца Решида-паши. Но и он был разбит 21 декабря 1832 года в битве при Конье и взят в плен. А Конья – это уже в Анатолии. Все думали, что победоносные египетские части вот-вот начнут марш на Стамбул. Весь Восток пришел в движение – сам собой, без участия вовсю ведущих меж собой дипломатические игры европейских государств! До полного краха османов, которые с каждым годом все больше и больше превращались в «больного человека Европы», как казалось, уже только шаг – и на его месте может возникнуть крепкая, здоровая, молодая страна, которая совершенно по-новому будет заключать договоры и союзы.

Битва у пирамид 21 июля 1798

Мухаммед Али Египетский, портрет 1840 года

Многие – слишком многие – опасались той бури, которая в этом случае может начаться уже не только на арабских и турецких землях, но и на Балканах, да и среди самих заинтересованных игроков. Первой вмешалась Россия – после Босфорской экспедиции русской армии Мухаммед Али счел за благо отозвать Ибрагим-пашу из Малой Азии и умерить свои притязания. В 1833 году в Кутайе был заключен договор, легализовавший приобретения египтян, по которому Мухаммед Али получал Сирию как вассальное владение и Аданский округ во временное пользование. Равновесие, впрочем, было крайне неустойчивым – обе стороны воспринимали его как временное. Стамбул в 1834 году не только открыто поддержал выступление сирийских горцев, выступивших против новых порядков, но и направил армию на левобережье Евфрата к Урфе, чтобы «правильно провести границу». Вмешательство великих держав, начавших новые переговоры, лишь отчасти разрядило ситуацию. Ибрагим отбил Урфу и, подавив мятеж, вернул ситуацию к предыдущему статусу. Но стороны продолжили вооружаться. Ситуацию усугубляли новые противоречия. Султан требовал, чтобы Мухаммед Али сократил войска и регулярно платил дань, а тот требовал от Стамбула признание должностей наследственными в его семье. Султан соглашался на подобное в отношении Египта, но требовал вернуть Сирию. Переговоры затягивались и в конце 1837 года были прерваны.

В 1838 году в Ливане вспыхнуло восстание, которое Стамбул решился поддержать, сделав новый раунд войны неизбежным. Сознавая, что решающее значение будет иметь благорасположенность великих держав, султан пошел на принципиальной важности уступки в экономических вопросах. 3 июля 1838 года Англия заключила с Османской империей договор (вступавший в силу 1 марта 1839 года), по которому получала право на свободную торговлю по всей империи. Мухаммед Али, в свою очередь, отказался признать привилегии, полученные англичанами по этому договору. С этого момента Британия, ее дипломатия, а после – и вооруженные силы стали союзниками османов.

Впрочем, первоначально в ходе так называемой Второй турецко-египетской войны армии султана терпели сплошные неудачи. Имеет смысл обратить особое внимание на требования торжествующего Мухаммеда Али. Он желал наследственной власти над большей частью земель империи: Египтом, Сирией, Аданой, Критом и Аравией. Но, отметим этот факт, ни единого раза и нигде не говорил о независимости. Почему? Частично – чтобы прикрываться ничего не решающим, но формально наличествующим сюзереном-султаном в случае внутреннего либо внешнего кризиса. Но не только. Как мы помним, властитель Стамбула – еще и халиф правоверных, а потому идти против такого сакрального авторитета ни в коем случае нельзя – есть риск расшатать всю структуру общества, его сословное деление и, выражаясь словами современного политического языка, «духовные скрепы». Отдаленную параллель можно провести с японскими императорами эпохи сегуната – именно такого рода позиция реального правителя, решающего текущие вопросы управления, при номинальном, якобы дающем генеральную линию и едва не напрямую общающемся с богом властителе, была бы оптимальной для Мухаммеда Али.

Итак, война шла для турок весьма скверно – и тут державы наконец решили вмешаться и взяться за дело всерьез. Преодолев многочисленные разногласия, Великобритания, Россия, Франция, Австрия и Пруссия выступили единым фронтом, предупредив великого визиря, чтобы тот не спешил заключать соглашений с египетским пашой. Ну а дальше, после того как 22 августа Стамбул предоставил европейским державам полномочия вести переговоры об урегулировании от лица Османской империи, была подготовлена и началась летом 1840 года военная интервенция Великобритании и Австрии в Сирию. Действовавшим тогда же турецким корпусом командовал немец Август Иохмус. Ситуация решительным образом переменилась. Чувствуя дуновение новых ветров, в горном Ливане вспыхнуло очередное антиегипетское восстание, перекинувшееся на внутренние области Сирии и Палестины. Европейцы были лучше вооружены, куда лучше подготовлены, они опирались на могучий флот, который существенно увеличивал их маневренность, а также решал потенциально весьма серьезную проблему снабжения. Египетские войска потерпели ряд поражений: 28 сентября английский адмирал Нейпир заставил капитулировать египетский гарнизон в Сидоне, 3 октября египтяне оставили Бейрут, 10 октября в районе Бейрута англо-австро-турецкий десант под командованием Нейпира вновь нанес поражение египтянам. В плен в ходе последней из указанных операций попало около 5000 человек.

Наконец 3 ноября после усиленной бомбардировки десант Нейпира занял Акру – последний оплот египтян на побережье Леванта. 27 ноября 1840 года в Александрии Мухаммед Али и Нейпир (стоит заметить на полях, что паша Египта очень ясно понимал, кто в действительности его разбил – с ним и разговаривал) заключили перемирие, которое фактически являлось капитуляцией Египта. По требованию европейских держав правитель Египта отозвал свои войска из Леванта, Хиджаза, Киликии, Крита и вернул султану захваченный флот.

Особыми фирманами султана от 13 февраля и 1 июня 1841 года Мухаммед Али сохранял в наследственном владении Египет и Судан. Египетская армия была сокращена с 150–200 тысяч до 18 тысяч человек, судоверфи уничтожались: Мухаммед Али лишался права производить своих офицеров в генеральские чины и не мог без разрешения султана приобретать и строить корабли. Египетский паша признавал верховную власть султана и обязался выплачивать в османскую казну ежегодную дань. Последнее, впрочем, на практике почти не исполнялось. Важнее же всего было условие, продиктованное главным образом британцами: на владения Мухаммеда Али были распространены все международные договоры Османской империи, в том числе англо-турецкая торговая конвенция 1838 года, открывшая египетский и суданский рынки для европейской торговли. В результате Мухаммед Али лишился возможности финансировать свою власть за счет государственных монополий, запрещенных по условиям соглашения. Началось постепенное закабаление Египта теми же методами, что и Османской империи в целом.

Однако амбициозный паша сохранил власть и авторитет, так что с натяжкой можно говорить даже о боевой ничьей в противоборстве между ним и Константинополем. Закончив с войной, он с не меньшим энтузиазмом взялся за дела мира. Именно при Мухаммеде Али, к слову, впервые со времен древности возродилась идея о прорытии судоходного канала через Суэц. Однако мудрый паша не решился приступить к исполнению задуманного, опасаясь вредного влияния канала на самостоятельность Египта. Вместо этого в начале 1840-х годов он предпринял целый ряд шагов по развитию ирригации страны, не вполне удавшихся вследствие недостатка в деньгах. Финансовые неудачи были, по-видимому, главной причиной его нервного расстройства, окончившегося помешательством. В 1844 году он сделал своим соправителем Ибрагима-пашу, но последний умер еще до смерти Мухаммеда Али. Наследником Мухаммеда Али в итоге стал его внук Аббас-паша, правитель малопримечательный. О нем довольно часто говорят как о реакционере, что, однако, не вполне верно – просто он с осторожностью относился к попыткам иностранного (в первую очередь французского) капитала проникнуть в страну.

Чарльз Джон Нейпир

Зато дядя Аббас-паши – Мухаммед Саид, четвертый сын Мухаммеда Али, хотя и не обладал талантами отца, но тоже желал повести Египет по пути реформ, как он (а в еще большей мере – прослыть реформатором). Именно он, хотя и умер еще до начала работ, тем более – открытия Канала, дал разрешение на его постройку. Сама история возведения Суэцкого канала Лессепсом достаточно хорошо известна. Равно как и то, что, хотя государственного финансирования добиться и не удалось, ведущую роль в проекте играла Франция.

Но вот 17 ноября 1869 года официальное открытие, гремит специально написанная для этого случая «Аида» великого Верди, присутствуют Франц-Иосиф, Генрик Ибсен, Теофиль Готье, Эмиль Золя и Владимир Соллогуб. А уже в следующем, 1870-м, еще громче грохочет Франко-прусская война, выводящая на время французов из большой внешнеполитической игры, радикально снижающая их возможности. И во многом благодаря этому британский премьер Дизраэли и проводит свою дерзкую до авантюры и совершенно блестящую операцию с выкупом контрольного пакета акций у египетского паши Мухаммеда Саида в 1875-м. С этого момента и до самого Суэцкого кризиса англичане канал уже не отпустят. Если для Франции это был во многом статусный проект, ориентированный по большей части на вовлечение в свою политическую и экономическую орбиту самого Египта и прилегающих к нему регионов Ближнего Востока, то у Британской империи есть Индия. Канал и транзит через него начинают приносить громадный доход. По мере же развития торговых связей Европы с Дальним Востоком он обретает и вовсе стратегическую важность, переоценить которую едва ли возможно.

Но до чего непрочен был этот контроль! Кто бы ни владел каналом, а пролегал он через Египет, где с каждым годом с середины 1870-х нарастал хаос и кризис. Население страны в массе своей нищало. После объявленного в 1876 году банкротства управление долгами Египта (и способами изыскания доходов для их покрытия) взяли на себя европейцы – англичане и французы. Само собой, с нуждами простых египтян считались они при этом мало. Как следствие, начала появляться и противодействующая иностранному засилью группа, главным образом в лице определенной прослойки армейских офицеров-патриотов, где ключевой фигурой был Ахмед Араби, или Араби-паша. В 1879 году он участвовал в первом выступлении египетских офицеров против иностранного контроля над Египтом и засилья турок в египетской армии. В 1881 году возглавил выступление Каирского гарнизона, проходившее под лозунгом «Египет для египтян», приведшее к отставке правительства хедива и созданию национального правительства, в котором Араби-паша получил пост военного министра. Соединенное Королевство незамедлительно воспользовалось этим и начало проводить приготовления к вторжению в Египет. Летом 1882 года на Международной конференции европейских наций, проходившей в Константинополе, Великобритания подняла вопрос, касающийся восстания в Египте. Турецкий султан Абдул-Хамид II отказался посылать в Египет свои войска, едва только начавшие оправляться от поражений в Русско-турецкой войне. Французы также самоустранились. Британии же только того и нужно было. Под предлогом восстановления порядка, а также защиты европейских жителей Александрии (в которой действительно имел место ряд эксцессов) ранним утром 11 июля 1882 года британские корабли Средиземноморского флота (8 броненосцев, 5 канонерских лодок и 1 миноносец, всего 5700 человек) начали бомбардировку Александрии. Бомбардировка закончилась поздним вечером 12 июля, когда все фортификационные сооружения были уничтожены.

Землечерпалка на строительстве Суэцкого канала

Хотя реальная эффективность огня англичан и ставится под сомнение как историками, так и современниками, они сумели подготовить почву для высадки десанта. Их встретила упорным сопротивлением армия Араби (примерно 7500 солдат), но силы египтян оказались вынужденными оставить город, потеряв около 2000 человек убитыми и ранеными. Потери британцев были незначительными. Через 4 дня Александрия была полностью захвачена.

В течение примерно полутора месяцев боев британцы, по преимуществу одерживая достаточно уверенные победы, сумели продвинуться до Каира, где 15 сентября Араби-паша и его партнеры были схвачены. Правительство Египта, во главе которого фактически стоял Араби, подписало капитуляцию. А вот дальше возникла весьма интересная правовая коллизия. Теоретически власть из рук мятежников должна была возвратиться законному правителю в лице оттоманского султана. Или как минимум хедива Египта – потомка Мухаммеда Али. Формально так оно и случилось, однако параллельно британские войска распространились по территории всего Египта и реально его оккупировали. После чего была подписана целая система соглашений, которые и сделали страну колонией Великобритании по степени их влияния на дела, а также по месту Египта в рамках Британской империи, ее политической и экономической системы. При всем этом юридически вплоть до самого 1914 года он продолжал быть частью Османской империи! Особенно пикантным было положение Судана, который считался англо-египетским кондоминиумом, т. е. совладением.

Но вот Первая мировая, в которую в силу целого ряда причин, как объективных, так и субъективных, турки вступают на стороне Германии и, соответственно, против англичан. Незамедлительно Британия перестает признавать суверенитет Стамбула над Египтом и производит очередного марионеточного хедива Хусейна Камиля в султаны 19 декабря 1914 года. В теории таким образом возникает независимое государство со столицей в Каире, принявшее, однако, британский протекторат. Волей и даже мнением жителей страны при этом никто не интересовался. Египтяне в массе своей решительно не желали участвовать в войне, а существенная их часть и вовсе испытывала симпатии к единоверцам османам.

Да и этническая близость тоже сказывалась: в составе армии Порты было в этом регионе много арабов. Последовал целый ряд разного масштаба выступлений и восстаний, которые были весьма сурово подавлены британской армией. Однако продолжились они и после окончания Первой мировой – в 1919 и 1921 годах. Причем негласно поддерживать националистов начал новый, взошедший на трон в 1917 году султан Ахмед Фуад.

В итоге последовал весьма занятный спектакль: британцы в 1922 году признали в одностороннем порядке полную независимость Египта, для того чтобы… по-прежнему там хозяйничать, навязав уже «самостоятельному» королевству целый ряд договоров. Сама по себе египетская территория интересовала Лондон слабо – государство было бедным, лишенным ценных природных ресурсов, а враждебное население еще и целенаправленно бойкотировало товары англичан. Важна была только возможность прочного контроля стратегических подступов к Каналу – иными словами, возможность свободно размещать и держать в Египте войска. Вот так и получилось, что уже во Вторую мировую англичане будут то давать по зубам перешедшим границу итальянцам, то с немцами биться при Эль-Аламейне – на египетской территории – как бы… помимо самого Египта. Солдаты королевства в этих сражениях не участвовали. А немалая доля населения и вовсе склонна была сочувствовать скорее немцам.

Османская гаубица на Синайском полуострове, Первая мировая война

Но, как известно, несмотря на все таланты Лиса пустыни, победа в Африке осталась за Антигитлеровской коалицией. В 1945 году окончилась война. Встал вопрос в том числе и о будущем Египта. Народ и монарх были едины в стремлении к самостоятельности, но… Как провести деколонизацию того, что колонией вроде бы как и не является? Все соглашения с англичанами составлялись как договоренности двух суверенных государств начиная с 1922 года. И в то же время, бесспорно, о реальной независимости говорить не приходилось. Что же делать? Довольно быстро стало ясно – корень проблемы в том, что в стране чрезмерно вольготно чувствуют себя британские военные, а главное – их просто очень много. Многим на память приходил эпизод из военных лет, из 1942 года, когда король Фарук отказался назначить главой правительства намеченную англичанами кандидатуру, и в ночь на 4 февраля 1942 года британские войска и танки окружили дворец Абдин в Каире, предъявив ультиматум: или назначение устраивающего Британию правительства от партии Вафд, или отречение от престола. Никаких правовых оснований для этого не было. Но это сработало.

Ахмед Фуад I

Теперь, во второй половине 1940-х, все силы общества и государства были брошены на то, чтобы добиться минимизации британского военного присутствия. В 1947 году как будто эти попытки увенчались успехом – английские солдаты теперь размещались строго в зоне канала. Вообще многое менялось. Как мы помним, семимильными шагами стала идти к независимости Индия, а Суэц в значительной мере был важен Лондону именно в контексте жемчужины Британской короны. Правительство возглавлял Клемент Эттли. Египет был вполне лояльным Западу, если рассматривать его в целом, в советскую сферу влияния переходить не собирался. Отсюда – почва для компромисса. Теоретически в будущем англичане в Суэце и египетское правительство в Каире вполне могли привыкнуть друг к другу, как привыкли, скажем, к наличию английской военной базы жители Кипра – и даже научились извлекать из нее доход и пользу, благо на внутреннюю политику британские солдаты уже влиять не собирались. Но произошло нечто иное – Египет ввязался в рамках коалиции арабских государств в войну с новорожденным Израилем – и с треском ее проиграл.

Почему вообще Каир решил говорить с евреями языком пушек? Прежде всего потому, что пытался таким образом утвердить свое лидерство в появляющемся на месте бывших колоний арабском мире как самая развитая и населенная его часть. Именно в Каире и с подачи египетской правящей династии 22 марта 1945 года представители шести независимых арабских стран создали Лигу арабских государств. Борьба с Израилем к тому же не считалась делом сложным – в самом деле, у евреев не было еще просто ничего, ни адекватно функционирующей государственной машины, ни вооруженных сил. Недооценка противника оказалась фатальной. После провала в войне Египет покатился по наклонной. Все разом вспомнили о том, что король Фарук некомпетентен, а его окружение – насквозь коррумпировано.

Это, безусловно, было так, однако знали об этом и раньше, вот только до революции дело не доходило. Теперь же все грехи власти в народе припомнили разом – и приготовились за них воздать. Особенное возмущение по-прежнему вызывала якобы «пробританскость» правительства, которая к 1952 году на деле выражалась в основном в том, что король не был готов силовыми методами возвращать в юрисдикцию Египта канал, чтобы за счет доходов от него решить все проблемы, как на то надеялись массы.

В итоге все окончилось так называемой Июльской революцией. Перевороту предшествовала серия массовых антибританских манифестаций в Каире в январе и феврале 1952 года, закончившихся резней как мирных жителей, так и египетских полицейских.

Король Фарук с женой и ребенком

После этих событий армия, видя слабость властей, встала в оппозицию режиму. Трижды король назначал новых премьер-министров в надежде вернуть страну под контроль, но его попытки не увенчались успехом. Изначально организация радикально настроенных военных «Свободные офицеры», во главе которых стоял председатель исполкома этой организации подполковник Гамаль Абдель Насер, планировала совершить переворот 5 августа, однако состав группы заговорщиков был раскрыт лояльной правительству службой безопасности. Опасаясь ареста, Насер решил сместить короля 23 июля. И преуспел. Король Фарук отрекся в пользу сына, но это была просто более мягкая форма транзита власти, чтобы избежать потрясений, – через год монархия будет отменена. Реально же полномочия уже с конца июля 1952 сконцентрировались в руках так называемого Совета революционного командования Египта, где, помимо всем известного Насера, в лидерах были генерал-майор Мохаммед Нагиб и Абдельхаким Амер.

Таким образом, к власти в Египте пришли люди амбициозные, решительные, в общем неглупые, но не имеющие как опыта практической политики (тем более внешней), так и ярко выраженного идейного базиса (Насер и остальные довольно долго не могли решить, кто же они – националисты, социалисты или вовсе национал-социалисты). В любом случае они были намерены добиться масштабных перемен в самые короткие сроки. И в центре всех планов был, безусловно, Канал.

Один из эпизодов беспорядков в Каире, 1952 год

О том, что было дальше, как начался и чем закончился собственно Суэцкий кризис – в следующей главе.

Победители. Насер и Нагиб в автомобиле, 1954 год