В жизни школьника есть много страшных вещей, которые взрослые снисходительно называют ерундой. Например, внезапная контрольная или потерянная сменная обувь. Или вот ещё: учитель вызывает тебя к доске, и весь класс начинает над тобой потешаться. Потому что ты, оказывается, утром спросонья надел свитер шиворот-навыворот, а на носу у тебя чернильное пятно.

Но ни один взрослый, кому довелось в детстве менять школу, не назовёт ерундой тревогу, которую он испытал в день, когда пришёл в чужой класс. Некоторые взрослые даже просыпаются в холодном поту, когда видят во сне тот давний кошмар.

Приходить в новый класс, да ещё в разгар учебного года, – всё равно что сунуться в чужой дикий лес, где царят свои законы. А ты об этих законах не имеешь понятия. Не знаешь, как себя вести, чтобы не попасть впросак. Не знаешь, кто из обитателей леса дружелюбный, а кто гаденький.

Тебе нельзя допускать ошибок. Ошибок новичкам не прощают. От того, какое первое впечатление ты произведёшь, зависит твоя будущая роль в классе.

Если будешь держаться сам по себе, станешь одиночкой-невидимкой. Это совсем не весело. Но если будешь стараться понравиться всем подряд и сыпать шутками, превратишься в клоуна, и тебя не будут принимать всерьёз. Ну а если быстро усвоишь правила игры – станешь своим. Так или иначе, путь новичка полон трудностей.

Марина всегда считала себя храброй девочкой. Видала она вещи пострашнее контрольных. Недавно ей пришлось пережить ужасные приключения, и она справилась молодцом. Ещё вчера она с нетерпением ждала поступления в Школу Одарённых. Но стоило приблизиться к тяжёлым воротам в каменной стене, как вся её храбрость испарилась.

Чёрная вывеска с золотыми буквами строго сообщала: «Здесь располагается Школа Одарённых детей при Академии Одарённых». И уточняла буквами помельче: «Имени магистра Алоиса, первооткрывателя эфирного поля».

Вывеска давала понять, что Школа Одарённых детей – необычное учебное заведение и кого попало сюда не принимают.

Марина приоткрыла створку ворот. Она здорово волновалась. Жаль, с ней нет дедушки или мамы. Они не смогли её проводить, и теперь она сама по себе. Однако нельзя поддаваться растерянности. «Веди себя уверенно, и уверенность придёт» – так говорил Ян Фукс, друг Марины. Вот бы его сюда! Вместе было бы не страшно.

Девочка ступила на школьный двор, огляделась и перевела дух. Однако здесь мило – хоть и необычно.

У входа аккуратные газоны, а дальше вымощенные дорожки ныряют в кустарник и ведут неизвестно куда. Лабиринт, да и только! Заблудиться раз плюнуть. Кто знает, на что можно натолкнуться в саду школы, где учатся необычные дети! Поэтому нужно найти того, кто подскажет путь. Но пока попадались только каменные и бронзовые люди: сад густо населяли статуи.

Марина заплутала очень быстро. Сначала дорожка бежала прямо, потом вильнула влево, попетляла в кустах, раздвоилась… и привела обратно ко входу.

Марина двинулась в противоположную сторону, направо, и вышла к непонятному сооружению. По виду – фонтан, однако посреди водной глади торчал медный плавник. С острого кончика равномерно срывались капли и точнёхонько раз в секунду падали в чашу с громким «плюх!». Да это же солнечные часы! Вон и цифры на бортике.

Радуясь своей догадливости, Марина обошла чудное сооружение и наконец наткнулась на живого человека.

У фонтана топтался солидный господин. Его остроносое лицо украшали старомодные пышные чёрные усы и бакенбарды с проседью, а на лацкане сюртука сверкала бляха. По всему видно – серьёзный учёный человек. Быть может, сам директор.

Однако занимался учёный человек странным делом. Он вглядывался в чашу солнечных часов. Потрогал воду пальцем. Покачал головой, отошёл к кустам. Наклонился, подвернул рукава, по локти залез в урну и принялся шарить внутри, порой выбрасывая на газон то комок грязной салфетки, то огрызок яблока.

Марина не выдержала:

– Вы что-то потеряли, господин учитель?

Мужчина от неожиданности подпрыгнул и обернулся.

– Не потерял, но ищу. Надеюсь, что ничего не найду.

Озадаченная таким ответом, Марина предложила:

– Я могу вам помочь?

– Благодарю, барышня, но нет. Кстати, я вовсе не учитель. Я школьный проктор.

– Проктор?

– Это человек, который отвечает за порядок в школе, – пояснил господин виноватым тоном, как будто стыдился своего занятия. – Я слежу, чтобы школьники не хулиганили, и… назначаю наказания. Проще говоря, я надзиратель.

Он учтиво поклонился.

– Меня зовут Вольтер Вулф. А ты, полагаю, новенькая. В нашей школе всё иначе, чем в обычной, но ты скоро привыкнешь. Для начала тебе придётся выучить местный жаргон.

Он доверительно прошептал:

– Столовую ученики называют между собой тошниловкой, большую перемену – пересдыхом, а директора – царём. Думаю, и для меня они придумали прозвище, но мне не говорят. Наверное, оно обидное.

– Меня зовут Марина Мираколо, – смутилась девочка. – Мне нужно попасть в канцелярию. Не могли бы вы показать дорогу, господин Вулф?

– Разумеется. Но почему ты пришла без родителей, барышня Марина?

– Они далеко. Дедушка болен, мама увезла его на лечение. – Марина потупила взгляд, потому что сказала полуправду.

Папы у Марины не было, а маме и дедушке пришлось скрываться в деревне, на ферме тёти Доротеи, и не только потому, что дедушка Аврелий нуждался в покое. Главная беда заключалась в том, что Марина обзавелась могущественным врагом.

Да, вот так глупо сложилось. Кому-то не везёт наступить на жевательную резинку или получить двойку в четверти. А Марине не повезло насолить знаменитому преступнику Химерасу.

К ней попала загадочная антикварная вещь – Хронометр Судьбы, которую очень хотел получить Химерас. А ещё он желал сделать Марину своей помощницей, потому что у неё есть редкая способность – её слушаются механизмы, даже древние и непонятные. Дар девочки очень бы пригодился Химерасу, ведь он охотится за секретами мастера Жакемара, который жил давным-давно и создал много удивительных вещей.

Марина и её друг Ян Фукс (между прочим, не простой мальчик, а наполовину механический) сумели обвести Химераса вокруг пальца, забрать Хронометр Судьбы и сбежать. Но теперь её семье приходилось прятаться от мстительного Химераса. А сама Марина надеялась укрыться в Школе Одарённых, где учат детей, обладающих почти что магическим даром управлять природными явлениями. Испытания показали, что у Марины такой дар есть, но из-за семейных неурядиц в школу она пришла с опозданием.

Однако рассказывать всё это надзирателю было нельзя. Ведь взрослые при словах «преступник» и «смертельная опасность» сразу пугаются, принимают разумные меры и в результате всё усложняют.

Вулф внимательно смотрел на Марину. Кажется, он всё-таки догадался, что ему рассказали не всё.

Марину сразу потянуло оправдываться.

– Я самостоятельная, – заявила она уверенно, но всё же признала: – Только я заблудилась. В письме сказано, что мне нужно явиться в канцелярию, а потом к господину Скряжнику, он заселит меня в дормиторий. Где я могу найти господина Скряжника? И что такое дормиторий, господин Вулф?

– Панталеон Скряжник – наш кастелян, – объяснил Вулф, едва заметно поморщившись.

– Кастелян?

– То есть завхоз. Видишь ли, у преподавательского состава тоже есть свой жаргон. У нас по традиции используются старинные студенческие слова. Надзиратель, то есть я, – проктор. Завхоз – кастелян. Учителя – менторы. Спальни в общежитии – дормитории и так далее. Постепенно ты всё выучишь. – Он ободряюще похлопал Марину по плечу. – Только не перепутай. Если наш повар услышит, что ты называешь тошниловкой его рефекторий, он обидится и твой обед станет менее съедобным.

У Марины голова пошла кругом. Ей столько предстоит выучить!

Вулф выудил из кармана часы и сверил время с тенью медного плавника, ползущего от одной цифры к другой.

– Я провожу тебя. Хочешь, сначала покажу тебе кампус? То есть школьный парк и учебные корпуса. Чтобы ты осмотрелась и больше не терялась.

Марина, подхватив саквояж, двинулась за местным стражем порядка.

– Раз ты поступила в Школу Одарённых, то, разумеется, знаешь, чем она отличается от обычных школ?

Марина кивнула, но проктор всё равно пустился в объяснения:

– Школа Одарённых открыта при Академии Одарённых. В Академии учатся взрослые юноши и девушки. В шутку они называют себя студентами магических наук.

Марина вежливо улыбнулась.

– Построили Академию в те времена, когда люди верили в магию. Слово «учёный» тогда звучало ругательством, потому что служило синонимом слову «колдун».

– На уроках нам рассказывали, что Академию учредил королевский алхимик Алоис, – подхватила Марина.

– Верно. Он первым заявил, что волшебников не существует. Просто некоторые люди наделены редким даром менять законы природы силой воли. Но Одарённым также требуются знания. Если такой человек не знает правил математики, не изучал грамматику или историю, он может всё перепутать и такого наворотить! Возьмёт, например, и поделит мир на ноль.

– Последствия будут ужасными, – согласилась Марина.

– Верно. В Академии молодых людей учат пользоваться их даром – видеть и понимать эфир. То есть пятый элемент, который лежит в основе всего. Наши молодые люди способны менять физические свойства вещей. Кто-то станет аэромансером, чтобы управлять воздушными массами. Пиромансеры повелевают огнём, террамансеры – горными породами, электромансеры – электричеством. Специальностей много! А самые способные – эфирные инженеры и механики – будут изобретать удивительные устройства.

У Марины дыхание перехватило от удовольствия. Ведь это же её дар!

– Но обучение лучше всего начинать в детстве, поэтому было решено открыть Школу Одарённых. Дети поступают сюда в двенадцать лет. Теперь это и твоя школа.

– Я очень этому рада!

– Погоди радоваться. Одарённые дети – такие, как ты, – умеют многое, но и спрос с вас больше. Учиться у нас трудно.

– Я справлюсь, – пообещала Марина, и надзиратель кивнул с довольным видом.

– Вот и главный корпус. Смотри!

Лабиринт кустов и дорожек выпустил их наружу. Впереди раскинулась поляна, за ней возвышалось трёхэтажное здание из тёмнокрасного кирпича.

Марина двинулась вперёд как зачарованная.

Шли уроки, поэтому вокруг было безлюдно. Лишь стрекотали кузнечики, ворковали голуби, да из открытого окна доносился монотонный голос учителя.

Подул ветерок, и Марина уловила отчётливый аромат старины – мшистый, известковый.

– Когда-то в особняке жил сам магистр Алоис, – пояснил Вулф. – Это старое сооружение, и оно таит немало тайн.

– Каких тайн? – насторожилась Марина. В последнее время от этого слова у неё начинал дёргаться глаз.

– Узнаешь в своё время. Но погоди: давай обойдём весь школьный парк. Тут есть на что посмотреть.

Марина была не против продолжить экскурсию. Одной ориентироваться здесь непросто. А так можно идти и потихоньку приглядываться. Да и приятно завести знакомого, пусть даже и взрослого.

Школьный надзиратель – то есть проктор! – ей понравился. Он был вежливый и немного смешной, потому что из-за бакенбард походил на пса породы ризеншнауцер. У тех такое же мохнатое лицо. То есть морда.

Скоро Марина пришла в восторг.

Парк Школы Одарённых оказался удивительным местом. Словно сказочная страна, где за каждым поворотом прячутся чудеса. Повсюду зелень, раскидистые дубы. Аккуратные лужайки настойчиво приглашали пройтись по траве босиком. Среди деревьев мелькали постройки. Одни современные, со смелыми очертаниями, а другие старые, с характером.

Попадались беседки с черепичными крышами. Просевшие от времени коттеджи для преподавателей. Белые учебные корпуса и сверкающие стёклами лаборатории. И много-много башен!

Они поднимались в небо над зелёными и золотыми кронами. Башни высокие и низкие, старинные и современные, каменные и стальные, увенчанные флюгерами и громоотводами, украшенные стеклянными фонарями, увитые трубами и проводами…

Марина вертела головой, стараясь ничего не упустить. Любопытно, зачем на вон той белой башне установили алюминиевые лопасти, как на мельнице?

– Каждое строение имеет научное предназначение, – сообщил Вулф, заметив её интерес.

Марина даже подпрыгнула от нетерпения. Скорее бы выяснить, что к чему! Её грызла жажда знаний. В прежней школе она была отличницей и не сомневалась, что и здесь не оплошает.

– Обсерватория. Химический корпус. Лаборатория электромансеров и подстанция. Теплицы флорамансеров, – пояснял Вулф. – А там… – он картинно протянул руку, – библиотека.

Библиотека походила на крепость с окнами-бойницами. На стены наползал мох, флюгер на черепичной крыше изображал алхимическую реторту[1]. Легко представить, какие потрясающие знания хранят запертые в библиотеке книги и до чего уютно будет изучать их при свете ламп под зелёным абажуром. В библиотеке можно больше разузнать о таинственном мастере Жакемаре и его Хронометре Судьбы.

Девочка крепче сжала ручку саквояжа, где на самом дне, укутанный в ночную сорочку, лежал предмет, изменивший её жизнь.

– Библиотеку тоже построил магистр Алоис, великий алхимик, основатель Академии, – вещал тем временем Вулф таинственным тоном. – Говорят, в её стенах он спрятал свиток с рецептом превращения любого металла в золото. В легендах школы, правда, упоминается дюжина разных тайников…

– Ну да, как же алхимику без собственного секрета философского камня, – заметила Марина не без сарказма.

– Эти секреты многим не дают покоя! – завёлся Вулф. – Школьники часто заглядывают в библиотеку, но вместо того, чтобы штудировать учебники, простукивают стены, забираются за стеллажи… да и многое другое творят. Но директор наказывает хулиганов. Учти, если вздумаешь взяться за кладоискательство.

– Учту.

Поиск кладов – вот ещё глупости! У неё и без того проблем хватает.

Где-то задребезжал звонок.

– Наступила большая перемена, – объявил Вулф. – Ученики выйдут прогуляться, а мне придётся смотреть в оба. Детишки у нас гении, и притом безобразники. Беда с такими. Они свой сверхъестественный дар используют для сверхъестественного хулиганства.

Марина округлила глаза, но проктор вдаваться в подробности не стал – горестно махнул рукой.

– Простых шалостей тоже хватает. То накидают в фонтан мыльного порошка, и пена так и лезет. То статуи размалюют краской… Особенно ученики полюбили памятник профессору Леменделю. Вон он… Так, и что тут у нас?

Вулф застыл с видом ищейки, почуявшей вора, а потом потянул Марину за рукав, заставляя нырнуть за куст.

Марина подчинилась. Присела, раздвинула ветки и увидела пруд, окружённый ивами и кустарником. В зарослях крапивы кто-то прятался. Марина углядела чьи-то макушки, колени, плечи. Да это же не живые люди, а статуи! За ними не ухаживали, о них забыли, вот зелень и поглотила их.

Лишь один памятник горделиво возвышался на берегу. Бронзовая бородатая фигура в половину человеческого роста стояла спиной к пруду и лицом к Марине. Натёртый до блеска нос учёного пускал солнечные зайчики. Как пить дать, есть такой обычай у учеников – полировать Леменделю нос, чтобы получить хорошие оценки на экзамене, догадалась Марина.

На полянке сидели девочки, одетые в синие жакеты и плиссированные юбки. «А вдруг это мои будущие одноклассницы?» – разволновалась Марина.

Девочки читали книги и подкреплялись бутербродами. Неподалёку с видом заговорщиков шушукались мальчишки. Девочки демонстративно не обращали на них внимания. Стало ясно: готовится шалость. Вот-вот что-то произойдёт! Вулф приложил палец к губам, приказывая затаиться и наблюдать.

Ждать долго не пришлось. Парни замолчали и сосредоточенно уставились на бронзового учёного.

И тут, к великому удивлению Марины, статуя начала раскачиваться сама по себе. А потом взяла и повернулась вокруг своей оси!

Девочки вскочили на ноги, бутерброды полетели в траву. Раздался хлопок, такой громкий, что у Марины заложило уши. Девчонки с визгом бросились врассыпную.

Повалил густой белый дым, статуя сорвалась с постамента. Но не упала: стоило ей коснуться земли, как раздался новый взрыв. Истукан подпрыгнул, описал дугу и приземлился в полуметре.

Взрыв, хлопок, и всё повторилось! Девчонки помчались прочь, но истукан не отставал. Он скакал за ними с громом и треском, оставляя на земле ямы. Во все стороны летели куски дёрна.

Бум – прыжок! Бум – прыжок!

Парни катались по земле от смеха.

Вулф выпрыгнул из кустов и ринулся на поляну. Он гнался за статуей, статуя гналась за девочками, прыгая, как огромная шахматная фигура, которую переставляет невидимая рука.

Марина метнулась было следом, но вовремя одумалась. Чёрт знает, что творится! Она, конечно, ждала от Школы Одарённых всяческих чудес. Но не ожившую же статую! Как они это проделывают? Что за трюк?

Истукан доскакал до пруда и ухнул на мелководье, распугав уток. Комья тины разлетелись во все стороны. Участников забега обдало затхлой водой. Девочки взвыли. У одной со щёк стекала грязь, у другой в волосах болтались водоросли.

Полый бронзовый учёный опрокинулся на спину и всплыл; его бородатая физиономия торчала из воды. Потом рябь улеглась, на отполированный нос запрыгнула лягушка и победно квакнула.

Мальчишки стонали и умирали от хохота, а чернявый парень так и вовсе повалился на землю, дрыгая ногами, – но тут же вскочил и бросился наутёк.

– Стоять! – азартно завопил Вулф. И вскоре весельчак был крепко схвачен за плечо.

– Господин Вулф, пожалуйста, отпустите! – умолял пленник. – Я больше не буду!

– Ты испортил имущество школы, негодяй! – закричал Вулф. Прищурился и озадаченно добавил: – Однако интересно, как ты заставил старину Леменделя скакать.

– Ничего сложного! Всего-то немного взрывчатки… направленные взрывы… ну, как в потешных ракетах![2] Тонкий расчёт, и ничего больше, честное слово!

– Да ну? – удивился надзиратель. – Взрывчатка, говоришь? Однако почему я не чувствую запаха пороха?

Вулф напоказ потянул носом.

– Ты пиромансер и управляешь огненной стихией. Поэтому обошёлся без петард, а применил свой дар. И твой дружок-телекинетик тебе помог, так? Один бы ты не справился. Это ж надо было раз за разом поднимать статую в воздух, удерживать, направлять…

– Я не хотел ничего плохого, господин Вулф… – заныл чернявый. – Что поделать: у меня характер исследователя! Мне постоянно хочется узнать: а что будет, если попробовать вот так… или вот эдак… Пожалуйста, не докладывайте директору! Если меня исключат, моя бедная мамочка умрёт от горя. А потом всыплет мне по первое число солдатским ремнём.

Он сетовал так жалостливо, что Вулф сморщился от сострадания. Но всё же не выпустил хулигана.

– Мы всё исправим! Поставим статую на место, а вам не придётся писать докладную. Вы ведь очень занятой человек, господин Вулф.

Надзиратель смотрел на него с сомнением. Потом протяжно вздохнул.

– Ладно, Влад. Но чтоб в последний раз! И не используйте свой дар, молодые люди! Только физическую силу!

Вулф разулся, закатал штанины и осторожно забрёл в воду. Схватил бронзового Леменделя за плечи и потащил к берегу.

Мальчишки отнесли статую к постаменту и принялись устанавливать на штыри.

– Ровнее! Левее! Правее! – покрикивал надзиратель, натягивая ботинки.

Марина наблюдала, переминаясь с ноги на ногу.

– Ты новенькая? – раздался высокомерный голос.

Девочка повернулась и обнаружила за собой ватагу школьниц. Вперёд выступила высокая девица, по виду – ровесница Марины.

«Как Белоснежка из сказки», – подумала Марина. Волосы у неё были чёрные, кожа белая, глазищи голубые. Только взгляд не ласковый, как у Белоснежки, а надменный, как у Снежной королевы. Она единственная не пострадала от нападения памятника. На её жакет и юбку не попало ни капли грязи.

Её подругам не так повезло. Рыжеволосая толстушка стирала со щеки пятно тины, угловатая шатенка мрачно изучала дыру на чулке.

– Что молчишь? Язык проглотила? Тебя как зовут? – нетерпеливо повторила Белоснежка.

– Марина… Мираколо. Да, я новенькая.

– Так и думала. И в чём ты сильна, новенькая? – Белоснежка насмешливо приподняла бровь. Своё имя она, кстати, не назвала.

– М-м-м… в математике, в физике, – растерялась Марина, не совсем поняв вопрос. – Блинчики хорошо пеку.

Белоснежка обидно рассмеялась.

– Блинчики! Вот ещё глупость. Я про твой Дар. Что у тебя лучше получается? Управлять огненной стихией? Ты пиромансер? Или ты аэромансер и умеешь создавать сквозняки? А может… – она усмехнулась, – ты лечишь чесотку заговорами?

– Я ещё не знаю, в чём сильна. Я же только пришла в школу. – Марина сама не понимала, почему оправдывается. Может, потому, что Белоснежка была очень уж в себе уверена. – Но я хорошо разбираюсь в механизмах и умею разговаривать на их языке. Надеюсь стать эфирным механиком.

– Механизмы? – Белоснежка изобразила недоумение. – Эфирный механик? Ты любишь шестерёнки? И даже с ними разговариваешь?

Она прикрыла рот рукой и захихикала, как будто Марина сморозила глупость. Её подруги тут же начали угодливо смеяться.

Щёки Марины налились жаром.

– И что такого? – сказала она резко.

– Всё с тобой поня-я-ятно, – протянула Белоснежка. Повернулась к подругам и бросила: – Идёмте, девочки. Тут ничего интересного.

После чего стайка ушла, негромко разговаривая между собой и обращая на Марину не больше внимания, чем на лягушку у пруда.

Марина тяжело дышала. Девчонки не сказали ничего по-настоящему обидного, но дружелюбным их поведение не назовёшь. Подумаешь, какие задаваки!

Уязвлённая Марина фыркнула. На звук обернулся Вулф.

– Ты ещё здесь? – удивился он. – Беги скорее, а то опоздаешь. Мне придётся задержаться. За этими шалопаями нужен глаз да глаз. Вот из таких пакостников и вырастают злодеи, подобные Химерасу, – закончил он, впрочем, незлым тоном, глядя на то, как черноволосый Влад старательно протирает нос Леменделя рукавом пиджака.

Услышав имя Химераса, Марина вздрогнула. Вулф охнул и потёр поясницу.

– Стар я уже стал для такой работы, – пожаловался он. – И у меня слишком мягкое сердце. Не хватает духу спустить с хулиганов три шкуры. Помощника бы мне – молодого, шустрого. Лучше всего с железными нервами и железным сердцем. Артифиса, например! То есть полумеханического человека.

Вулф махнул рукой.

– Иди, Марина. Дорогу к школе ты уже знаешь.

Всё ещё изумляясь, девочка побрела прочь. Ну и дела творятся в этой Школе Одарённых! Вот тебе и заведение для избранных. Эти избранные ведут себя не лучше хулиганов в её старой школе.

Здесь нужно смотреть в оба и друзей себе выбирать осторожно, решила Марина. А то станешь жертвой розыгрыша. Известно, как гоняют новичков. Устраивают им испытания, проверки на прочность. Делать из себя дурочку она не позволит и в шалостях участвовать не будет. Она учиться сюда пришла, а не глупостями заниматься.

Марина поднялась по крыльцу, потянула тяжёлую дверь и вошла в пустой вестибюль. С верхних этажей доносились приглушённые голоса и топот – перемена продолжалась. Потом задребезжал звонок, захлопали двери классов, и всё стихло.

Марина постояла на месте, приглядываясь и принюхиваясь. Пахло в Школе Одарённых точно так же, как и в любой другой школе. Мелом, чернилами, мокрыми тряпками.

Прямо перед Мариной наверх уходила широкая лестница с истёртыми ступенями, налево и направо тянулись коридоры со множеством дверей.

На двери справа висела табличка: «Канцелярия». «Мне туда», – поняла Марина. Переложила саквояж в левую руку и приготовилась постучать. Но тут её схватили за локоть, энергично потрясли, а затем писклявый голос обрушил водопад вопросов:

– Привет! Это ты – новенькая? Тебя зовут Марина, да? Так Сона сказала. Она тебя видела в парке с надзирателем.

Худая белобрысая девочка таращила на Марину водянистые глаза, растянув лягушачий рот в улыбке. Ресницы и брови у неё были такие светлые, что не сразу заметишь, что они вообще есть. Одежда сидела на ней криво-косо, на жакете не хватало пуговиц, соломенные волосы напоминали гнездо, а чулки морщились на коленях. Да и вся она была какая-то нескладная, суетливая.

– Я Элфи! – продолжала знакомиться девочка. – Элфи Фалер. Полное имя Элфиана, но меня так никто не зовёт. Но ты зови, если хочешь!

Она заискивающе посмотрела Марине в глаза. Пришлось поддержать разговор.

– А почему ты не на уроке, Элфи?

– Я в туалет отпросилась. Хотела на тебя посмотреть! Я люблю первой узнавать новости. Наверное, ты будешь учиться в моём классе. Придёшь – а я уже всё про тебя знаю! За это меня будут уважать.

Марина криво улыбнулась. Элфи ей не понравилась. Она тараторила без умолку, брызгая слюной, и лицо у неё было глуповатое. Умом она, кажется, не блещет, как и все болтушки. Догадка получила немедленное подтверждение, как только Элфи вывалила очередную порцию информации.

– Я второгодница, – призналась она без капли смущения. – У меня слабый Дар, и предметы плохо даются. Что в старой школе, что в этой… Когда я перешла в Школу Одарённых, меня чуть не отчислили после первого полугодия, но мой папа заплатил, чтобы я отучилась в седьмом классе ещё раз. Он у меня богатый, владелец всех аптек в городе.

– Ты здесь уже год?

– Ага! Я уже всё-всё тут знаю! Давай дружить! Я помогу тебе освоиться, покажу, где что находится!

«Уж не ждёшь ли ты, что я стану взамен помогать тебе с учёбой?» – неприязненно подумала Марина. Она привыкла к прилипалам в школе, которые хотели с ней дружить лишь потому, что рассчитывали списать на уроке.

Наверное, следовало сразу отделаться от Элфи, но та беспокойно моргала, как будто ждала и боялась отказа, и Марина её пожалела.

– Извини, мне нужно в канцелярию, – мягко сказала она, уклонившись от ответа.

– Я тебя тут подожду!

Элфи уселась на подоконник. Марина отвернулась и постучала в дверь.

– Войдите! – приказал женский голос.

Марина прошла к конторке, за которой сидела красивая молодая дама с модной короткой стрижкой. Дама выглядела очень строгой.

– Здравствуйте. Я новенькая, – объяснила Марина, оробев.

– Фамилия? Почему без родителей?

– Они не смогли приехать. Вот мои документы и пригласительное письмо.

Марина положила на конторку пачку бумаг.

Дама внимательно их изучила, но при этом страдальчески морщилась.

– Вы зря пришли, барышня Мираколо. У нас нет для вас места, – сухим тоном сказала она, и сердце Марины ёкнуло.

– Как нет места?! Вот результаты моих испытаний на определение уровня Дара! Видите, написано: очень высокая степень!

– Вы опоздали к началу учебного года. Ваше место отдано другому ученику.

– Но вот же письмо с приглашением! Меня ждали! – залепетала Марина. Новость обрушилась на неё ведром ледяной воды.

– Накладка вышла, – равнодушно пожала плечами дама. – Бывает. Возвращайтесь домой, барышня. До свидания.

– Не уйду! – заупрямилась Марина от отчаяния. – Я должна учиться в Школе Одарённых. Моя семья далеко, мне некуда возвращаться!

Дама долго смотрела на Марину, поджав ярко накрашенные губы.

– Ладно. – Она поднялась и вышла из-за конторки. – Спросим у директора, как нам поступить.

Она провела Марину в смежный кабинет, заставленный стеллажами, доверху набитыми папками. За столом у окна расположился полный румяный мужчина в чёрном костюме и пенсне. Он походил на почтенного булочника ещё и потому, что носил волосы на прямой пробор.

– Директор Рефикс, прибыла Марина Мираколо. Она очень упрямая и хочет у нас учиться, – сердито сообщила дама. – Говорит, что бездомная, родителей у неё нет и ей некуда идти.

– Я не так говорила, – пискнула Марина.

Директор откинулся в кресле, снял пенсне, покачал его на цепочке.

– М-да, нехорошо, – сказал он грустно. – Мы уже и не ждали тебя. Кто опоздал, тот ничего не поймал. Знаешь такую поговорку?

Марина кивнула. Лучше во всём с ним соглашаться.

– Вот скажи мне, барышня Мираколо, что нам с тобой делать? – продолжил директор плаксиво. – Все хотят учиться в Школе Одарённых. А у самих Дара с гулькин нос. А они: магами, говорят, хотим стать! Даже не понимая, что не готовим мы магов. Нет никакого волшебства, есть наука и всепроникающее эфирное поле.

– Я хочу заниматься наукой. У меня сильный Дар управлять эфирным полем, – сказала Марина, вычленив из речи директора главное.

Тот одобрительно кивнул. Почесал пухлую щёку. Задумался.

– Дадим ей шанс, – потребовала канцелярская дама.

– Да я разве против, Фелиция? – развёл руками директор. – Но я ограничен циркулярами[3] и бюджетом. А это, моя девочка, – наставительно обратился он к Марине, – самая страшная магия в мире взрослых.

– Оставим её на испытательный срок. До конца четверти, – предложила Фелиция, и Марина глянула на неё с благодарностью.

Директор поморщился.

– Ладно, попробуем… Если она докажет за этот срок, что достойна здесь учиться… может, и место найдётся… – размышлял он вслух. – Но кого определить ей в кураторы?

– Магистра Крюйса, – злорадно предложила Фелиция.

– Ты думаешь? – засомневался директор.

– Эта девочка ужасно настойчивая. – Фелиция положила руку на плечо Марины. – Если кто и сможет растормошить Крюйса, так это она.

– И то правда.

Директор повеселел и вернул пенсне на нос.

– Хорошо, Марина. Эту четверть будешь учиться у нас. Но не обессудь: нахватаешь двоек да взысканий – и мы распрощаемся.

– Удели особое внимание четвертному реферату, – подсказала Фелиция. – Хотя все самые интересные темы разобрали, да и четверть уже наполовину прошла. Тебе придётся постараться.

– Я справлюсь! – У Марины дрогнул голос, она приложила руку к груди и часто закивала.

– Тогда иди. – Директор помахал ладонью. – Кастелян найдёт тебе место в дормитории. Куратор даст задания и введёт в суть дела.

– Большое спасибо! – успела сказать Марина, пока строгая Фелиция выводила её в коридор.

Элфи спрыгнула с подоконника.

– Ну как? Тебя зачислили?

– Барышня Элфиана, ты почему не на занятии? – рявкнула Фелиция.

– Я в туалет отпросилась!

– Ты слишком часто бегаешь с уроков в туалет. Может, тебе показаться доктору?

– Не надо. Я буду терпеть и страдать, – быстро сказала Элфи.

Фелиция задумчиво посмотрела на неё.

– Ну, раз уж ты здесь, Элфи, вот тебе задание. Помоги новенькой освоиться. Проводи к магистру Крюйсу, а потом к кастеляну. А я пока займусь твоим оформлением, – пояснила Фелиция для Марины. – Я школьный секретарь, если ты ещё не поняла. Элфи всё тебе покажет. К занятиям приступишь завтра.

Фелиция ушла, звонко постукивая каблуками. Марина утёрла взмокший лоб. Кажется, всё уладилось. Но кто знал, что случится накладка! Её оставили в Школе – хорошо. На испытательный срок – а вот это плохо.

– Пойдём! – Элфи подёргала её за рукав. – Отведу тебя к наставнику Крюйсу, потом к кастеляну. Скряжник мировой дядька, вот увидишь! Фелиция тоже ничего, хотя строгая. А ещё мне нравится госпожа Дигит. Она ведёт у нас матешу.

Марина улыбнулась. В её старой школе ученики тоже называли математику матешей. Ну хоть что-то привычное.

– А магистр Крюйс? – спросила Марина. – Он будет моим куратором.

– Тебе не повезло. Он зануда. Преподаёт сверху.

– В каком смысле – сверху? С крыши башни, что ли?

– Сверха – это Основы познания сверхприроды. Ужас какой скучный предмет! Но магистр Крюйс считает его самым важным. Бубнит-бубнит, а потом раз – и велит достать двойные листочки для контрольной. Половине класса колы наставит и радуется. Хотя, может, и не радуется… по нему не поймёшь. У него лица не видно.

– Почему не видно?

– Потому что он лохматый и с большой бородой. Возможно, волосы у него растут даже на спине, но этого никто точно не знает.

– Ужас какой, – пробормотала Марина. Ей было заранее страшно встречаться с магистром Крюйсом.

– Пойдём к нему. У него сегодня нет уроков, значит, он у себя дома.

Девочки вышли во двор. Элфи уверенно зашагала вглубь лабиринта дорожек, попутно обрушивая на Марину тонны сведений о школе.

Информация, несомненно, была нужная, но вот беда – Элфи говорила слишком быстро и перепрыгивала с темы на тему. А ещё она часто начинала нести ерунду.

О чём она сейчас рассказывает? О занятиях физкультурой или об экскурсии в планетарий? О пирожках на завтрак или о том, как вчера на уроке биологии кто-то оживил скелет? И откуда в её рассказе вдруг взялся чугунный утюг? Совершенно не понятно.

Марина старалась запоминать дорогу.

– Там библиотека, да? – прервала она новую знакомую, когда показалось замшелое здание, которое уже показал ей надзиратель. – Мне нужно получить учебники.

– Потом получишь, – отмахнулась Элфи.

– Мне рассказали, что в библиотеке есть тайник с секретом Великого Алхимика Алоиса, – вдруг вспомнила Марина. Всё-таки эта легенда её заинтересовала. Ещё бы! Ведь каждый мечтает найти клад, даже если вслух называет такие мечты глупостями.

– Ага! Говорят, сам Химерас ищет секрет старого алхимика.

Марина споткнулась, когда опять услышала имя своего ночного кошмара.

– Знаешь, кто такой Химерас? – тараторила Элфи. – В газетах его называют самым подлым гением преступного мира. Он неуловимый, как призрак, и у него тысяча лиц.

– Многие считают, что Химерас – выдумка журналистов, – слабым голосом заметила Марина.

Элфи затрясла головой.

– Он точно настоящий! Химерас хочет найти тайник Великого Алхимика – здесь, в Школе Одарённых. Правда-правда, зуб даю! Один мальчишка из восьмого класса как-то ночью выбрался из окна спальни, чтобы искупаться в фонтане, и видел, как Химерас бродит вокруг библиотеки, и вместо головы у него на плечах торчал череп!

Марину охватил озноб. Но через секунду включился разум и девочка успокоилась. В каждой школе есть свои страшилки. Про Зелёные Глаза на стене, про Красную Руку, про призрак безголового завуча. В Школе Одарённых сочиняют байки про Химераса и клады.

– У Химераса нет своего лица, поэтому он носит маски, – продолжала Элфи, сворачивая в старую заросшую часть школьного парка. – Он может быть кем угодно. Вдруг он уже в школе, а мы не знаем! Может, он притворяется директором Рефиксом? Или проктором Вулфом, или магистром Крюйсом? Или поваром, или библиотекарем. Химерас легко меняет внешность, пол, возраст, голос, походку. И даже рост! Говорят, он надевает ходули, когда хочет стать выше.

Марине ужасно не понравились эти рассуждения. Потому что она точно знала, что Химерас реален и может появиться где и когда угодно. Она пришла в Школу, чтобы спрятаться от своего врага. Её уверяли, что тут-то уж Химерас её не достанет, что здесь она будет в безопасности! Возможно, это не так.

Ей захотелось переменить тему, и она показала на виднеющуюся из-за деревьев ступенчатую остроконечную башенку, чёрную, как головешка.

– А там что?

С башней явно случилось что-то нехорошее. Часть крыши обвалилась, стены покрывала копоть. Вокруг торчали ветхие строительные леса с покосившимися опорами. Как будто кто-то хотел отремонтировать башню, но передумал и бросил проект на полпути.

– Колокольня Призраков, – таинственным голосом поведала Элфи. – Страшное место. Раньше там была лаборатория для исследований. А потом что-то случилось, и теперь студентам и школьникам вход туда закрыт. Магистр Крюйс говорит… – Элфи нахмурилась и процитировала чужим унылым голосом: – «В башне наблюдаются остаточные эффекты опасного эксперимента».

– Почему же её не снесут?

Элфи пожала плечами.

– Не знаю! Но туда все наши хотят попасть. Если забраться на Колокольню Призраков, ты докажешь свою смелость, и тебя сразу примут в Клуб Звёзд.

– А это ещё что такое? – Голова Марины пухла от горы новых сведений.

– Это кучка самых богатеньких и умных девочек и мальчиков, – завистливо сказала Элфи. – Кого попало они в Клуб не берут. Заставляют пройти разные испытания. Я просилась к ним, но меня не взяли. Со мной вообще мало кто водится…

Элфи погрустнела и замолчала.

Марина тоже ничего не сказала. Она уже догадалась, что у Элфи нет друзей, и поняла почему. Слишком навязчивая и много ерунды болтает. Про таких говорят «без царя в голове».

– Вот коттедж Крюйса. – Элфи показала на каменный домишко за палисадом, заросшим сорняками. – Я с тобой не пойду, потому что Крюйс влепил мне кол за последнюю контрошу, а я её так и не переписала.