Рана короля оказалась смертельной. Обломок копья, пронзив глаз, вышел за ухом, и даже величайший хирург того времени, Амбруаз Парэ, ничего не смог поделать. Через несколько дней Генрих II скончался. Следствием этой смерти было то, что Диана де Пуатье сразу потеряла свое влияние при дворе и удалилась в собственное имение, а реальная власть сконцентрировалась в руках молодой королевы Екатерины Медичи, итальянки по происхождению. Габриэль Монтгомери, волей рока нанесший королю смертельный удар, не понес за него кары по трем причинам: во-первых, в его действиях не было злого умысла; во-вторых, на турнирах рыцари погибали довольно часто; а в-третьих, сам король перед смертью потребовал не наказывать своего капитана, выступившего лишь слепым орудием судьбы.

Разумеется, это происшествие вызвало много толков при дворе. Одни объясняли трагическую гибель короля просто несчастным стечением обстоятельств; другие усматривали в ней волю Провидения, предсказанную астрологами, но никому и в голову не приходило обвинять молодого капитана гвардии в преднамеренном убийстве. Одна лишь Екатерина Медичи возненавидела его с того самого дня лютой ненавистью и поклялась отомстить.

После смерти короля Габриэля отстранили от службы при дворе. С сокрушенным сердцем уехал он из Парижа и несколько лет прожил в Нормандии, где не раз встречался с принцем Конде и адмиралом Колиньи – вождями французских протестантов. Эти встречи не прошли для него даром – постепенно в душе Габриэля совершился глубокий переворот. Резня в Васси (1562), учиненная католиками из свиты герцога де Гиза, и последовавшие за тем преследования протестантов произвели на Монтгомери такое тягостное впечатление, что он решился с оружием в руках защищать дело гугенотов, отстаивавших свободу веры.

Гражданские (религиозные) войны между католиками и протестантами, вспыхнувшие после трагических событий в Васси, продолжались с некоторыми перерывами более тридцати лет. Габриэль Монтгомери всю оставшуюся жизнь, а именно 12 лет, посвятил борьбе, став одним из признанных вождей протестантов. Его роль в гражданских войнах весьма значительна. Например, известный советский историк И.В. Лучицкий отмечает, что «… после того, как Руан и вся Нормандия открыто присоединилась к гугенотам, главным виновником этого гражданского мятежа по праву считали графа Монтгомери».

Габриэль впервые скрестил с католиками шпагу уже в 1562 году в бою под Дре. В 1567 году, в битве при Сен-Дени, он наповал сразил выстрелом из пистолета коннетабля Анна де Монморанси, одного из заклятых врагов гугенотской партии.

После страшных событий Варфоломеевской ночи (1572) ожесточение борьбы достигло наивысшего накала. Монтгомери вместе с Лану организовал оборону Ла-Рошели – главного оплота протестантов во Франции. Ла-Рошель отбила девять приступов; королевская армия потеряла под ее стенами около 40 тысяч человек убитыми и ранеными. Но силы были слишком неравны, и после продолжительной осады крепость капитулировала на почетных условиях: всем ее защитникам гарантировалась личная безопасность и сохранение свободы совести.

Получив известие о тяжелом положении гугенотов в Сансерре, осажденных 6-титысячным корпусом королевских солдат, Габриэль помчался туда, пробрался в город и возглавил сопротивление. Четыре месяца голодные, плохо вооруженные жители Сансерра отражали яростные атаки неприятеля, но, в конце концов, сдались на тех же условиях, что и ларошельцы.

Покинув замиренный Пуату, Габриэль появился в только что успокоившейся Нормандии и вновь разжег там очаг сопротивления. После того как Монтгомери взял Карантан и завладел валонским арсеналом, все нормандское дворянство перешло на его сторону.

Без помощи извне героические, но немногочисленные отряды протестантов не могли долго противостоять сотням тысяч прекрасно вооруженных королевских солдат, и Габриэль отправился в протестантскую Англию, где вел переговоры о предоставлении военной помощи французским братьям по вере. Миссия Монтгомери крайне обеспокоила короля Франции Карла Девятого. Это видно из его обращения к губернатору Нормандии маршалу Матиньону. Лучицкий писал по этому поводу:

«Карл упрашивал своего губернатора сообщать ему самые подробные и точные сведения о движениях Монтгомери, о числе вооруженных им кораблей, о том направлении, которое они примут».

Маршал добросовестно выполнил королевский приказ. Когда Монтгомери, возглавлявший 6-титысячный отряд, вместе со своими сыновьями Жаком и Габриэлем высадился на полуострове Котантен, войска Матиньона уже поджидали его там. В кровопролитной битве протестанты были разбиты, но Монтгомери с отрядом кавалерии сумел вырваться из ловушки и пробиться в Домфрон, где присоединился к гарнизону города. Матиньон немедленно осадил Домфрон. Тяжелая артиллерия крушила стены старого замка в течение двенадцати дней. За это время защитники крепости совершили семь вылазок, нанеся противнику огромный урон. На тринадцатый день, когда в живых осталось не более 30-ти протестантов, Матиньон предпринял решительный штурм: 700 мушкетеров, 100 кирасиров и 100 копейщиков внезапно атаковали горстку бойцов Монтгомери. Пять часов кипел бой, и неприятель вновь был отброшен. Ночью Габриэль вместе с четырнадцатью уцелевшими бойцами заделывал проломы в стенах. Наутро стало очевидно, что дальнейшее сопротивление бесполезно: у осажденных не осталось ни пороха, ни пищи, ни воды, а к Матиньону прибыли свежие подкрепления. Пожав руки своим храбрым солдатам, Монтгомери попрощался с ними и обнажил шпагу, чтобы пронзить себе сердце. Но тут явился парламентер от маршала, который поклялся, что в случае капитуляции крепости Монтгомери не только сохранят жизнь, но и предоставят возможность удалиться.

Бесчестный Матиньон не сдержал слова. Габриэля заковали в кандалы и отправили в Париж. Неправедный суд приговорил героя к смертной казни. Екатерина Медичи торжествовала: 15 долгих лет она терпеливо ждала этого дня, и вот теперь ее месть осуществится!

27 июня 1574 года, после жесточайших пыток, бывший капитан шотландской гвардии Габриэль Монтгомери был обезглавлен. Свершилось пророчество Нострадамуса, заключенное в последней строке 35-го катрена:

Сам он ужасною смертью умрет.