Зерчанинов[157] был в свое время одним из лучших учеников кадетского корпуса в городе Омске и вышел из него за два года до меня; служил потом в линейном пехотном батальоне в Томске и занимал должность казначея. От пехотных офицеров, моих сверстников и однокашников, я узнал, что Зерчанинов уже больше не служит, он вышел в отставку из принципа, убедившись в невозможности служить честно; приходилось смотреть, как батальонный командир ворует, и молчать. Его знания и способности давали ему надежду на хорошую военную карьеру, по крайней мере, в провинции. Я слышал много хорошего об этом протестанте и познакомился с ним. Он жил на Акимовской улице в маленьком стареньком доме, на ветхой крыше которого росла трава и даже поместилась березка.

Я очень часто захаживал к нему, и мы подолгу с ним беседовали о политике и литературе. Это был высокий мужчина со впалой грудью. Ему очень хотелось какой-нибудь просветительной деятельности, но при слабом здоровье ему нельзя было думать о занятиях в школе. Мечтой его было открытие народной библиотеки; это ему и удалось впоследствии. <…>

Умер Зерчанинов в крайней бедности. Проезжая в одну из своих экспедиций через город Томск, я нашел его прикованным к постели. Он жил тогда в какой-то убогой хижине в той части города, которая тогда еще называлась Трейблютовой заимкой; теперь это имя уже забыто. За ним ухаживала какая-то женщина, вернее сказать, обирала его. Он получал маленькое пособие от казны, из которого она тратила на больного гроши, а остальное клала себе в карман. Меня предупредили, что если я вздумаю дать деньги больному, то нужно сделать это в отсутствие экономки. Я нашел Зерчанинова в мрачной комнате с русской печью, со спертым воздухом. Он был так слаб, что не мог подняться и сесть, и разговаривал со мной лежа. Он знал, что дни его сочтены. Я вынул из своего кошелька небольшую сумму денег, он взволновался. Щепетильный относительно денег, в течение всей своей жизни не сделавший ни одного самого крошечного долга, этот гордый человек приближался к своей могиле, утешая себя мыслью, что умрет, претерпевши все до конца. Он вспыхнул и сказал: «Зачем вы это делаете?» Я сунул деньги под подушку и ушел. Вероятно, и мои деньги попали в руки экономки.