Ранней весной в Париже все еще по-зимнему рано темнеет. Поэтому неудивительно, что одним мартовским вечером 1897 года парадная в особняке наследного принца Роланда Наполеона Бонапарта, президента французского Географического общества, холостяка и мецената, внучатого племянника императора Наполеона I, была ярко освещена. Всюду вазы, много картин на стенах, тяжелые сборчатые портьеры, мрамор. Перед каминами узорчатые решетки, и огромные гобелены. Грузно и тяжело, мрачно, давит, как вспоминал потом Потанин.

В самом начале торжественного приема Роланд Бонапарт представил «знаменитого русского путешественника Потанина», как о нем написали парижские газеты. Собравшиеся, действительные члены французского Географического общества, представители дипломатического и научного корпуса, радостно рукоплеща, приветствовали гостя – сухощавого, заметно сгорбленного, господина в круглых очечках, с огромной копной седеющих волос на голове и такой же патриархальной бородой – криками vivat!

На том приеме упоминали о самом знаменитом двухтомнике Григория Николаевича Потанина, переведенном на основные европейские языки, «Тунгутско-Тибетская окраина Китая и Центральная Монголия. Путешествия 1884–1886 гг.».

Время от времени из-за стола поднимался очередной выступающий и предлагал поднять бокал в честь славного русского первооткрывателя и путешественника. Как вспоминал впоследствии этот экзотический прием и свое преимущественное молчание Потанин, «не хотелось» говорить, в том числе и потому, что приветственные речи были слишком «обычного содержания», не предполагающие ответной реакции. В честь именитого гостя подавали корсиканское вино. Потанин, знакомый с самыми изысканными и экзотическими азиатскими кухнями и блюдами, был удивлен неожиданной переменой – после первого мясного блюда принесли сладкое, затем другая мясная порция и вновь сладкое. А также закуски, закуски, сыры и сыры. В конце принесли мороженое в специальном бумажном барабане. Все перемены начинали с Потанина.