Общество развивается, в то время как политические машины рушатся, идут на свалку. Что касается английского народа, его здоровья и счастья, то я предрекаю ему широкое, светлое будущее. Что же касается почти всей политической машины, которая ныне так плохо управляет Англией, то для них я вижу лишь одно место – на мусорной свалке.

«Англия, родина капитализма и паровой машины… Со времени наполеоновских войн мир стал пуританским в пугающих масштабах. XIX столетие по праву именуется английским», – кто мог поспорить с этими словами В. Шубарта⁹⁹⁷? Великобритания была первой в промышленности, в торговле, в финансах, в науке, ее флот и колониальная империя были величайшими в мире.

В 1888 г. население Великобритании составляло всего 2 % от населения земного шара, но на долю этой страны приходилось 54 % всех промышленных товаров, циркулирующих в мире. Этот рекордный показатель никогда и никем не был превзойден. Неслучайно в 1861 г. нулевой меридиан был проведен через пригород Лондона. Британия действительно была Великой, не только для англичан, но и для всего мира, прорубая для него дорогу в будущее. Дж. Р. Киплинг назвал эту работу «Бременем белых».

Но что принесло лидерство Британии ее народу? – вопрошал во второй половине XIX в. Т. Карлейль: «Наша успешно развивающаяся индустрия не имеет до сих пор никаких результатов; окруженный богатством, голодает народ; среди золотых стен и полных закромов никто не чувствует себя довольным и безопасным… Спуститесь в низшие классы, где хотите…, взяв официальные исследования или просто открыв глаза и осмотревшись вокруг себя. Всегда получается один и тот же результат. Именно придется признать, что рабочая часть богатой английской нации опустилась или опускается до такого состояния, которое если принять все его стороны, никогда не имело себе равного… laisser faire – это значит умирать в течение всей своей жизни среди глухой, мертвой, бесконечной несправедливости… Времена наши прямо беспримерны»⁹⁹⁸.

Положение английского рабочего потрясло даже жившего в эпоху крепостного права А. Пушкина: «Прочтите жалобы английских фабричных работников: волосы встанут дыбом от ужаса. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений! Какое холодное варварство с одной стороны, с другой какая страшная бедность! Вы подумаете, что дело идет о строительстве фараоновых пирамид, о евреях, работающих под бичами египтян. Совсем нет: дело идет о сукнах г-на Смидта или об иголках г-на Джаксона. И заметьте, что все это есть не злоупотребление, не преступление, но происходит в строгих пределах закона…»⁹⁹⁹.

«Христианство учит нас любить ближнего своего, как самого себя, современное общество не принимает ближних как таковых», – писал в 1845 г. будущий премьер-министр Англии Б. Дизраэли, в своей книге «Сибилла или Две нации», «между ними нет связей и нет симпатии; которые ничего не знают друг о друге, о привычках, мыслях и чувствах, как будто они живут в разных зонах или на разных планетах; которые выведены из разных пород, питаются разной пищей, ведут разный образ жизни, и управляются одними и теми же законами». И эти две нации – «богатые и бедные»¹⁰⁰⁰.

В 1895 г. Г. Уэллс в романе «Машина времени», доводил наблюдения Дизраэли до логического конца. В книге отправившись в будущее, герой узнает, что человечество разделилось на два вида: элои – хрупкие утонченные аристократы, жившие в роскошных садах, и морлоки – потомки пролетариев, слепые обитатели подземного мира, представляющие собой огромный завод. «Господство одного класса зиждется на вырождении другого, – подтверждал эти тенденции в 1902 г. Дж. Лондон, – когда рабочие согнаны в гетто, им трудно избежать процесса вырождения. В гетто вырастает низкорослое, физически недоразвитое, слабовольное племя, резко отличающееся от племени хозяев»¹⁰⁰¹.

Дж. Лондон посетивший Англию в 1902 г., оставил свои впечатления о ней в книге «Люди бездны»: «Я увидел много плохого… Притом прошу не забывать, что время, которое я описываю, считалось «хорошим временем» в Англии. Я увидел голод и бездомность, увидел такую безысходную нищету, которая не изживается даже в периоды самого высокого экономического подъема… Страдания и голод… приняли столь широкие размеры, что общество не могло справиться с этим бедствием»¹⁰⁰². «И все это происходило… в сердце самой великой, самой богатой, самой могущественной империи, какая когда-либо существовала на свете»¹⁰⁰³.

«Средняя продолжительность жизни обитателей Западного Лондона пятьдесят пять лет, жителей же Восточного Лондона – тридцать… А еще толкуют об ужасах войны!.. Вот где проливается кровь – здесь, в самой мирной обстановке! И в этой войне не соблюдается никаких гуманных правил: женщин и грудных детей убивают здесь с такой же жестокостью, как и мужчин…»¹⁰⁰⁴ «История Дэна Каллена коротка… Он родился плебеем в таком городе и в такой стране, где установлены строжайшие кастовые разграничения»¹⁰⁰⁵. Расизм в широком смысле, замечал по этому поводу Дж. Оруэлл, «не всегда связан с нацией или географической территорией. Он может связываться с церковью или классом…»¹⁰⁰⁶.

Все подобные разговоры, ответит в середине XX в. один из апостолов либерализма Ф. Хайек, были ошибочны¹⁰⁰⁷. «Реакция английского среднего класса на все это являет нам образцовый пример социальной патологии…, – подтвердят его последователи Н. Розенберг и Л. Бирдцелл, – значительная часть английского среднего класса восприняла фабричную систему не как существенный социальный прогресс, но как безжалостную эксплуатацию бедняков… Буквально вся Англия разделяла точку зрения среднего класса и ремесленников. Нельзя было придумать худшей карикатуры на действительность»¹⁰⁰⁸.

«Множество людей уже вкусило от древа познания добра и зла и осознало свою наготу, – отвечал на это в 1893 г. протестантский пастор Дж. Стронг, – Припасы, покрывающие самые насущные потребности жизни, – это всего лишь фиговые листья… Средний рабочий два или три поколения назад, без сомнения, был бы вполне доволен работой, зарплатой, едой, жильем и одеждой среднего рабочего сегодня, но в течение девятнадцатого века… распространение демократии, рост индивидуализма, равенство всех людей перед законом выдвинули идею равенства условий… Все это внесло значительный вклад в повышение интеллекта и потребностей людей, и в результате сделало дом, стол, пальто, которые когда-то считались удобными и даже роскошными, почти невыносимыми»¹⁰⁰⁹.

16 мая 1904 г. в Манчестере прозвучала речь с гневным обвинением консервативной партии, которую оратор называл «мощной федерацией», действующей в интересах крупного капитала, погрязшей в «коррупции внутри страны и агрессии вовне с целью прикрытия этой коррупции». Консервативная политика – это «дорогое продовольствие для миллионов и дешевая рабочая сила для миллионеров». Оратор заявлял: «Мы должны совершенно ясно заявить относительно больших и неотложных социальных вопросов, что там, где личные привилегии вступают в противоречие с общественными интересами, эти интересы должны преобладать… Мы должны двигаться вперед к лучшему, более справедливо организованному обществу…, которое будет представлять собой новую, сияющую, благородную эпоху». Кто бы мог подумать, что этим оратором был будущий апологет консерватизма – Черчилль¹⁰¹⁰. Именно по его предложению, были организованны первые биржи труда.

Обострению ситуации способствовала все более ожесточающаяся конкуренция с американской и германской тяжелой промышленностью. Покупательная способность фунта медленно, но неуклонно падала, а следовательно падала и реальная заработная плата. И в 1908 г. английский рабочий жил значительно хуже, чем в 1900 г.¹⁰¹¹ Ответом стал взрывной рост забастовочного движения: в 1907 г. в Англии бастовало 147 498 рабочих, в 1909 г. – 300 819, в 1911 г. – 931 050…

В этих условиях правительство было вынуждено вступить в эпоху Новой Реформации, которую возглавил один из лидеров британских либералов Ллойд Джордж: «Если применение конституции, – говорил он, – приводит к ситуации, когда миллионы людей оказываются за воротами и нуждаются в помощи, то эту конституцию нужно разорвать в клочья»¹⁰¹². Став министром финансов, Ллойд Джордж в 1909 г. разработал «Народный бюджет» в котором пытался значительно увеличить налоги с крупной земельной собственности и доходов. «Это военный бюджет, – заявлял Ллойд Джордж. – Он нужен для сбора средств, чтобы вести бескомпромиссную войну против бедности и нищеты»¹⁰¹³.

За принятие «Народного бюджета» Палата общин голосовала 554 раза! Бюджет был принят в ноябре 1909 г. голосами либералов, лейбористов и ирландцев, и сразу же, с нарушением Конституционного обычая, провален в Палате лордов. Инициативы Ллойд Джорджа вызвали резкие протесты представителей крупного капитала, устраивавших целые демонстрации и митинги протеста во главе с Ротшильдом, его зятем лордом Розбери, а также герцогом девонширским, который даже создал в этих целях Антисоциалистический союз Великобритании¹⁰¹⁴.

Поддержку либеральным реформам оказал новый король Георг V, который пригрозил палате лордов, что введет в нее 300 новых членов, если бюджет не примут. И спустя год после внесения бюджета в палату лордов, она была вынуждена принять его. На следующий год, под давлением правительства либералов Г. Асквита, была проведена кардинальная реформа палаты лордов. Она лишилась права обсуждать любые финансовые вопросы, а по другим вопросам могла задерживать законопроекты только в течение двух сессий.

В 1908–1911 гг. в Англии были приняты законы о минимальной заработной плате, пенсиях по старости, прогрессивном налоге на доходы и на земельную собственность, обязательном страховании на случай нетрудоспособности и безработицы. Однако протесты рабочих не утихали: «Стачечники – хозяева… положения…, – сообщала в 1911 г. «Daily Mail», – Гражданская война – к счастью, сопровождающаяся лишь незначительными насилиями – в разгаре»¹⁰¹⁵.

К этому времени Черчилль уже сменил свое амплуа, заигрывание с рабочими закончилось. «Как только управление лондонского порта обратилось за помощью для подавления забастовки, Черчилль немедленно направил туда 25 тыс. солдат… Близкие в то время к Черчиллю люди вспоминают: «Он получал огромное удовольствие, рассматривая карту страны и руководя передвижениями войск… Он публиковал дикие бюллетени, требовавшие крови». Против профсоюзов железнодорожников Черчилль мобилизовал 50 тыс. солдат, каждому из которых было выдано по 20 боевых патронов, и разместил эту армию в стратегических пунктах. Он использовал войска и для разгона демонстраций. В Лондоне, Ливерпуле и Лланелли – солдаты стреляли по демонстрантам, были убитые»¹⁰¹⁶.

Растущую социальную напряженность смогла снизить только Первая мировая война, резко увеличившая спрос на рабочую и военную силу. Английский солдат – «это якобы героический, полный патриотических чувств защитник родины, а на самом деле, – отмечал Б. Шоу, – горемыка, которого нищета заставила за дневной паек, крышу над головой и одежду продаться в качестве пушечного мяса»¹⁰¹⁷. Война привела к консолидации политических сил, объединив консерваторов и либералов в коалиционном правительстве. С 1915 г. в коалицию вошли лейбористы. По тому же пути пошел и корпоративный капитал, объединивший основные силы в федерации британской промышленности. К концу Первой Мировой войны в ее рядах было 18 тыс. крупнейших фирм с общим капиталом в 5 млрд фунтов стерлингов.

Однако даже этой консолидации, во время войны, оказалось недостаточно, поскольку она отражала интересы только высших слоев общества: «В настоящее время в этой стране – около 6 миллионов избирателей, и, тем не менее, – пояснял еще в 1903 г. во время своего выступления Ллойд Джордж, – правительство находится в руках одного класса. Они так манипулируют парламентом, что он также находится в руках этого одного класса… И неважно, какая партия до настоящего времени находилась у власти, все равно практически страной все время правит тот же самый класс»¹⁰¹⁸.

Жесткие мобилизационные меры военной поры потребовали консолидации всего общества, расширения социальной опоры власти, что вынудило правящие классы пойти на кардинальную избирательную реформу: «Англия отстала в вопросе освободительного движения…, – пояснял ее суть премьер-министр Ллойд Джордж, – Немногие отдают себе отчет, что Англия сделалась впервые демократией в 1917 г. До этого времени большинство взрослого населения не имело права голоса…»¹⁰¹⁹.

До 1832 г. число избирателей составляло только 3 % населения Англии, при этом «разделение избирательного права было так сделано, что даже эти 3 % сводились на деле в лучшем случае к 1 %»¹⁰²⁰. Ллойд Джордж назвал этот состояние «Поддельной демократией»: «Целое поколение, прошедшее в волнениях и беспорядках, чуть не окончившихся революцией добились проведение в жизнь закона, который довел процент населения, пользующегося избирательным законом до 4,5 %»¹⁰²¹. Дизраэли в 1867 г. удвоил число английских избирателей до 9 % населения, в 1884 г., проект Гладстона увеличил число избирателей до – 16 %. И только Fourth Reform Act 1917/1918 гг. «впервые обратил Государственный строй Англии в демократию»¹⁰²².

Против принятия в июле 1917 г. Fourth Reform Act Палатой общин, выступила либеральная партия Асквита, которая, по словам Ллойд Джорджа, воспользовавшись поражением британцев в марте 1918 г. и делом ген. Мориса, попыталась совершить государственный переворот. Но он привел лишь к расколу либеральной партии, в результате которого лидеры либералов позже войдут в консервативное правительство и будут «проводить политику совершенно противоположную тому экономическому и финансовому курсу, который на протяжении нескольких поколений считался важнейшей частью программы либералов»¹⁰²³.

Результатом «превращения Англии в демократию» стал взрывной успех лейбористов на декабрьских выборах 1918 г. Их кандидаты получили около 2,5 млн. голосов избирателей – 22 % общего их количества, или в 6 раз больше чем на выборах 1910 г. Цели лейбористов определяла 4-я статья их нового устава 1918 г., которая требовала «обеспечить работникам физического и умственного труда полный продукт их труда, его наиболее справедливое распределение на основе общественной собственности на средства производства и наилучшей системы народного управления и контроля над всеми отраслями промышленности и предприятиями обслуживания»¹⁰²⁴. «Капитализм, – комментировал идеи лейбористов Ллойд Джордж, – должен быть привлечен к верховному суду нации, осужден, приговорен и казнен»¹⁰²⁵.

Ситуацию до крайности радикализовало возвращение с войны демобилизованных солдат, что грозило уже настоящими социальными сотрясениями. Пример тому давала демобилизация солдат участников англо-бурской войны в 1902 г.: «Положение их поистине отчаянное – десятками тысяч они вливаются в армию безработных. По всей Англии снижается заработная плата, и это вызывает трудовые конфликты и забастовки…»¹⁰²⁶.

Неслучайно за два года до окончания Первой мировой войны Черчилль создал комиссию по демобилизации. Тем не менее, возвращение солдат, вызвало в Англии настоящую бурю. «Армия вышла из повиновения, страна, – описывала ее состояние Б. Такман, – была охвачена расколом и недовольством, дворцовая конференция партийных лидеров и короля закончилась ничем. Ллойд Джордж зловеще говорил «о самом серьезном вопросе, поднятом в этой стране со времен Стюартов», часто повторялись слова «гражданская война» и «восстание»…»¹⁰²⁷.

Вопрос Реформации капитализма стал теперь вопросом его выживания. И в ноябре 1918 г. Ллойд Джордж выдвинул программу Реконструкции, включавшую: разрешение жилищной проблемы в общенациональном масштабе, предоставление широких возможностей в области народного образования, повышение уровня жизни и ликвидацию унизительных условий труда, улучшение разработки природных богатств страны с таким расчетом, чтобы положить конец их расхищению, мероприятия по обеспечению занятости и т. д.¹⁰²⁸

Противостояние труда и капитала снова резко обострилось в 1920 г., когда послевоенный экономический кризис привел к массовой безработице. В июле 1920 г. была создана Коммунистическая партия Великобритании. В ответ осенью того же года Федерация британской промышленности заявляла: «Рабочие нашей страны не могут надеяться на скорое улучшение своей судьбы. Напротив, есть все основания полагать, что их положение еще более ухудшится»¹⁰²⁹.

В условиях кризиса правительство встало на сторону шахтовладельцев, поддержав их требование о повсеместном снижении заработной платы и фактической денационализации отрасли. Горняки в ответ призвали к всеобщей забастовке, однако, в одиночку они смогли продержаться немногим более двух месяцев. Успеху правительства в значительной мере способствовал начавшийся экономический рост. Численность профсоюзов за 1920–1922 гг. снизилась с 8,5 млн. до 5,5 млн. человек, а лейбористской партии – с 4,4 млн. до 3,3 млн. членов.

На парламентских выборах в Великобритании в декабре 1923 г. консерваторы получили 258 мест, лейбористы – 191 и либералы – 159. Либералы и консерваторы никак не могли договориться по ключевому вопросу свободы торговли или протекционизма и сформировать коалиционное правительство, в итоге предоставив эту честь лейбористам. И в 1924 г. в Англии было создано первое в истории лейбористское правительство. Однако первое испытание властью, как отмечает Е. Язьков, оказалось для лейбористов непосильной ношей¹⁰³⁰.

Практический опыт так же показал, что лейбористы не только не собирались сколько-либо значимо менять существующую систему, но и наоборот стремились вписаться в нее, заслужить ее признание. Черчилль, увидев лейбористов в «деле», переходил на саркастический тон: «Вы думаете, они социалисты? О нет, какие они социалисты, они просто буржуазные радикалы, которые хотят немного улучшить долю маленького человека и слегка подпилить когти капитализма. Но уничтожить капитализм? Нет! Нет! Если бы кто-нибудь это предложил сделать моим лейбористским друзьям, они просто умерли бы от страха»¹⁰³¹.

Принимая новый бюджет, лейбористы пошли против своих принципов, значительно уменьшив сумму налогов на акционерные компании. На осуществление же своего предвыборного обещания – установления дипломатических отношений с Советским Союзом, лейбористское правительство пошло только после того, как Лондонский совет тред-юнионов пригрозил правительству всеобщей забастовкой.

Лейбористское правительство не оправдало надежд левых. «Рабочие, – отмечал этот факт министр финансов Ф. Сноуден, – ждали от нашего правительства, что оно будет проводить мероприятия, которые мы считаем совершенно невозможными»¹⁰³². Рабочие ответили на это активизацией стачечной борьбы. Лидер лейбористов, премьер-министр Макдональд, среагировал жестко: выступая в марте 1924 г. в палате общин, он заявил, что правительство готово использовать для борьбы против забастовок закон о чрезвычайном положении.

Но лейбористское правительство теперь не устраивало не только рабочих, но и представителей крупного капитала. Ощущались все признаки наступления нового спада, Англия быстро теряла свои лидирующие позиции в международной торговле. По мнению Язькова, в этих условиях «лидеры лейбористов, оказавшиеся как бы «между двух огней», ждали только удобного момента, чтобы уйти в отставку. Непосредственным поводом для этого послужило «дело редактора коммунистической газеты «Workers Weekly» Д. Кэмпбелла», на основании которого консерваторы обвинили лейбористов в «потворстве преступной агитации»¹⁰³³.

Окончательно лейбористов добило «письмо Коминтерна», которое спустя две недели после роспуска парламента, опубликовало британское Министерство иностранных. В этом письме, заявлял Черчилль, советские руководители «отдают письменный приказ о подготовке кровавого восстания, о начале гражданской войны…»¹⁰³⁴.

«Манчестер Гардиан», проведя свое расследование 23 мая 1927 г., приходила к выводу, что «Письмо Коминтерна» (Зиновьева) было фальшивкой изготовленной одной из белогвардейских организаций в Берлине. Об этом же говорил наркоминдел Г. Чичерин¹⁰³⁵. Сын Локкарта утверждал, что письмо было изготовлено по инициативе британского разведчика в России С. Рейли¹⁰³⁶. В расследовании в 1968 г. проведенном газетой «Санди таймс», с привлечением члена Британской академии криминалистики Д. Конвея, автором фальшивки был признан Рейли¹⁰³⁷.

Фальшивка сработала, и спустя 4 дня после публикации – 29.10.1924 на парламентских выборах консерваторы, наконец, получают уверенное большинство на выборах 415 мест против 151 места у лейбористов и 44 мест у либералов. В ноябре С. Болдуин формирует консервативное правительство с О. Чемберленом, в качестве министра иностранных дел, и с Черчиллем, в роли министра финансов. Одновременно Болдуин информирует Советское правительство, что не будет выполнять условия договоров заключенных лейбористским правительством.

А 28 апреля 1925 г. Черчилль внес на рассмотрение палаты общин свой первый бюджет. Он вошел в историю Англии и имел далеко идущие последствия. Бюджет восстанавливал довоенный золотой паритет фунта стерлингов, реальная стоимость которого почти на треть (с 4,86 до 3,25 долл. за фунт) упала за годы войны[50]. Реакцией Кейнса на восстановление золотого стандарта стала брошюра: «Экономические последствия политики господина Черчилля», в которой экономист вопрошал: «Почему Черчилль сделал такую глупую ошибку?»

Кейнс подсчитал, что данная реформа повлекла за собой повышение цен на мировых рынках на английские товары примерно на 12 %. И это при том, что «общее мировое положение, – и без того, отмечал Ллойд Джордж еще в 1923 г., – пагубно отозвалось на нашем вывозе и сделало безработицу неизбежным свойством английской биржи труда… Мы больше зависим от нашей заморской торговли, вывоза наших товаров…, чем какая бы то ни была страна в мире»¹⁰³⁸. Для сохранения конкурентоспособности своих товаров, английские промышленники неизбежно будут вынуждены компенсировать рост цен снижением заработной платы рабочих.

В тоже время, восстановление золотого стандарта фунта, по довоенному курсу, укрепило его международный кредит, а финансовые круги Англии заработали на этой операции – «повторном налоге на бедных» только в 1925 г. почти 1 млрд. ф. ст. или ~ 4,8 млрд. долл.

Что касается прогноза Кейнса, то он сбылся в самом ближайшем будущем. Уже летом 1925 г. владельцы угольных копей, при поддержке правительства, объявили о повсеместном снижении заработной платы (от 15 до 50 % по разным районам) и одновременно категорически отвергли требование рабочих о введении общенационального минимума заработной платы¹⁰³⁹. В ответ шахтеры, при поддержке Генерального совета Британского конгресса тред-юнионов, пригрозили начать всеобщую забастовку.

Правительство Болдуина было вынуждено отступить. Оно предоставило шахтовладельцам крупную субсидию, с тем, чтобы заработная плата горняков в течение девяти месяцев выплачивалась в прежних размерах. Одновременно правительство начало усиленную обработку общественного мнения: населению внушалось, что требования горняков противоречат национальным интересам страны, что в тот момент, когда Англия находится в тяжелом экономическом положении, все классы общества должны «идти на жертвы» ради «общего блага». Вся Англия была разбита на 10 округов, во главе каждого был поставлен гражданский комиссар, наделенный чрезвычайными полномочиями и имевший в своем распоряжении крупные полицейские силы. Формировались отряды добровольцев-штрейкбрехеров, были созданы пятимесячные запасы угля¹⁰⁴⁰.

«Сколько бы крови и денег это ни стоило, – заявлял о целях этой подготовки один из крупнейших шахтовладельцев Англии Лондондерри, – мы добьемся полного разгрома профсоюзов»¹⁰⁴¹. Наступление началось с заявления Болдуина: «Все английские рабочие должны согласиться на снижение заработной платы, чтобы английские товары на мировых рынках стали более конкурентоспособными и чтобы положение английской промышленности улучшилось»¹⁰⁴².

В ответ, 1 мая лидер шахтеров А. Кук призвал: «Ни одного пенни от зарплаты, ни одной лишней минуты работы в день», – владельцы шахт приступили к увольнению миллиона шахтеров¹⁰⁴³. 2 мая передовица консервативной «Daily Mail» под названием «За короля и страну» приравняла всеобщую забастовку к войне с враждебным государством и призвала всех уважающих закон англичан отразить нападение «красных мятежников»¹⁰⁴⁴.

Первая в истории Англии всеобщая стачка началась 4 мая, в ней участвовало более 4 млн. рабочих. Руководители стачки категорически отрицали, что она преследует какие-либо революционные цели. «Мы не боремся против конституции, мы боремся за хлеб, – пояснял секретарь Федерации горняков Кук, – Мы не требуем невозможного, мы не гоняемся за химерами»¹⁰⁴⁵. Консервативное правительство сразу арестовало 12 видных деятелей компартии на основании закона о «подстрекательстве к мятежу», принятого в 1797 г. Лейбористы и конгресс тред-юнионов поспешили откреститься бастовавших и, по сути, сорвали всеобщую стачку. Горняки продолжали борьбу одни.

«Хотя этот конфликт не имел прямого отношения к министерству финансов, Черчилль принял в нем самое активное участие. Он, по словам Тэйлора, «возглавлял тех, кто хотел драки». В ходе контактов между правительством и представителями рабочих Черчилль старался сорвать переговоры и вел дело к тому, чтобы вынудить рабочих пойти на всеобщую забастовку и затем разгромить их. Э. Бовин, один из руководителей всеобщей забастовки, впоследствии неоднократно публично обвинял Черчилля в том, что его вмешательство сорвало намечавшуюся между правительством и руководителями профсоюзов договоренность и сделало всеобщую стачку неизбежной¹⁰⁴⁶.

Подтверждение этим обвинениям, давал сам Черчилль, который с подачи Болдуина, начал публикацию откровенно провокационной правительственной «Британской газеты»¹⁰⁴⁷. Читая его статьи, лорд Бивербрук заметил, что «Черчилль сделан из того теста, из которого лепят тиранов»¹⁰⁴⁸. Путем различных провокаций забастовка была подавлена. Консерваторы праздновали победу: «разгром революционной всеобщей стачки в 1926 г. расчистил политическую атмосферу. В области внутренней политики, – пояснял английский историк Ф. Хэрншоу, – разгром всеобщей стачки имел столь же важные последствия, какие за восемь лет до этого произвел разгром Германии в области международных отношений»¹⁰⁴⁹.

Правительство Болдуина спешно закрепило победу, проведя в феврале 1927 г. «закон о промышленных конфликтах и тред-юнионах», по которому участие во всеобщей забастовке приравнивалось к уголовному преступлению, закон поощрял штрейкбрехерство, и устанавливалось право рабочих требовать от своего профсоюза возмещения потерь, которые они понесли во время забастовки. Это окончательно подорвало забастовочное движение в Англии.

Предвидя новые схватки, Черчилль искал свежие идеи. За ними в январе 1927 г. он отправился в Рим, где на пресс конференции заявил: «я был бы всем сердцем с вами от начала до конца в вашей триумфальной борьбе против… ленинизма… В международном плане ваше движение (фашистов) оказало услугу всему миру… Италия показала, как надо бороться против подрывных сил… Тем самым она выработала необходимое противоядие против русского яда. После этого ни одна великая держава уже не окажется без необходимых средств защиты против разрушающей болезни…». Черчилль выдвинул идею, чтобы «Англия, Франция, Италия и Германия работали совместно над возрождением Европы»¹⁰⁵⁰. Идея возродится по инициативе Муссолини, после прихода Гитлера к власти, в виде Римского пакта четырех Англии, Франции, Германии и Италии, заключенного летом 1933 г.

А пока «Таймс» сообщала, что пресс-конференция Черчилля вызвала «восторженные комментарии в фашистских газетах, которые говорят о его заявлении, как о самом важном суждении, когда-либо высказанном о фашизме иностранным государственным деятелем. Они выражают уверенность, что это заявление будет иметь в высшей степени благоприятное для фашизма влияние на мировое общественное мнение. Черчилля особенно поздравляют по поводу того, что он понял настоящий дух фашистского движения»¹⁰⁵¹.

Опыт Италии скоро мог оказаться весьма полезным. Мировой экономический кризис, начавшийся в 1929 г. вдвое увеличил количество безработных, что вновь привело к росту напряжения в стране. Черчилль сразу потребовал «национальной концентрации» и «ужесточения экономической политики»¹⁰⁵². Удар Великой Депрессии пришелся на лейбористское правительство под руководством Макдональда, сформированное по итогам очередных парламентских выборов в мае 1929 г., где лейбористы получили 287 мест[51]. Новое правительство, по словам Черчилля, движимое «сильным патриотическим порывом» ответило на вызов в духе предлагаемых им мер¹⁰⁵³.

В 1930 г. были введены законы о проверке нуждаемости и о «неправильностях в выдаче страховых сумм», повлекшие за собой сокращение пособий по безработице¹⁰⁵⁴. Были снижены жалованья государственным служащим и военным. В ответ в сентябре 1931 г. произошло восстание военных моряков в Инвергордоне. Рабочие и безработные во главе с коммунистами проводили «голодные походы» и массовые демонстрации, зачастую заканчивавшиеся рукопашными схватками с полицией.

Однако, несмотря на принимаемые меры, за время нахождения у власти правительства лейбористов, безработица выросла почти в 2 раза. Неслучайно на парламентских выборах в октябре 1931 г. победила коалиция консерваторов (473 места) и либералов (68 мест). Лейбористы оказались в парламентской оппозиции всего с 52 местами, поддержанные 4-мя либералами партии Ллойд-Джорджа.

Гр. 23. Уровень безработицы в Великобритании, в %¹⁰⁵⁵

В период пика безработицы в 1932 г. был создан британский союз фашистов во главе с Мосли. В 1933 г. Черчилль отмечал «заметный упадок воли к жизни и еще более воли повелевать», он призывал: «Ничто не спасет Англию, если этого не сделает она сама. Если мы потеряем веру в себя, в нашу способность направлять и править, если мы потеряем волю к жизни, тогда, действительно, наша песня спета»¹⁰⁵⁶.

В январе 1934 г., по окончании национального «голодного похода», в Лондоне состоялся конгресс «Единства и Действия», который призвал рабочих к борьбе за защиту жизненного уровня. Правительству пришлось отказаться от нового сокращения пособия безработным и создания лагерей принудительного труда¹⁰⁵⁷. Правительство отыгралось в 1935 г. приняв крайне реакционный закон о мятеже.

Говоря об особенностях своей страны, Дж. Оруэлл отмечал, что в «Англии более, пожалуй, чем в других странах, сохранилась готовность считать классовые различия постоянным явлением… Очевидные классовые различия, сохраняющиеся в Англии, ошеломляют иностранцев…»¹⁰⁵⁸. Иностранные наблюдатели в 1930-е годы отмечали, что в Лондоне «среди аристократии теперь, очевидно, много фашистов и нацистов»¹⁰⁵⁹. В 1935 г. Черчилль говорил о Муссолини, как о «великом человеке и мудром правителе», а Гитлера относил к великим фигурам, «деятельность которых обогатила историю человечества»¹⁰⁶⁰.

Какая же «тайная сила» удержала Англию на краю пропасти?

Во-первых, относительно низкий уровень военных и послевоенных потерь. Экономическая мобилизационная нагрузка Англии во время Первой мировой войны была в 2 раза ниже, чем для Германии или России[52]. «Война разорила нас, но не очень серьезно…, – подтверждал этот факт Кейнс, – реальное богатство страны в 1919 г. по крайней мере, равно тому, что было в 1900. Наш торговый баланс неблагоприятный, но не настолько, чтобы исправление его расстроило нашу экономическую жизнь. Дефицит бюджета велик, но не превосходит того, что твердое и благоразумное управление государством может преодолеть»¹⁰⁶¹.

При этом, Англия практически не имела разорительных послевоенных потерь, связанных в Германии с выплатой репараций, а в России – с интервенцией. «В Европе, – отмечал этот факт Дж. Оруэлл, – за последние десять с лишним лет средним классам довелось пережить многое такое, чего в Англии не испытал даже пролетариат»¹⁰⁶².

Во-вторых, Великая Депрессия нанесла значительно меньший урон экономике Англии, по сравнению с Германией. Например, наибольший спад промышленного производства составил в Великобритании всего 15 %, от уровня 1927–1929 гг., в то время как в Германии – 40 %¹⁰⁶³. Что же смягчило удар Великой Депрессии для Англии?

Ответ на этот вопрос указывали компенсации, к которым она стремилась в Версале – колониальное наследство Германии и Турции. Именно рынок и доход от громадной колониальной империи, величайшей, за всю историю человечества определял социальную ситуацию, форму власти и само существование Великобритании.

«В силу существующего экономического положения благоденствие Британии отчасти зависит от империи, – указывал на этот факт Дж. Оруэлл, – в то время как все левые партии выступают с антиимпериалистических позиций. Поэтому левые политики понимают или начинают понимать, – что придя к власти, будут вынуждены либо отказаться от своих принципов, либо снизить жизненный уровень в стране… Ни при каких условиях пролетариат… не восстанет, для того что бы вырезать буржуазию… для этого они недостаточно отличаются друг от друга»¹⁰⁶⁴.

Представление о размерах «помощи» колоний – метрополии, передает график торгового баланса (Гр. 24), который для Англии демонстрирует устойчивое превышение, в 1,5–2 раза, импорта над экспортом, что говорит о наличии у нее значительных зарубежных/валютных финансовых активов.

Гр. 24. Торговый баланс, в разах¹⁰⁶⁵

«На нашем острове живет 45 миллионов человек, значительная часть которых существует благодаря нашей позиции в мире – экономической, политической, имперской, – пояснял Черчилль, – Если, руководимые сумасшедшими и трусливыми советами, прикрытые мнимой благожелательностью, вы уведете войска из Индии, вы оставите за собой то, что Джон Морли назвал «кровавым хаосом»; а по возвращении домой вы увидите на горизонте приветствующий вас голод». В случае введения в Индии самоуправления, в Англии на улицы выйдут два миллиона голодных, треть населения Англии разорится, «мы перестанем быть великой империей»¹⁰⁶⁶. Настал бы конец и британской демократии, что ж заявлял Черчилль, «высокие идеалы нужно защищать всякими способами, и какою бы то ни было ценой»¹⁰⁶⁷.

Говоря об этой цене в межвоенный период, индийский экономист Г. Балачандра отмечал, что «Лондон в то время все больше полагался на свободный приток капитала из империи»¹⁰⁶⁸. В Индии «британский насос» начал работать уже в 1920 г.¹⁰⁶⁹ С началом Великой депрессии «как в 1920-е, так и в 1930-е годы индийские домохозяйства ликвидировали свои сбережения, чтобы финансировать потребление и погашать долги. Поступая таким образом, они в очередной раз профинансировал передачу ликвидных ресурсов в Великобританию»¹⁰⁷⁰.

«Удивительная золотая жила, которую мы обнаружили в Индии, – восклицал канцлер британского казначейства Н. Чемберлен, – привела нас в восторг. Французы могут забрать свои средства и мы не дрогнем. Мы можем накапливать кредиты для погашения нашего займа в размере 80 млн. ф. ст. и безопасно снижать банковскую ставку. Поэтому в Сити царит великая радость»¹⁰⁷¹. Вице-король Индии Ф. Уиллингдон восторженно сообщал из Раджа: «Индийцы просто извергают золото…»¹⁰⁷². «В целом, – по словам Г. Балачандра, – экспорт индийского золота в течение 1931–38 годов превысил 250 млн. ф. ст., или около трети экспорта Южной Африки за тот же период»¹⁰⁷³. В Индии эти выплаты получили название платежей «несчастья и горя»¹⁰⁷⁴.

Лидер движения борьбы за независимость Индии М. Ганди, имея в виду, прежде всего Англию, в этой связи отмечал: «Западная демократия в том виде, в каком она функционирует сегодня, – это разбавленный нацизм или фашизм. В лучшем случае она просто плащ, прикрывающий нацистские и фашистские тенденции империализма»¹⁰⁷⁵. «Фашистская оккупация заставила европейские народы убедиться в том, что давно было известно из собственного опыта народам колоний, – подтверждал Дж. Оруэлл, – классовые антагонизмы не так уж сверхважны, и существуют такое понятие, как интересы всей нации»¹⁰⁷⁶. Впрочем, замечал борец против тоталитаризма: «Насколько мы можем понять, и ужас и боль необходимы для продолжения жизни на этой планете…»¹⁰⁷⁷. Если конечно страдают другие…

Третьим фактором, предупредившим сползание Англии к фашизму, стало начало в ней Реформации капитализма. Ее признаки наглядно проявлялись даже в двойственности политических взглядов Черчилля: «Система свободной торговли и дешевого продовольствия дала возможность английскому народу из глубины нищеты и страданий подняться на первое место среди народов мира… Политика консервативной партии, должна быть политикой империализма. Но не одностороннего империализма…, Лорд Биконсфильд (Дизраэли)… не пренебрегал великими вопросами социальных реформ. В его уме первое и главное место занимала судьба и процветание английского народа…»¹⁰⁷⁸.

Именно социальные реформы Ллойд Джорджа, по мнению американского историка В. Лейхтенбурга, спасли Великобританию¹⁰⁷⁹. И именно пример британской Реформации капитализма 1920-х гг. будет приводить в качестве образца для подражания в 1934 г. Ф. Рузвельт: «Эти люди (критики) ставят нам в пример Англию. Они хотят, что бы мы поверили, будто Англия добилась успехов в борьбе с депрессией, не прилагая ни каких усилий, просто положившись на естественный ход вещей. У Англии есть свои особенности, как и у нас свои, но я сомневаюсь, чтобы хоть один осведомленный наблюдатель мог упрекнуть Англию в очень уж большом консерватизме пред лицом нынешней чрезвычайной ситуации. Разве не факт, что все время…, Великобритания по многим направлениям социального обеспечения продвигалась быстрее Соединенных Штатов? Разве не факт, что отношения между трудом и капиталом на основе коллективных договоров в Великобритании получили гораздо большее развитие, чем в Соединенных Штатах? И стоит ли удивляться, что консервативная пресса Англии с простительной иронией называла наш «Новый курс» просто попыткой угнаться за английскими реформами, которые идут уже не менее десяти лет»¹⁰⁸⁰.