После работы Оля зашла в магазин за продуктами. Кефир, масло, хлеб, яйца… Не собиралась много покупать, но в итоге опять набрала два полных пакета, теперь бы до дома дотащить.

Звонить Стасе и спрашивать, не заполнила ли она холодильник, было бессмысленно. Ответ известен: точно нет. Во-первых, у Стаси сейчас финансовый кризис – она потеряла работу и искала новую, сидела без денег. А во-вторых, если бы и были, ничего хорошего из похода по продуктовым магазинам не вышло бы; плавали, знаем. Однажды Оля попросила подругу купить сметану – заправить салат. Стася ушла и вернулась через час, но вместо сметаны купила шоколадку и мороженое.

Оля пристроила поудобнее сумку, чтобы не свалилась с плеча, подхватила пакеты и пошла. Лишь бы ручки не оторвались.

На лавочке возле подъезда сидели пожилые соседки – баба Нюра и баба Зина. Оля улыбнулась им и вежливо поздоровалась.

– Оленька, милая, это ж какую тяжесть поднимаешь! – посетовала баба Нюра. – Ты мне-то прихватила пачку соли и йогурт? Не забыла?

– Конечно, не забыла. – Оля достала упаковки и передала старушке.

– Вот спасибо, милая! Дай бог здоровья.

– Трудишься, как пчелка, всем помогаешь, – подхватила баба Зина. – А эта фифа чего ж не сходит в магазин? Дома сидит целыми днями, чего ей делать?

Баба Зина жила в соседней квартире и знала, что Стася попросилась к подруге пожить, пока не найдет квартиру: хозяйка велела съехать, потому что вздумала продавать жилье. А раз об этом знала баба Зина, то знал весь дом. Оля думала, если бы ей понадобилось срочно оповестить о чем-либо всех проживающих в районе граждан, то достаточно было бы сказать по секрету бабе Зине, и уже через час все были бы в курсе.

В общем, про то, что Стася гостит у Оли, окружающим было известно. Вдобавок баба Зина и ее приятельницы дружно невзлюбили Стасю и всячески подчеркивали свое отношение.

– Стася работу ищет, а это сейчас очень сложно, – попыталась Оля защитить подругу.

– Ага, как же! Ищет она, держи карман шире! Ни разу не вышла из подъезда, я бы знала! – заявила баба Нюра.

Оля могла бы справедливо заметить, что не сидит же баба Нюра здесь или около окошка без перерыва, хоть в туалет да отлучается, вдобавок существуют телефон и Интернет, можно писать и звонить, не обязательно всюду ходить и ездить, но не стала спорить. Переступила с ноги на ногу – тяжело стоять – и сказала, что ей самой удобнее отовариваться, она привыкла.

– Оленька, завтра мое дежурство на нашей лестничной клетке начнется, а у меня спину ломит, сил нет. Не могла бы ты на этой неделе за меня подежурить?

– Конечно, баб Зина, – улыбнулась Оля.

Она давным-давно убиралась и за себя, и за соседку, но та каждый раз, как подходила ее очередь, зачем-то делала вид, что просит об услуге впервые.

– Олюшка наша – золотой человек, – хором сказали обе бабушки и, наконец, отпустили Олю.

Лифт не работал, пришлось подниматься по лестнице. Хорошо, что этаж третий, не так уж высоко.

– Господи, куда ты столько набрала! – ахнула Стася, открывая Оле дверь. – Я тебе миллион раз говорила: нужно покупать рациональнее. Вот смотри, хлеб. Нужно брать с семечками, он полезнее. И лучше нарезанный. А белый для фигуры плохо, вдобавок батон огромный, все равно плесенью покроется и выбросишь. Деньги на ветер. Яйца можно было купить подешевле, в экономичной упаковке. Сосиски сто раз просила не покупать, там все равно ничего натурального, одна соя и всякая дрянь. Зачем заправку взяла? Сами бы сделали! Яблоки надо зеленые. Чего ты эти восковые красные притащила? Боже, говядина! Лучше курочку, она диетическая. И я ее больше люблю. А еще лучше – индейку. Не было? Так поискала бы! Я говорила, нужно в несколько магазинов заходить, в одном месте на один товар цена выгоднее, в другой – на другой. Всему тебя учить надо.

Оля кивала и соглашалась. Стася была умная и практичная. Да, могла, конечно, вместо сметаны мороженое купить, но не потому, что безответственная, а потому, как она сказала, что нужно поощрять и баловать своего внутреннего ребенка. Это пробуждает уверенность в себе и развивает творческие способности.

Под разглагольствования подруги Оля разгрузила сумки и отправилась в ванную мыть руки. Вздохнула тихонько, подобрала и положила в корзину грязное белье и водолазку Стаси, та вечно спешила и разбрасывала вещи; протерла зеркало от капель воды: подруга не обращала внимания на такие мелочи, а Оля не могла глядеться в мутное зеркало. Стася говорила, Оля излишне зациклена на мелочах и педантична. С этим надо бороться. Оля пыталась, но пока безуспешно.

– Котлеты хочу пожарить, макароны отварю. Поможешь овощи для салата порезать? – спросила она Стасю, возвратившись на кухню.

Подруга сидела на диванчике у стола и грызла купленное только что яблоко. Смирилась, что не зеленое, хрустела с удовольствием.

– Оль, ты издеваешься? – Стася уронила голову на руки, потом снова поглядела на подругу. – Я вымоталась до предела. Депрессняк прямо. Какой салат? Спроси еще, мыла ли я полы! Мне хреново, не понимаешь, что ли? А хотя где тебе понять! Ты-то живешь – мама не горюй. Бабка вон квартиру оставила, на место сытое устроиться смогла. А мне и жить негде, и не берут никуда, а куда берут, сама не хочу. Пахать за копейки? Я себя ценю. Ты вот сколько в своем банке получаешь?

Оля ответила, и Стася закатила глаза.

– Нет, не особо сытое, конечно. Я бы за эти деньги и попу со стула не подняла.

Оля работала кассиром, работа не сказать чтобы трудная, хотя временами нервная, с людьми же все-таки. Зарплата была, как полагала Оля, неплохая, и премии регулярно, по крайней мере, ей хватало (а теперь еще и им со Стасей), и относились к Оле хорошо, коллектив нормальный подобрался.

Стася жаловалась на судьбу, Оля тем временем приготовила ужин. Поели. Стася, невзирая на депрессию, кушала с аппетитом. Правда, отметила, что овощи крупновато порезаны, но великодушно съела и такие.

После ужина подруги посмотрели сериал, а потом Оля пошла спать.

– Ты зануда. Всего-то половина одиннадцатого, – хмыкнула Стася.

– Мне вставать рано. К тому же коллега просила пораньше прийти, помочь кое с чем.

– Ой, до чего ж ты дурочка у меня, – зевнула Стася. – Все на тебе ездят. Соседки за продуктами гоняют, полы за себя драить заставляют, коллеги с просьбами лезут. Учись у меня: где сядешь, там и слезешь. Надо уметь отказывать, дорогая моя, тебе тридцать, а ты все как теленок, улыбаешься, киваешь, со всем соглашаешься. Нельзя так.

Оля согласилась, улыбнулась и отправилась в спальню. Пока не заснула, слышала, как подруга ходит по гостиной, напевает, смеется – показывали смешное шоу.

Утром, когда ехала в метро, думала, сколько, интересно, Стася еще будет искать квартиру. Вместе, конечно, веселее, как говорила Стася, но Оля привыкла жить одна и немного устала подстраиваться под чужого человека. Да и готовить, убирать, покупать еду для себя одной проще.

«„Чужого человека“? Суворова, тебе не совестно? – пристыдила Оля саму себя. – Это же Стася, мы с института дружим! Она в трудной ситуации, нужно понять и поддержать».

Поддерживала Стасю она уже четвертый месяц. Подруга, заплаканная и несчастная, возникла на пороге в конце июля, а нынче ноябрь на дворе.

– Мне бы недельку-другую перекантоваться, а дальше я найду квартиру, ты не переживай!

Оля не переживала, она всегда была готова помочь любому человеку, а уж тем более – лучшей подруге. Стася тоже переживать вскоре перестала, освоилась, постепенно заняла самые удобные полки в шкафах, расставила свои флакончики и бутылочки в ванной, отодвинув Олины, без стеснения брала вещи подруги поносить. Все правильно, друзья должны всем делиться!

Правда, свои вещи трогать категорически запрещала. Оля и не пыталась, она помнила, как Стася еще в институте злилась, если кто-то брал ее авторучку или тетрадь. Что поделать, у всех свои слабости.

В самом начале их совместного житья-бытья Оля заикнулась о том, чтобы поделить домашние обязанности. Стася, в принципе, не возражала, но ничего не делала, поскольку всегда были причины, мешающие сделать уборку или приготовить еду. Оля не ругалась с ней: неужели из-за такой мелочи она станет портить отношения с подругой? Трудно ей, в самом деле, пыль вытереть или полы пропылесосить?

Насчет квартплаты тоже не было смысла разговор заводить. Стася ведь четко дала понять: денег у нее нет, потому что работу она потеряла, такая вот черная полоса, ни работы, ни дома. А как будешь требовать плату с близкого человека, который стеснен в средствах? Оля жалованье, слава богу, вовремя получала, есть чем оплатить счета за электричество, газ и воду. Возросшие, надо сказать, ибо Стася не считала нужным экономить, выключать свет, выходя из комнаты и так далее.

– Слушай, ты как бабка старая, – смеялась она над Олей. – Учись жить шире, свободнее, проще!

Оля обещала себе, что научится. Со временем.

Добравшись до банка, Оля немедленно включилась в рабочий ритм. В принципе, все ее трудовые будни были похожи, и Оля, с ее любовью к порядку, привычкой жить размеренно, была этому рада. Неизвестность ее пугала – потому и появление Владислава поначалу напугало тоже, ей не хотелось ничего менять.

Владислав появился в ее жизни две недели назад. Пришел закрыть счет, кое-что не заладилось, вопросы возникли. Оля помогла решить проблему, а Владислав ушел и вскоре вернулся с коробкой шоколадных конфет.

– Это всего лишь благодарность, примите, прошу вас.

Оля не стала ломаться, они с девочками в обеденный перерыв попили чай с конфетами. Эпизод был проходной, бывало, их угощали, и Оля выкинула происшествие из головы, но на следующий вечер Владислав объявился снова. С букетом цветов и предложением куда-нибудь сходить поужинать.

Цветы и предложение вогнали Олю в ступор. Нет, она не была полнейшей дикаркой, у нее были отношения с мужчинами. Если точнее, дважды: роман с Димой начался на втором курсе и окончился на пятом, а за второго парня, Максима, Оля едва не вышла замуж, они были вместе пять лет.

В обоих случаях все кончилось плохо, разрыв каждый раз был болезненным, Оля подолгу приходила в себя и в последние года четыре ни с кем не встречалась. Решила для себя, что не всем выходить замуж. Про детей она старалась не думать, впрочем, острого желания стать матерью пока и не испытывала.

Букет от Владислава она приняла, приглашение отклонила, соврав про планы на вечер. Думала, поклонник отстанет, получив отказ, но тот не сдавался. Снова пришел с коробкой сладостей и очередным букетом, и в итоге Оля решила сходить с ним – только не на ужин, а на обед.

Ничего особенного от этой встречи не ждала, но неожиданно все прошло хорошо. Владислав рассказывал забавные истории, Оле было весело – а ведь это важно, что мужчина может тебя рассмешить. Он был вежлив и тактичен, не лез с расспросами, о себе рассказывал без излишних скучных подробностей. Был он на год старше Оли, имел небольшой бизнес, что-то связанное с высокими технологиями, по образованию – инженер, был женат, развелся, детей нет.

Расставшись, Оля и Владислав обменялись телефонами, стали созваниваться, еще пару раз пообедали вместе, потом и поужинали. Оля не влюбилась, однако Владислав ей нравился, общаться с ним было приятно, и она потихоньку стала думать, что, возможно, у них может получиться.

От Стаси начавшийся роман Оля скрывала. Не могла четко ответить, почему скрытничает, они же близкие подруги, но…

Цветы, подаренные Владиславом, оставляла на работе, сладостями угощала коллег, про ужин соврала, мол, задержится на юбилее начальника.

Было неловко врать, таиться, Оля чувствовала, что предает подругу, отказывая той в доверии, и через некоторое время, в полном соответствии с тем, что тайное всегда становится явным, рассказала.

Ноябрь приближался к концу, однажды вечером подруги заговорили, как станут отмечать Новый год. Судя по словам Стаси, у нее и мысли не было съехать, отпраздновать в новом жилье.

«Неужели нет совсем никаких подходящих вариантов?» – подумала Оля, когда Стася принялась обсуждать с нею новогодний стол и программу.

Наверное, следует подтолкнуть подругу к мысли искать квартиру более активно. Да и молчать про Владислава, с которым она знакома уже месяц, неправильно. Поэтому Оля заметила, что, возможно, у нее будут свои планы. Справедливости ради, они с Владиславом данный вопрос не обсуждали, но Оля сочла упоминание об этом удобным поводом начать разговор.

– У тебя, значит, мужик появился, и ты столько времени молчала? Ну знаешь ли, Суворова, это даже обидно! Тихушница!

– У нас пока ничего серьезного.

– Не оправдывайся, – отрезала Стася. – Но вообще давно пора, конечно. Так и состаришься в одиночестве.

Сама Стася развелась с мужем. Опыта в общении с противоположным полом у нее было куда больше, чем у Оли, она постоянно то встречалась, то расставалась с кем-то. Оля, по правде сказать, удивлялась тому, что в последние месяцы подруга пребывала в одиночестве.

– Я должна посмотреть на него, оценить, – безапелляционно заявила Стася. – Ты простодыра, дурочка, тебя любой аферист вокруг пальца обведет. А у меня интуиция и знание жизни. Увижу его – сразу пойму, что за фрукт, стоит с ним связываться или нет.

Спорить со Стасей было бесполезно, Оля сдалась без боя. Смотрины решено было устроить в ближайший выходной день. Втайне Оля надеялась, что Владислав откажется, но тот не стал возражать.

Волновалась Оля страшно. Наготовила разной еды, отдраила и без того чистую квартиру, даже окна вымыла. Стася осуществляла общее руководство. К шестнадцати часам подруги были при параде: Оля в трикотажном синем платье, которое ей очень шло, Стася – в алом шелковом, со смелым декольте.

– Проверим на вшивость, – сказала она, – если начнет клеиться ко мне, сразу его бросишь.

Владислав явился вовремя: не опоздал, заставив ждать, но и не пришел слишком рано, вынудив хозяев смущаться и спешить.

– Так вот вы какой, таинственный незнакомец, – протянула Стася, и Оля взглянула на него Стасиными глазами: высокий, хорошо одетый, обаятельная улыбка, стильная стрижка.

Ей стало неприятно, когда она заметила, что Стася строит ему глазки, но она сказала себе, что это лишь проверка с ее стороны.

Владислав вручил каждой даме по букету, принес к столу вкусный десерт из популярной у горожан кондитерской, от души похвалил Олину квартиру, то, как она тут все устроила. Стася немедленно встряла, дав понять, что квартира общая. Оля не стала поправлять подругу, должно быть, той неудобно чувствовать себя приживалкой.

Все вроде бы шло хорошо, Владислав был остроумен, уместно шутил, уделял внимание им обеим, благодарил за приготовленные деликатесы, но чем дальше, тем больше Оля чувствовала себя ненужной, лишней, неловкой. Убеждала себя, что Стася не желает ничего плохого, наоборот, хочет заставить гостя раскрыться, проверяет его, однако чувствовала себя все более несчастной.

Стася сидела напротив Владислава, представ перед ним во всей красе, и ему было сложно отвести взгляд от ее прелестей, хотя он и старался. Оля постоянно вскакивала принести то одно, то другое, а вернувшись, заставала их улыбающимися друг другу, беседующими низкими, негромкими голосами. Она чувствовала себя обслугой, официанткой, хотя Владислав, стоило ей вернуться, немедленно переключал свое внимание на нее. При этом Стася всячески старалась его отвлечь, невзначай прикасалась к его ладони, поводила плечами и задорно хохотала, откидывая голову назад.

Если Стася говорила об Оле, любой комплимент становился двусмысленным: не то одобрение, не то оскорбление.

– Олюшка – настоящая хлопотунья, парила-варила со вчерашнего вечера. А что делать? Мужчину в наши дни удержать непросто, приходится стараться. Я-то птица вольная, у меня другие приоритеты.

– Ой, Оля у нас скромница, – говорила Стася, а через минуту заявляла, что скромность украшает женщину, если нет других украшений.

– Мы с юности друг друга знаем. Как вспомнишь студенческие годы… Все веселятся, после сессии – отмечать, компания была дружная, а Оля все с книгами и тетрадками, правильная, серьезная, старательная, постоянно зубрила, в отличницы рвалась. На вечеринки не ходила. Кассиром теперь. Но тоже нормальная работа. Хоть в банке, не в «Магните» сидит на кассе-то!

– Некоторые могут сказать, что Оля скучная. Но она просто на своей волне, правда же, Оль?

И прочее в таком духе.

Оля старалась улыбаться, не замечать гадких слов. Стася лишь так своеобразно хвалит ее! Но хотелось, чтобы вечер закончился, и Владислав поскорее ушел. Его присутствие становилось все более невыносимым по мере того, как Оля сильнее уходила в себя, а Стася расходилась – смеялась, фонтанировала историями.

– А давайте потанцуем, что мы, как на поминках! – провозгласила Стася. – Владислав, поможешь? Найдем хорошую музыку.

– Я со стола уберу, – негромко сказала Оля, собирая грязные тарелки.

– Помочь? – предложил Владислав. Оля отказалась, а он и не настаивал.

Осталось совсем недолго продержаться, только чаю попить – и му́ка кончится. Оля удалилась на кухню, пустила воду, принялась мыть посуду. Из гостиной раздавались оживленные голоса, включалась то одна песня, то другая. Оля намыливала вилки и ложки, смотрела, как уходит в раковину вода, и чувствовала, что в ней зреет что-то. Просыпалось, двигалось в груди горячее, мощное ощущение, требовало выхода. Бывает же, тебя переполняет, и ты уже физически не можешь не дать эмоциям выплеснуться. Иначе задохнешься, захлебнешься, помрешь от недостатка кислорода.

Оля перемыла посуду. Уже минут двадцать эти двое одни, и отсутствие хозяйки им ничуть не мешает, по всей видимости. Она вышла в коридор. Играла романтичная негромкая музыка, никто ничего не говорил.

Войдя в гостиную, Оля увидела, что верхний свет погашен, лишь тускло горит настенный светильник, а Владислав и Стася топчутся под песню, по всей видимости, считая это танцем.

– Где тебя носит? – немного виновато воскликнула подруга. – Пришлось развлекать твоего гостя, пригласить его.

Владислав повернулся к Оле, хотел сказать что-то, но она не позволила. Включила люстру, потом подошла к тумбочке и выключила музыку.

– Концерт окончен. Владислав, вам пора.

– Мы вроде перешли на «ты», – растерянно проговорил он, щурясь от внезапно залившего комнату света.

– В принципе вы со Стасей можете продолжить в другом месте, я не против. Но мой дом для этого не подходит. Уходите. – Она посмотрела на подругу. – И ты тоже.

– Погоди, ты чего? – округлила глаза Стася. – Приревновала?

– Владислав, вы забыли, в какой стороне дверь?

Он покраснел и в следующую минуту уже суетливо одевался в прихожей.

– Оля, мне жаль, что ты… что вы все неправильно поняли. Я не хотел ничего дурного, лишь старался быть вежливым с твоей… с вашей подругой.

– Вам, бесспорно, удалось, – спокойно сказала она, открывая дверь. – Всего доброго. Надеюсь, это наша последняя встреча.

Замок защелкнулся. Обернувшись, Оля увидела стоявшую посреди прихожей Стасю. Щеки ее пылали ярче платья.

– Это что сейчас было? Что за истерика, Суворова? Мы же договорились, я его проверяла!

Чего-чего, а выкручиваться Стася умеет, подумалось Оле. Однако то новое, что недавно родилось и теперь разрасталось внутри, легко распознавало ложь.

– А с Димой ты переспала тоже для проверки? – спокойно спросила она. – Тогда, на пятом курсе?

Это был выстрел наугад. Оля поняла тогда, что Дима ей изменяет, догадалась по мелким признакам, о которых противно вспоминать. Но того, с кем именно, так и не узнала. Одна из сокурсниц намекнула на Стасю, но Оля с возмущением отвергла предположение: лучшая подруга вне подозрений!

Сейчас Оля увидела, как смешалась, отвела глаза Стася, и усмехнулась.

– Можешь не отвечать. Все и без того ясно. Да и значения не имеет.

– Оля, послушай…

– А что насчет квартиры и работы? Как продвигаются поиски? – Ответа Оля не ждала и, не дав Стасе раскрыть рта, продолжила: – Ты давно перестала искать. А зачем? Живешь на всем готовом, я тебя кормлю-пою, убираю. Думаешь, не заметила, что подворовываешь у меня из кошелька? Стыдно было сказать, жалела тебя, а вот тебе меня совсем не жаль. И правильно, незачем считать человеком половую тряпку, о которую удобно вытирать ноги.

– Зачем ты так!

– Как ты сказала? Все на мне ездят? Так вот, приехали. Уж ты-то сто процентов. Конечная остановка, Стасенька. На выход. Сию минуту.

Стася всплеснула руками.

– С ума сошла? Выкидываешь на улицу, гонишь, зная, что мне некуда пойти?

– У тебя полчаса на сборы. И не вздумай «случайно» прихватить что-то из моих вещей. В полицию заявление напишу. Вор, как говорится, должен сидеть в тюрьме.

Стеная и причитая, проклиная жестокосердие и глупость Оли, обвиняя ее во всех грехах, Стася собрала пожитки и выкатилась на лестничную клетку. Баба Зина немедленно высунула нос из своей квартиры.

– Олюшка, что стряслось? Что за шум? Десятый час!

Никого шума не было. Оля не сомневалась, что баба Зина караулит у двери на всякий случай, но сейчас ничего не имела против излишнего любопытства соседки.

– Ничего, баб Зин. Стася выселяется. Погостила и хватит.

Пожилая женщина одобрительно поглядела на Олю и не без злорадства хмыкнула:

– А и правильно. Пора и честь знать.

– Пошла ты, старая ведьма! – огрызнулась Стася, волоча за собой чемодан и сумки.

Подъехал лифт, который наконец-то на днях починили.

– Нахалка! – припечатала баба Зина.

– Ты еще пожалеешь, Суворова, – пытаясь говорить уверенно, с вызовом, произнесла Стася, зайдя в кабину лифта. – Нельзя друзьями разбрасываться.

Оля усмехнулась.

– «Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало», – процитировала она Омара Хайяма.

Запирая дверь квартиры, Оля подумала о том, что сегодня одним махом вычистила из своей жизни сразу двух лишних людей – и Стася, сама того не желая, помогла ей в этом.