Фаина вышла замуж не по любви, а назло. От отчаяния и обиды, повинуясь злому, сиюминутному чувству. Втайне ей нравилось думать, что она поступила, как великолепная, легендарная Скарлетт О'Хара из «Унесенных ветром», которая решилась на брак с Чарльзом, презирая его и ничуточки будущего мужа не уважая.

Впрочем, с презрением к Косте Фаина не относилась, понимала, что человек он хороший, только слабый. Да и слабый не во всем, а только по отношению к ней.

Костя и Фаина были знакомы с детского сада. Он говорил, что любит ее всю жизнь, и по сути это являлось правдой: сколько себя помнил, столько и любил.

В школе они учились в одном классе, и повзрослевший Костя носил портфель за первой красавицей, был неотъемлемой частью ее восторженной свиты. Они не встречались: у Фаины кавалеров было хоть отбавляй, Костя, не обладавший бойцовскими качествами, не мог протолкнуться в этой толпе ухажеров. Даже и не дружили, не приятельствовали, Костя просто был, всегда был рядом, и Фаина привыкла к нему, как к элементу городского пейзажа, к закату или рассвету, к снегу зимой или осеннему дождю.

Ее не волновало, что он чувствует, видя, как она флиртует с другими, потому что разве можно заботиться о том, какие эмоции испытывает, допустим, клен за окном? Может, у него и вовсе нет никаких эмоций, а если и есть, ему же хуже.

Костя не сердился на нее за легкомыслие и неосознанную жестокость. Он знал, что Фаина такая, какая есть, и принимал ее, и любил. Это было взрослое, осознанное чувство, несмотря на юный Костин возраст, и оно не прошло с годами, не выгорело, как часто бывает с юношескими влюбленностями.

Окончив школу, Костя поступил в медицинский университет: всегда знал, что станет хирургом, как отец. Мама тоже была медиком, эндокринологом, и оба они, говоря по правде, переживали из-за того, что их серьезный, умный, ответственный сын полюбил ветреную и поверхностную девушку. Но вслух этого говорить не решались: подобные разговоры Костя немедленно пресекал. Фаина была непогрешима.

Она мечтала стать певицей. В музыкальной школе не училась – слишком трудно и скучно, но ходила в студию вокала. Голос у нее был, и неплохой, однако в итоге петь бросила: хватило упорства, наверное. Поступила в институт культуры, так и не запомнив, как называется в точности ее специальность, а работать пошла в итоге администратором в гостиницу.

Из виду Костя и Фаина друг друга не теряли, да это и невозможно было, поскольку жили они по соседству. Поэтому Костя наблюдал за тем, как порхавшая по жизни, словно яркая бабочка Фаина наконец-то влюбилась. Было ей в ту пору двадцать пять, избранником оказался высокий, красивый, как сейчас сказали бы, брутальный парень по имени Стас. Спортсмен, обаяшка, дамский любимец.

Фаина испытала на себе все прелести отношений с эгоистичным, самовлюбленным человеком, зацикленным на собственной персоне. Два года терпела его измены, рассказы о собственной неповторимости, капризы и прямо-таки бабские истерики. Все ждала, что Стас изменится, сделает предложение, оценит ее по достоинству.

Этого не случилось, вдобавок парень объявил, что устал от их отношений. Еще и как объявил-то: сообщение прислал. После двухлетнего романа не счел нужным даже лично объясниться, глядя в глаза!

Фаина чувствовала себя униженной, более того – уничтоженной. Если бы она умела анализировать свои чувства и эмоции, то поняла бы, что переживает не из-за того, что все у них со Стасом кончено, она не сумеет обнять его, поговорить, что ей будет его не хватать…

В общем, не расставание с любимым человеком ее гнетет, а тот факт, что ее, красавицу и королеву, бросили, еще и таким вопиющим образом. Болела не душа – ныло уязвленное самолюбие. Не Стаса Фаина любила, а себя саму в этих любовных отношениях.

Но умение размышлять и анализировать никогда не было сильной стороной Фаины. Она изводилась от мучительного чувства и не знала, как его преодолеть. Поэтому пошла в магазин, купила бутылку вина и выпила ее, сидя на лавке перед домом.

Пьяную, заплаканную и несчастную Фаину обнаружил возвращавшийся с работы Костя. Выслушал бессвязную речь, в которой чаще всего звучало слово «козел», вытер слезы, помог подняться, отвел домой. На пороге она повернулась к нему и сказала:

– Ты же меня давно любишь, я знаю.

Костя не стал отрицать.

– А замуж возьмешь?

– Конечно, – просто ответил Костя.

Он понимал, что словам пьяной женщины не стоит придавать значения. Сказал, потому что Фаина явно нуждалась именно в таком ответе; все равно же утром она все позабудет.

Однако Фаина запомнила и свой вопрос, и его ответ. Проснувшись утром, подумала, что это отличный вариант, прекрасный выход из положения. Она утрет нос этому подонку, Стас увидит, что она ничуточки не переживает из-за разрыва, что она востребованная женщина: стоило месту возле нее освободиться, как немедленно появился кандидат в мужья.

И не кто-нибудь там, а перспективный жених. Порядочный, умный, карьеру наверняка сделает: врач – профессия нужная. Зарабатывать будет хорошо. Родители его – признанные специалисты, помогут сыну не участковым терапевтом стать, пристроят. Да и с жильем подсобят. А сам Костя – тихий, невзыскательный, докучать не станет, с таким мужем она будет сама себе хозяйка. Отменный вариант.

Вот так, не спрашивая Костю повторно, она всё решила. Написала ответное сообщение Стасу (благо, вчера не успела напортачить, не начала ныть, жаловаться или, что совсем кошмар, просить передумать).

«Привет, Стасик, а я как раз собиралась тебе то же самое предложить, – написала Фаина, – только думала, как бы получше это преподнести. Все равно у нас ничего бы не вышло. Я, кстати, замуж выхожу».

Отстучала эсэмэску и позвонила Косте, чтобы осчастливить. Стас разозлился, стал думать, что Фаина встречалась с другим за его спиной, и его гнев был бальзамом на ее раны. Переживания по поводу разрыва как рукой сняло, Фаина выбросила Стаса из головы и с энтузиазмом стала готовиться к свадьбе.

Она так никогда и не узнала, что Косте пришлось выдержать настоящую битву с родителями, которые пытались отговорить сына от опрометчивого шага. Ничего у них, конечно, не получилось: Костина мечта сбывалась, любимая девушка согласилась выйти за него замуж, какие могут быть сомнения?

Дальше все сложилось примерно так, как представляла Фаина. Родители, воспитанные люди, любившие единственного сына, не давали снохе понять, что не в восторге от нее. Костя работал в клинике, куда попал по протекции отца, однако в его стремительном карьерном продвижении не связи отца сыграли решающую роль, а то, что Костя оказался чрезвычайно одаренным хирургом. Жили молодые сначала в небольшой квартирке, доставшейся Косте от деда с бабушкой, потом купили жилье побольше.

Жену Костя обожал ничуть не меньше, чем в день свадьбы или в школьные и студенческие годы. Берёг, старался избавить от забот, дарил подарки, несмотря на занятость, помогал по хозяйству.

Фаина хотела шубу из песца – она ее получала. Устала ходить на скучную работу – уволилась, сидела два года дома. Надоело быть домохозяйкой – муж помог открыть салон красоты «Фаина». Она посещала курсы вокала, начала учить французский язык (бросила), любила путешествовать (особенно без мужа, а он не возражал, чтобы она развлекалась, сам-то вечно торчал в своей клинике).

Конечно, Фаина понимала, что выгодно и удачно вышла замуж, но при этом считала необходимым давать мужу понять, что это ему несказанно повезло, поскольку она выбрала его, осчастливила своим присутствием в его жизни.

Подруги восторгались тем, как Фаина устроилась, завидовали тому, как относится к ней муж. Ей это льстило, но одновременно раздражало. Получалось, что она, Фаина, приложение к мужу, ничего без него не может и не стоит, а ведь это не так. И даже совсем наоборот.

– Костик – приземленный человек. Нет в нем искры, безумства, полета. Он скучноват, – говорила она подругам. – В музыке ни черта не смыслит, книг не читает, кроме медицинской литературы. Без меня закис бы.

Через несколько лет Фаина родила дочь. Не хотела детей, по правде сказать, но все кругом ждали этого от нее, включая собственную мать. Отец не дожил, матери было одиноко и грустно, хотелось понянчить внуков.

Фаина поставила условие: только один ребенок, она слишком одухотворенный, разносторонний человек, чтобы ограничиваться ролью матроны, чокнутой мамаши, помешанной на своих «ангелочках». Костя согласился. Не мог же он принудить ее рожать.

Оксана была его отрадой. Отец души в ней не чаял, да и девочка платила ему тем же. Фаина тоже любила дочь, ей нравилось наряжать ее, делать прически, выводить в люди, хвастаясь хорошенькой малышкой, которая была очень на нее похожа. И на кружки она ее возила, и в художественную школу – а иначе что сказали бы люди? Что Фаина плохая мать?

Девочка ощущала, что в чувстве матери к ней присутствовало нечто показное, демонстративное, тогда как отец был для нее всем: другом, советчиком, помощником. Оба обожали животных, особенно собак. Фаина не разрешала завести щенка, и отец с дочерью ходили в местный приют для животных, помогали заботиться о собаках и кошках.

Папа читал ей книжки на ночь, выслушивал ее секреты, собирал с нею пазлы. Отцу Оксана рассказала, что влюбилась в одноклассника, с ним же советовалась, как себя вести. Костя был в курсе ее школьных дел, отношений с подругами, ходил на собрания, тогда как Фаина понятия не имела, как звали классную руководительницу дочери.

– У меня бизнес, – говорила она, имея в виду салон.

Хотя заниматься ей там было нечем, маникюр, стрижки и укладки делали сотрудницы, а Фаина лишь забегала проверить, как дела, смотрела по камерам, не воруют ли, не берут ли заказы мимо кассы.

Оксана собиралась пойти по стопам отца, стать врачом, продолжить династию, Костя и его родители были счастливы. С тем, какова Фаина, отец и мать Кости давно смирились, тем более что сын был с нею, кажется, счастлив.

Была ли счастлива Фаина? У нее вроде бы было все, но ей постоянно чего-то не хватало, и потому казалось, что ее ущемляют. Не дают того, чего она заслуживает.

– Смотри, Аньку муж все время водит в театр. Они даже в Москву на премьеру ездят, – говорила она, хотя была равнодушна к театру, и, когда Костя брал билеты, скучала, зевала и не могла дождаться окончания спектакля.

Ее бесило, когда муж звал ее Заечкой – превратил в ласковое прозвище имя Фаечка.

– Я тебе не домашняя зверушка, хватит коверкать мое имя!

Подарил серьги на десятилетие брака – а почему не с бриллиантами?

Почему не проводит с нею вечера? Работа? А она, жена, что же – по остаточному принципу?

Чего ты сидишь дома в субботу? Нормальные мужчины на рыбалку ходят, а ты жене глаза мозолишь.

Ей было трудно угодить, беспокойная натура не давала жить мирно, хотелось пламени, горения, фейерверка, а жизнь с Костей была слишком предсказуемой.

Мужу было довольно находиться рядом с любимой женой и дочкой, ходить на работу, радоваться тому, что стал заведующим отделением, ездить в отпуск раз в год, а Фаину убивали рутина, повседневность, обыденность.

Поэтому она не видела ничего зазорного в том, чтобы время от времени привносить краски в унылое существование. Мужчины периодически появлялись и исчезали, и каждый раз, когда завязывался очередной роман, она становилась веселее, шутила, тормошила дочь, трепала мужа по волосам и не дулась на «Заечку».

Потом любовник приедался, Фаина жалела, что связалась с ним, ей даже бывало совестно перед мужем, и за это она придиралась к нему сильнее обычного. Не будь Костя серым занудой, не пришлось бы ей искать радости на стороне, а после страдать, раскаиваясь.

Годы шли. Дочь окончила школу и поступила в вуз, куда и хотела.

Умерла мама Фаины; вслед за нею, точно устремившись вдогонку, ушла и мать Кости. Отца он взял к себе, потому что тот стал стремительно дряхлеть, не мог пережить уход супруги, с которой прожил почти полвека.

Фаина не была в восторге от присутствия в квартире свекра, который путал соль и сахар, включал телевизор на полную громкость, поскольку был глуховат, проливал суп, то и дело принимался искать и звать покойную жену.

– Сколько можно терпеть его присутствие? Я устала! – заявляла она.

Муж смотрел на нее печально. Что-то еще было в его взгляде, Фаина не понимала; она вообще никогда не пыталась понять человека, за которого когда-то вышла замуж.

Бог услышал ее молитвы и прибрал свекра примерно через год. Оксана в голос рыдала по дедушке, она была чувствительна, любила и его, и обеих бабушек. Они с Костей плакали, обнявшись, а Фаина с облегчением думала, что снова стала хозяйкой в собственном доме. Никто не будет шаркать, шамкать, задавать нелепые вопросы.

Учась на четвертом курсе, Оксана стала встречаться с парнем из параллельной группы.

– Кажется, у них все серьезно, – говорил Костя.

Фаину в этой ситуации мало что радовало. Напротив, пугало, что она начала стареть, и то, что у дочери появился мужчина, непостижимым образом усугубляло ситуацию, оставляло Фаину не у дел. Да, глупость, как эти вещи могут быть связаны? Но раз на сцену выходит другое, новое поколение, то старому, наверное, пора на покой?

Женщина плакала ночами, выгоняла мужа спать в кабинет, думала, что жизнь проходит, а она еще не сделала чего-то важного, не поняла главного. Упустила, не добилась, не испытала, не попробовала! А времени на поиски остается все меньше, его почти нет!

Костя, казалось, не замечал неумолимого хода времени. По-прежнему оперировал, принимал больных, ездил на дурацкие симпозиумы, строчил статьи, еще и за книгу готовился сесть. Муж, с его ограниченным кругозором, не понимал страданий Фаины, где ему!

– Ты понимаешь, что я несчастна с тобой? – то и дело восклицала Фаина. – Невыносимо день за днем видеть твое лицо, твою идиотскую бородавку!

Родинка была похожа на коричневую букашку, усевшуюся возле Костиного носа. Удалять ее нецелесообразно, останется шрам, он будет больше родинки, оправдывался Костя.

Обычно после подобных заявлений он сжимался, суетился, краснел, а Фаина испытывала мелочное, но приятное чувство удовлетворения, что сумела его задеть. Одной ей, что ли, страдать?

В тот день, в начале осени, Фаина снова напустилась на мужа, по привычке принялась ему выговаривать. В салоне дела шли неважно, в основном потому, что Фаина уволила двух мастеров. Показалось, они нечисты на руку. Клиенты ушли вслед за ними, а новые не появились. Надо было как-то раскручивать салон, давать рекламу, Фаина полагала, что и сама справляется, но это было не так. Не хватало знаний и системного подхода.

Вдобавок она превысила скорость, нарвалась на штраф, а еще утром весы опять показали прибавку. Словом, все шло наперекосяк, и Фаина сорвала злость на муже, который вернулся с работы и разувался в прихожей.

– Ты невыносим! Я устала от тебя, от…

– Моего голоса, моей родинки, моего образа жизни, – договорил он. – Знаю, понял.

Она умолкла. Все шло не по сценарию, а стало еще хуже.

– Фаечка, ты никогда меня не любила, не скрывала этого. Я принимал такое положение дел, всегда думал, моей любви с избытком хватит на двоих. И долгие годы хватало.

Костя подошел, взял ладони жены в свои руки, посмотрел на нее. Она вдруг подумала, что глаза у него на редкость красивые – выразительные, добрые.

И вот, глядя на нее этими выразительными и добрыми глазами, Костя выдал непостижимую, невозможную фразу:

– Но недавно я понял, что это уже не так. Все изменилось. Не хватает больше моей любви. Может, я постарел – и она скукожилась? Или надорвалась и умерла. Прости, я, наверное, непонятно выражаюсь. Никогда не умел хорошо говорить о подобных вещах.

Фаина открыла рот, чтобы попросить его объяснить, но он и сам сказал:

– Я давно думаю: пора нам перестать друг друга мучить. Я тебе надоел, мне тоже стало тяжело жить с женщиной, которая едва меня выносит. А главное – зачем? Тебе отношения со мной никогда не были особенно нужны, а теперь и мне – тоже. Разойдемся мирно. Оксана взрослая, скоро замуж выйдет. Квартира тебе останется, я в родительскую уйду. Машина у тебя есть, бизнес тоже, но и я помогать буду, если потребуется. Так что ни о чем не волнуйся.

Костя улыбнулся, произнося это, а потом прошел в комнату. Вытащил чемодан, стал складывать рубашки и пиджаки с брюками. Он часто ездил в командировки, поэтому паковал вещи умелыми, хирургически точными движениями. Ноутбук, бритвенные принадлежности, дипломы, разные безделушки.

– Книги заберу позже, – говорил он. – Больше и не нужно ничего.

Фаина, не веря, что это вправду происходит, бегала за ним из спальни в ванную, из ванной в гостиную. Начинала говорить – и не могла закончить, обрывала себя.

Когда Костя снова вернулся в прихожую, взялся за пальто, что-то лопнуло внутри нее, и она завопила:

– Ты с ума сошел? Ты меня бросаешь?

– Заечка, я знаю, насколько невыносима для тебя мысль, что кто-то может тебя бросить. А ты думай, что это не так, говори всем (и себе), что сама меня выгнала. Надоел окончательно. – Он помедлил и договорил: – Я же знаю, ты часто говорила это своим подругам. Думаю, они тебя поймут и поддержат.

Больше Костя не сказал ничего. Взял чемодан, ноутбук, сумку на плечо повесил и вышел за дверь.

Фаина заметалась по квартире, как раненая тигрица. Ей хотелось крушить и ломать, кричать и плакать. Она не понимала, что с ней творится. Ведь ей же плевать на мужа? Всегда было плевать, она его лишь терпела! У нее было много мужчин – и все они хоть в чем-то да превосходили Костю! Она не осталась внакладе, развод будет выгодным. Фаина сама себе хозяйка, обеспеченная, умная, яркая, интересная, свободная.

Уговаривая себя, ища подтверждения этим мыслям, Фаина понимала, что все это чушь собачья. В груди что-то сжалось, она не могла сделать вдох. Как будто Костя, уйдя от нее, забрал с собой весь воздух.

Но надо же что-то предпринять!

– Твой отец поступил, как подлец! – закричала она в трубку, едва дождавшись, когда Оксана скажет «алло». – Бросил меня после почти тридцати лет брака! – Внезапно ее озарило. – Мерзавец! Наверное, любовницу завел, медсестричку из своей больницы!

– Мама, прекрати, – сухо сказала дочь. – Понимаю, ты расстроена, но не суди по себе.

– Что? – Голос Фаины скатился до шепота. – Ты о чем?

– Думаешь, я не замечала? Это папа был слеп во всем, что касалось тебя, полагал, что ты безгрешный ангел. А я все понимала. Как ты могла обманывать его? И как можешь пытаться замазать его грязью?

Фаина затрясла головой.

– Погоди-погоди! Ты что же – оправдываешь его? Не понимаешь, что родители на грани развода? Или тебе плевать?

Оксана помолчала пару секунд.

– Мама, если я чего и не понимаю, так это почему папа не сделал этого раньше. Ты всю жизнь изводила его, пилила, обижала. Сама не сознавала, как гадко с ним обращалась, а он прощал, потому что любил. Это была великая любовь, редкая, не всем она встречается в жизни, а тебе встретилась, но ты умудрилась ее растоптать. Поэтому я думаю, развод ваш – отличная идея. Позволь уже отцу быть счастливым. Оставь его наконец в покое. Прошу тебя.

Фаина не могла этого сделать. Не могла смириться! В последующие дни она звонила мужу и дочери, а потом стала названивать подругам. Костя был прав, чувствовать себя брошенкой не хотелось, и она поднимала трубку и сообщала о разводе сама, первая, чтобы люди не шушукались за ее спиной.

Лгала, и самые глупые верили, говорили, что Фаина, должно быть, чувствует себя независимой и счастливой, сбросив груз постылого брака.

Но большинство все понимало.

– Фаечка, держись, – сказала одна из приятельниц, – Костя, конечно, редкий человек. Сколько жизней спас, светило науки. Семьянин, верный муж и замечательный отец. Несочетаемые вещи в нем сочетались. Может, помиритесь еще?

Октябрь прошел, ноябрь тоже. Костя забрал свои книги, подал на развод. Они иногда беседовали по телефону, и Фаина теперь старалась не наговорить лишнего.

Что-то случилось внутри нее, некий неведомый ключ открыл потайную дверцу, и начали происходить странные вещи. Например, стало плевать, что скажут знакомые, будут ли считать неудачницей. Какое имеет значение, кто что подумает, если Фаина осознала, почему мечется, страдает, кричит, почему ей одиноко в шикарной квартире, почему почти каждый день она садится в машину и едет к клинике, где работает Костя, ждет, когда появится бывший муж, чтобы посмотреть на него издали.

Все было не так, как в тот далекий день, когда Фаину бросил Стас. Пекло и жгло сильнее и сильнее, и нечем было залить этот жадный, болезненный огонь.

Дочь права: было в ее жизни самое прекрасное, а она и не заметила. Искала чего-то, бегала по кругу, пыжилась – и упустила то единственное, за что следовало держаться.

И снова она напоминала себе Скарлетт О'Хара, потерявшую все, так ничего и не понявшую до тех пор, пока не стало поздно. Или «Попрыгунью» Чехова. Воистину: что имеем – не храним, потерявши – плачем.

Но Фаина даже плакать больше не могла. Раньше рыдала, чтобы ей посочувствовали, от жалости к себе, а ныне утешить некому, самой себя не жаль: ничего не вернуть, сама все испортила, жизнь утекла сквозь пальцы, как вода.

День ото дня что-то свершалось в ней, менялось, пусть никому и не было дела до этих перемен.

Однажды наступил момент, когда Фаина, думая о Косте, пожелала ему счастья. Пусть и без нее, пусть даже и с другим человеком, главное, чтобы ему было хорошо.

«Я люблю тебя», – подумала Фаина, точно зная, что того, кому она впервые в жизни адресовала эти простые слова, никогда, никогда уже не будет с нею рядом.

И что ей предстоит научиться жить в одиночестве.