– Можно, Анатолий Иванович?
Елена Сергеевна постучалась и заглянула в кабинет декана. Он вызвал ее, сказал, нужно поговорить.
Летняя сессия завершилась, студенты разлетелись кто куда – каникулы, до конца августа можно забыть об учебе. У Елены Сергеевны с понедельника тоже отпуск начнется, она предвкушала поездку к маме, в деревню. Редко виделись, но мама ведь не молодеет, родила единственную дочь поздно, а Елене Сергеевне уже сорок четыре.
– Прошу вас, присаживайтесь, – церемонно проговорил Анатолий Иванович.
Кабинет у него был богато обставленный, просторный. Стол большой, окна смотрят на набережную. Декан был моложе Елены Сергеевны на девять лет и, как говорили, занял руководящую должность потому, что его отец был другом мэра. Еще говорили, что ректор собирается на повышение, и именно молодой да ранний Анатолий Иванович возглавит не только факультет, но и весь вуз.
– Я вас почему позвал, Елена Сергеевна, – начал декан, поерзав на стуле. – Вы ценный сотрудник, одна из старейших, сколько у нас проработали, напомните?
Елена Сергеевна окончила этот институт, а после – аспирантуру, осталась преподавать. Всю жизнь трудилась здесь, переживая с родным вузом все взлеты и падения. Если честно, в основном падения.
Девяностые годы начались непросто, страна, которая перестраивалась, вставала на новые рельсы, мало думала об образовании подрастающего поколения. Преподаватели получали мало, многие уходили из науки. Некоторые, конечно, пытались взять побольше часов: брали две, а то и три ставки; бегали по ученикам, подрабатывая репетиторством, и эта борьба за хлеб насущный была утомительна, если не сказать унизительна.
В прошлом году появились коммерческие группы. Студенты платили за учебу, и преподаватели, которые читали лекции и вели семинары в платных группах, немного расправили плечи. За «платников» развернулась нешуточная борьба, что не добавляло коллективу сплоченности.
У Елены Сергеевны тоже имелись «платники», и это позволяло ей сводить концы с концами. Услышав слова о своем стаже, она внутренне порадовалась: возможно, в будущем году ей прибавят количество коммерческих групп. Елена Сергеевна ответила на вопрос и стала ждать продолжения.
Анатолий Иванович встал, подошел к календарю за девяносто второй год.
– Мы с вами находимся в преддверии нового учебного года, – сказал он, зачем-то указав на него пальцем, и начал рассказывать о том, как составляются учебные планы, как распределяется нагрузка между преподавателями, сколько бюджетных и коммерческих групп планируется и так далее.
Декан отличался многословностью, умением переливать из пустого в порожнее и, сказав много, не сказать ничего. Все, о чем он вещал, Елена Сергеевна отлично знала и без него, более того, сам-то Анатолий Иванович владел чисто теоретической информацией. Однако с начальством не поспоришь, и женщина терпеливо слушала, ожидая, когда словесный поток иссякнет.
В какой-то момент декан посмотрел на часы, видимо, вспомнив о других неотложных делах, прекратил лекцию и перешел к сути.
– Нашему факультету, а впоследствии и институту, требуется оптимизация. Вы меня понимаете?
– Боюсь, пока не совсем, – осторожно ответила Елена Сергеевна.
– Что же непонятного, – поморщился Анатолий Иванович. – Страна на пороге перемен, открываются новые направления, наш вуз должен оказаться в списке передовых, чтобы привлечь максимальное количество студентов, в том числе и на коммерческой основе. Преподаватели должны быть современными, компетентными, разбирающимися в новых реалиях, получившими соответствующее образование.
Елена Сергеевна стала догадываться, к чему он клонит. Вернее, понимать это она стала чуть раньше, просто не могла поверить своим ушам.
– Напомните мне свою специальность, – потребовал декан.
– Вы же прекрасно знаете, – осмелилась сказать Елена Сергеевна.
Минуту назад она разглядела, что на столе Анатолия Ивановича лежит ее личное дело. Если он и не знал подробностей ее трудового пути раньше, то уж точно полюбопытствовал, затевая разговор.
– Вы правы. Знаю, что вы окончили финансово-экономический факультет более двадцати лет назад, защитили кандидатскую диссертацию. Однако докторскую так и не написали. Были методистом на кафедре, преподавали. Только все ваши знания и методы устарели, а о курсах, о повышении квалификации вы и не думали.
– Для преподавателя важен опыт, – сказала Елена Сергеевна, – а он у меня большой.
Упоминание о незащищенной докторской ударило по больному. Диссертация была почти готова, но помешали личные обстоятельства. У Елены Сергеевны тогда была трудная беременность, в итоге она потеряла ребенка, развелась с мужем, оставшись в одиночестве, и решила отложить защиту. Как выяснилось, навсегда.
– Не все защищают докторские, это же не обязательное требование. Что до всевозможных курсов, в том числе в столице, я неоднократно подавала заявку, но меня не направляли.
– Именно, голубушка! Вас не направляли. А почему? Потому что есть куда более достойные, перспективные сотрудники. На вас жалобы поступают, студентам хочется, чтобы им читали лекции компетентные преподаватели, владеющие современными методами работы.
Елена Сергеевна почувствовала, что ей трудно дышать, голова закружилась.
«Только бы в обморок не упасть», – подумала она.
Обстановка на факультете сложилась не очень-то благоприятная. Назначенный два года назад декан, как и всякая новая метла, стал мести по-своему, установил свои порядки. В результате начались конфликты, несколько ведущих профессоров, блестящих специалистов уволились.
Не только среди преподавательского состава, но и в администрации вуза было неладно: странные кадровые перестановки и назначения, постоянные интриги и склоки. Появилась плеяда «молодых специалистов», точнее, специалисток, которые занимались не пойми чем, деловито перенося с места на место папки с документами.
Елена Сергеевна по натуре была человеком отзывчивым и доброжелательным. Всю жизнь работая с молодежью, стремилась помогать, обучать, поддерживать. Девушки, трудоустроившиеся сразу после учебы, ничего толком не умея и не вполне понимая, как надо, всегда могли рассчитывать на ее бескорыстную помощь.
Ей не было сложно составить график, показать, как провести то или иное исследование, отредактировать (читай – полностью переписать) доклад и так далее. За это она не требовала ничего, не просила и не намекала. Недоумевала только, почему милые девочки, не пытающиеся ни в чем самостоятельно разобраться, совершающие многократно одну и ту же ошибку, задающие один вопрос по сто раз, стремительно взлетают по карьерной лестнице и оттуда, сверху, высокомерно посматривают на Елену Сергеевну.
Ей стало противно. Почему декан прямо не сообщит, зачем вызвал ее? Не скажет, кому понадобилось ее место, ее учебные часы?
– Простите, Анатолий Иванович. Вы хотите сказать, у меня в будущем учебном году не будет коммерческих групп?
Декан слегка покраснел, уселся обратно в кресло и сказал начальственным, барским тоном:
– Нет, Елена Сергеевна. Вы меня неправильно поняли. Я пытаюсь сказать, что наше учебное заведение больше не нуждается в ваших услугах. Давайте расстанемся мирно, на добровольной основе.
– Вы предлагаете мне уволиться по собственному желанию?
– Пока да. – Он открыл одну из папок, лежавших на столе. – Вот тут у меня жалоба на вас. Если я дам ей ход, вы будете уволены по статье.
Елена Сергеевна догадывалась, что это за жалоба, кто ее автор.
Карина Дымова, одна из студенток коммерческой группы. Девица кое-как посещала лекции, вела себя нахально и развязно (папа у нас – депутат городского совета), не смогла защитить курсовую работу, поскольку писала не сама, и в итоге не была допущена до сдачи экзамена.
Умом и старательностью девушка не отличалась, порядочностью тоже не была обременена, зато хитрости и беспринципности природа ей отсыпала щедро. Поэтому Карина стала строчить кляузы и обвинять преподавателя в предвзятом отношении. Занятия она, как выяснилось, пропускала по болезни и семейным обстоятельствам – у нее и справки имеются, и прочие доказательства, а преподаватель невзлюбила ее, намеренно «заваливала», не позволяла ответить, несправедливо раскритиковала прекрасную курсовую работу.
– Дымова врет, – устало сказала Елена Сергеевна. – Все знают, что она не болела, что курсовую за нее другой человек написал, она свою работу впервые на защите увидела, понятия не имела, о чем она. И потому…
Декан не дал ей договорить.
– Карина собрала подписи, есть свидетели вашего недостойного поведения, того, как вы оскорбляли Дымову.
Елена Сергеевна потрясла головой. Боже, неужели это происходит с ней? После стольких лет работы ее не просто пытаются вышвырнуть вон, но еще и обвинить, возвести напраслину, уволить с позором? И ничего, ничего нельзя сделать!
Те, кто могли бы заступиться за нее, либо уже не работают здесь, либо продолжают работать, могут сказать свое слово, но промолчат, чтобы не ссориться с начальством, не лишиться должности. С работой нынче ой как туго.
Спустя час Елена Сергеевна собирала вещи: книги, дипломы, документы, учебные планы, сувениры. Много всего накопилось за столько лет. Что-то пришлось выкинуть, наиболее ценное и дорогое сердцу отправилось в коробки и пакеты.
Заявление было написано и заверено, расчет можно будет получить на следующей неделе в кассе. Отрабатывать не придется: положенные дни отработки придутся на отпуск.
Сегодня пятница. Елене Сергеевне подумалось, что впервые в жизни наступит понедельник, а ей не нужно на работу. Не потому, что отпуск или праздничные дни, а потому что нет у нее больше работы.
Слезы подступили, и она поспешно вышла из кабинета, забежала в туалет. Когда успокоилась, умылась холодной водой и вернулась, то услышала, как коллеги за приоткрытой дверью обсуждают ее уход.
– Давно пора. Старичье только чужие места занимает, насаждает замшелые представления. Привыкли по сорок лет стулья просиживать, а теперь все, лавочка закрылась.
Одна говорила, две другие поддакивали. Всем троим Елена Сергеевна подсказывала, советовала, терпеливо отвечала на вопросы, помогала адаптироваться. Все три девушки умоляюще складывали ручки, заламывали бровки домиком и говорили, мол, ни за что не справились бы без «Леночки Сергевны».
Она резко рванула дверь, заставив сплетниц умолкнуть на полуслове, подошла к своему столу, подхватила коробки, пакеты и сумки и направилась к выходу.
– Вам помочь? – со сладкой ехидцей спросили в спину.
– Благодарю. Мне уже помогли.
Вечером пришла Венера – лучшая подруга, которая работала заведующей производством в кафе.
– Выперли, сволочи!
Днем подруги успели созвониться.
Елена Сергеевна вздохнула.
– А я тебе всегда говорила: ты простофиля. Твоей добротой все кому не лень пользуются. Хитрее надо быть. Правильно говорят, есть люди, которые умеют работать, а есть те, кто прекрасно умеют делать вид, что работают.
Они сидели на кухне, пили вино, ели принесенные Венерой деликатесы. Венера была круглолицая, громкая, пухленькая – полная противоположность Елены Сергеевны. Они вообще во всем были непохожи, что не мешало им дружить больше тридцати лет.
– ИБД! Знаешь, что такое?
– Имитация бурной деятельности, – ответила Елена Сергеевна.
– Знаешь, так чего не применяешь? Трудилась, как пчелка, а эти порхали. А теперь! – Она ударила кулаком по столу, и тарелки подпрыгнули, а бокалы жалобно звякнули. – Бессовестные! Но ничего, Лен, ты посиди дома до осени, соберись с силами. А потом найдешь работу, ты умная, специалист ого-го какой!
Однако Елена Сергеевна была не столь оптимистично настроена. Специалистов с высшим образованием, кандидатов и докторов наук – полный вещевой рынок. Кто тряпками торгует, кто мебелью. Кто в продавцы-консультанты в магазин подался, а кто-то у семьи на шее сидит. Время такое.
Получив расчет в кассе, Елена Сергеевна отложила часть в НЗ – неприкосновенный запас – на квартплату на ближайшие три месяца, на еду. И поняла, что практически ничего не осталось. Посидеть дома до осени, как советовала Венера, явно не вариант. Нужно съездить к маме, а после сразу взяться за поиски работы.
Матери Елена Сергеевна про увольнение ничего не сказала. Та продолжала думать, что все у дочери в порядке, осенью снова пойдет преподавать.
– Хорошая у тебя все-таки специальность, – говорила она, – летом гарантированный отпуск. Не всем так везет.
– Не всем, – соглашалась Елена Сергеевна, обнимая мать.
Мама, несмотря на почтенный возраст – семьдесят семь лет – была бодра, не жаловалась на здоровье, поддерживала дом и огород в образцовом порядке. Плакаться, расклеиваться при ней было стыдно, к тому же в отчем доме и стены помогают, поэтому Елена Сергеевна почувствовала, что взбодрилась, воспряла духом.
Вернувшись в город, с энтузиазмом взялась за поиски: звонила по объявлениям, ходила на собеседования, рассказала знакомым, которые потенциально могли помочь, что ей нужна работа.
Однако к концу июля оптимизм улетучился. Деньги постепенно заканчивались, как ни экономь, просить не у кого (да и было бы у кого, Елена Сергеевна бы не стала), а работа все не находилась.
Знакомые, к которым обратилась Елена Сергеевна, трудились в основном в сфере образования, хотели помочь, но не могли. В высших учебных заведениях, многочисленных колледжах и техникумах подходящих вакансий не было. Люди держались за свои места, новых сотрудников принимали если только по очень большому блату. У Елены Сергеевны такого не было.
Оставались школы, но образование у Елены Сергеевны непрофильное, кем пойдешь? Впрочем, можно учительницей математики. Обратилась в несколько школ, но ответа пока не получила.
Пробовала податься в менеджеры – этим словом нынче называли многие специальности, вакансии менеджеров встречались чаще всего. Оказалось, что за менеджерами по продажам чаще всего скрывались обычные продавцы в магазинах электроники или оптики. Елена Сергеевна и пошла бы, но мешал возраст. Потенциальные работодатели кривились: им требовались юные, красивые и энергичные девушки, а не дамы за сорок.
Чем дольше Елена Сергеевна обзванивала всевозможные фирмы и предприятия, чем больше отказов получала, чем чаще сидела в кресле перед преисполненными важности кадровиками и выслушивала замечания о профнепригодности, тем отчетливее понимала: жизнь кончена. Ничего хорошего ей не найти, скоро она будет радоваться, если ее возьмут посудомойкой – вон, хоть к Венере в кафе.
Как здорово было чувствовать свою нужность, важность своей работы! И пусть зарплата не слишком высокая, а коллектив превратился в гадючник, пускай склоки – это можно перетерпеть. Куда хуже было просыпаться утром и понимать, что нигде тебя не ждут, никому до тебя нет дела, а скоро и есть будет нечего, и за квартиру нечем платить.
Призрак нищеты подступал все ближе, Елена Сергеевна жила в страхе.
– Репетиторшей пойдешь, – успокаивала Венера, – учебный год начнется, будет наплыв. Сколотишь базу учеников, будешь как сыр в масле кататься!
Елена Сергеевна знала, что никакого наплыва не будет. Он чаще весной случается, когда поступать надо, да и то в основном обращаются к тем, кто преподает в вузе, может оказаться в приемной комиссии, помочь при поступлении. Или к своим школьным учителям идут, но уж никак не к безработной бывшей «преподше»! Где их искать, учеников, если ты уже не в системе? На столбе объявления клеить? Да, она, конечно, это сделает, но откликнутся ли желающие? И много ли получится заработать, пока она сумеет «сколотить» эту самую «базу»? Хватит ли на жизнь?
Третьего августа Елена Сергеевна вышла из очередного офиса, выслушав очередной отказ, направилась к автобусной остановке. Погода была осенняя: ветрено, дождливо, в голове крутились невеселые мысли.
Мимо проехала и остановилась на светофоре машина – сверкающая, серебристая. В марках Елена Сергеевна не разбиралась, но понимала, что автомобиль дорогой, а за рулем – одна из бывших коллег. Та самая, которая говорила, что ветхой старухе вроде Елены Сергеевны пора на покой.
Они встретились взглядами, и спустя миг девушка отвернулась. Во взоре промелькнуло злорадство, смешанное с чувством превосходства. А как иначе? Она, хозяйка жизни, катит на новенькой машине, а по тротуару бредет под дождем неудачница, оказавшаяся на обочине бытия.
Глупо, наверное, но после этого Елена Сергеевна совсем пала духом. Уговаривала себя, стыдила, но не могла заставить подняться с кровати и начать действовать, продолжать поиски. Целыми днями лежала, смотрела в потолок, даже не думала ни о чем. На это требовались силы, а сил не было.
Уныние – смертный грех, говорила мама, она была стойкой и выносливой. Только вот мама в аналогичной ситуации никогда не оказывалась, не знала, каково это – в зрелом возрасте понять, что все придется начинать заново, а условия для старта – ужасные. Тяжело долгие годы считать себя уважаемым человеком, быть востребованной, а затем внезапно ощутить собственную никчемность.
– Где тебя носит? – прокричала в трубку Венера.
Вставать не хотелось, но телефон звонил и звонил, пришлось ответить.
– Дома, прилегла на минутку. А что такое?
Елена Сергеевна старалась говорить бодро, чтобы подруга не заподозрила, что она совсем раскисла.
– Ну ты даешь! Прилегла она! У меня вообще-то день рождения, я отмечаю в нашем кафе, ты забыла, что ли? Ничего себе заявочки!
– Венер, а что, сегодня уже седьмое? Я дни перепутала.
Господи, какой стыд. Раньше Елена Сергеевна никогда не забывала, какое число на календаре, а уж пропустить день рождения близкого человека было для нее немыслимо! Что же с нею стало!
Счастье, что Венера не из обидчивых. Посмеялась над рассеянностью подруги и сказала, что ждет через час; гости придут к трем, она хотела, чтобы Лена пораньше пришла, но раз не получилось, то пусть приходит вместе со всеми.
Елена Сергеевна заметалась по квартире. Схватила утюг, вытащила из шкафа платье. Хорошо ещё, подарок купила заранее, сейчас только за цветами зайти.
Перед выходом посмотрела на себя в зеркало. Платье сидело, пожалуй, лучше, чем прежде, потому что Елена Сергеевна похудела на несколько килограммов. Правда, глаза грустные, морщинки новые появились («Вот так, у кого новые машины, а у кого-то – новые морщины», прям песня!) Но в целом – неплохо.
Идти на праздник не очень хотелось, настроение не то, чтобы радоваться и отплясывать. Но в итоге Елена Сергеевна хорошо провела время, даже забыла о своих проблемах.
А еще произошло вот что.
Среди приглашенных был друг Венериного начальника, бизнесмен по имени Артур. Он сказал, что собирается расширять свое дело, и на эти цели ему требуется кредит. А чтобы получить кредит, нужно составить грамотный бизнес-план. Только он в этих делах не больно-то силен.
– Так вон Лена моя! – воскликнула именинница. – Она лучшая, профессор экономики!
Елена Сергеевна поперхнулась, хотела возразить, мол, не профессор, но не успела и слова сказать, как Артур всплеснул руками и спросил:
– В самом деле? Вы сможете написать? Я заплачу!
И Елена Сергеевна, неожиданно сама для себя, твердо проговорила:
– Конечно. Вам к какому сроку?
Бизнес-планов для ресторанов и торговых предприятий она никогда не писала, но всю жизнь занималась экономикой, посему была уверена, что справится. К тому же, что бы ни плел тогда декан, Елена Сергеевна всегда старалась быть в курсе всех экономических теорий и реалий, изучала труды коллег, в том числе – зарубежных.
Меньше чем через неделю они встретились в этом же кафе, и Елена Сергеевна передала Артуру папку с документами. Тот поблагодарил и положил перед нею конверт.
– Так быстро, оперативно, спасибо вам. Вы не сказали, сколько будет стоить. Посмотрите, этого хватит?
Она заглянула в конверт и подняла на него изумленный взгляд.
– Это что такое? – прошептала.
– Мало? – переполошился Артур. – Просто вы же… Я понимаю, у профессоров своя такса, вы бы сказали, это не проблема.
Он вынул бумажник, но Елена Сергеевна замахала руками:
– Я не в том смысле! Наоборот, Артур! Это же слишком много!
В конверте лежали две ее месячные зарплаты с учетом всех надбавок и премий.
Елена Сергеевна обрадовалась: появились деньги, можно еще некоторое время продержаться на плаву, пока не найдется работа. Она еще не подозревала в тот момент, что проблем с трудоустройством у нее больше никогда не будет.
Артур получил кредит. На радостях не только выплатил Елене Сергеевне премию, как ни пыталась она отказаться, но еще и рассказал всем знакомым о необычайно компетентном специалисте, консультанте по финансовым и экономическим вопросам. Сарафанное радио включилось на полную мощность, и вскоре Елене Сергеевне сложно было найти «окошко» в своем плотном расписании: она консультировала, писала бизнес-планы, делала расчеты.
Через пару лет зарегистрировала фирму. В одиночку не справлялась, пришла пора взять секретаря, нанять коллег-специалистов.
– Что ни делается, все к лучшему, – сказала Венера в одну из их девичьих посиделок, и Елена Сергеевна согласилась с подругой. Хорошо, что ее выгнали из института. Все в итоге сложилось удачно.
– А они тебя назад не пробовали позвать? – спросила Венера.
Елена Сергеевна отрицательно покачала головой.
– Анатолий Иванович больше не декан. В тюрьме сидит, подробностей не знаю. Там снова кадровые потрясения и полная перестановка. Представляешь, какая ирония судьбы: одна из протеже Анатолия Ивановича на днях явилась, устроиться к нам хотела. Резюме на три страницы притащила.
– Ты, надеюсь, сказала, куда ей следует пойти? – приподняла брови Венера.
– Можешь не сомневаться, – ответила Елена Сергеевна. – Больше я не терплю рядом с собой подлых людишек. Жизнь научила уму-разуму.
Сказала и подумала: как часто то, что кажется провалом, оборачивается во благо. Надо лишь постараться разглядеть грядущие перспективы, поднять голову – и увидеть впереди новые горизонты.