– Что тут весёлого? – спросил Эйнштейн.

Кюри улыбалась. Улыбалась так, словно избежала смерти или как минимум выиграла миллион в лотерею, а не стояла полуживая в становившейся всё более душной ловушке-психушке.

Она покачала головой. Как им объяснить?

Как объяснить это самой себе? Филипп превзошёл себя. Она серьёзно ошиблась насчёт его организаторских способностей. Её нечасто удивляли люди, и такой человек, как Филипп, никак не мог к таковым относиться. Так она думала. И поэтому улыбалась. Иногда даже приятно чувствовать себя обманутым. Когда игра действительно стоила свеч. Эта Игра стоила всех свечных заводов на планете, и победа, пусть даже не её,совсемне её, почему-то была приятна. То чувство, когда ты всегда угадываешь концовку в середине фильма, а потом вдруг находишь его: тот фильм, который казался заурядным и предсказуемым, в конце выворачивает всё наизнанку, сбивает тебя с ног, оказывается более достойным противником, чем ты мог представить. Противником, превзошедшим тебя, пока ты считал, что у тебя всё под контролем. Победа, достойная восхищения.

Скоро будет другой подарок.

Боже, ей даже в голову это не пришло. Фотография Кости должна была всколыхнуть какие-то подозрения, но нет. Она была уверена, что с Филиппом это не связано. Дело ведь закрыто. Да и сам Филипп не горевал по Косте. Они прошли это. Забыли. Оставили где-то позади. Так она считала.

И, конечно, ей не пришло это в голову главным образом потому, что за два дня, которые она провела в дешёвом отеле в ожидании начала Игры, Филипп не смог бы всё это организовать.

Оказывается, всё началось не в тот день, когда она сбежала от прозревшего Филиппа.

Всё началось гораздо, гораздо раньше.

– Эй?

– Да так, – сказала Кюри, понимая, что Филипп может видеть и слышать каждое её слово.

Может быть, есть ещё шанс отсюда выбраться.

– Что «так»? – спросил да Винчи. – Тебе что-то говорит это имя?

– Так звали его брата, – ответила Кюри. – Брата погибшего.

Не старайся. Говори прямо: убитого. Все уже всё знают.

– Что? – переспросила Кристи.

– Филипп – брат Кости, – рассмеялась Кюри. – Я тебя сильно недооценила.

Помню, как ты искал для меня психушку. Вот только ты не хотел сдать меня в дурку. Ты искал подходящую локацию прямо у меня перед носом.

– Он не говорил, что у него есть брат, – пробормотала Кристи.

О, милый Филипп. Наверное, неприятно это слышать. Но ты слушай.

Слушай.

– Что, вообще ни разу не упоминал? – с наигранным удивлением переспросила Кюри.

Кристи промолчала.

– Интересненько, – сказал Эйнштейн. – А кого ты недооценила?

– Что?

– Ты так сказала.

– О, видишь ли, – улыбнулась Кюри, – я сказала это человеку, который нас сюда затащил.

– Так ты его знаешь? Македонского?

– Не то слово.

– Блять, – сказал да Винчи. Больше не добавил ничего.

– Спала с ним? – уточнил Эйнштейн. Ему нужны были подробности. Максимум подробностей.

Используй каждый шанс. Ты всё ещё Мари. Но где эти чёртовы камеры? Или тут только микрофоны…

– Я любила его, – сказала Кюри максимально громко. – Действительно любила. Может быть, я неправильно себя вела, но я готова признать свои ошибки.

– Вот как, – сказал да Винчи.

– Мне очень, очень жаль. Я знаю, что не заслуживаю прощения, но… Но я так тебя люблю. Я всё ещё твоя Мари.

Ты совсем выдохлась, милая. Раньше ты была убедительнее.

– Да ты просто звезданутая, – рассмеялся да Винчи. – Наконец-то подобрал тебе подходящий эпитет.

– Это ты тут псих, – огрызнулась Кюри.

– Может быть, но я не разливаюсь лживым соловьём перед человеком, затащившим меня сюда. Человеком, который точно знает, какая ты, раз уж ты здесь.

– Тебя не спросила, – Кюри прищурилась. – Ты ничего не понимаешь в любви.

– Видела бы ты свою фальшивую лицемерную рожу, – улыбнулся да Винчи.

– Убийца, – сказала Кристи. – Мы все здесь из-за тебя. Твой любовник затащил нас сюда!

– Да, думаю, ему не очень понравилось и то, что ты соблазнила и послала на преступное дело его брата, – спокойно ответила Кюри.

Разберёшься с этим потом. Просто молчи. Она получит своё.

– Думаю, нужно открыть сейф, – подал голос Эйнштейн.

– Да неужели? – усмехнулся да Винчи.

Потом всё-таки подошёл к сейфу. Кюри и Эйнштейн приблизились к нему, Кристи медленно, держась за стену, тоже приковыляла поближе.

– Это всё ещё Игра, – сказал да Винчи. – И я очень надеюсь, что там спрятан пятый игровой предмет.

– И тогда мы сможем определить, который из них лишний, – подхватила мысль Кюри.

Возможно, есть ещё шанс выиграть, подумала Кристи.

– Открывай, – кивнул Эйнштейн.

Да Винчи ввёл код и нажал на «ОК». Сейф пискнул и чуть приоткрылся. Все затаили дыхание. Да Винчи наклонился внутрь сейфа.

– Ну, – сказал он, вынимая новенькое ружьё, – как вам это?

– Боже, – по спине Кюри побежали мурашки.

Только не оружие, подумала Кристи. Только не выбитые мозги. Пожалуйста, нет.

– И вот это, – добавил да Винчи, открывая пошире дверцу сейфа с надписью на внутренней стороне:

Выиграет только один.

Македонский

Уверен, они во всём обвинят Кюри. Всё-таки она – главный исполнитель фатального действия, и никого никогда не заинтересуют причины, по которым она сделала то, что сделала. Когда процесс необратим, объяснения неуместны. Нужно лишь принять наказание.

Но это поверхностный взгляд, и им даны все подсказки, чтобы рассмотреть картину целиком. Признаться, они меня порадовали: крупицы истины уже звучали и, надеюсь, ещё прозвучат. А истина в том, что виновны все, и именно поэтому они здесь и оказались. Ну, кроме Эйнштейна, конечно, он здесь по другой причине. Но Константин никогда бы не попал в то положение, не оказался в той ситуации, в которой Кюри лишает его жизни, если бы его не привели туда Кристи и да Винчи. На Кристи у меня особый взгляд; да Винчи же типичный представитель своего преступного класса, который подставляет и предаёт всех подряд, не заботясь не то что о последствиях, а даже о сохранности жизни пешек в его играх. Кристи, да Винчи и Кюри – звенья одной цепи, и, хотя последнее звено могло быть другим, без первых двух оно бы вообще не возникло. Удивительно, как много можно выяснить, сохраняя спокойствие и самообладание. Отели, музеи и курьерские доставки ничем не хуже других источников информации. Коллеги и конкуренты, друзья и враги, люди, развязывающие язык при виде стопки купюр, плюс личные наблюдения и анализ – и ты складываешь мозаику, ради которой стоило постараться. Они правда думали, что им всё позволено. Кто-то даже не задумывался о том, к чему могут привести его действия.

Что ж, я всё продумал за них.