Игра завладевает всем моим вниманием. Особенную пикантность ей придаёт то, что листовки предназначались кому-то конкретному. Очевидно, чтобы создать иллюзию случайности выбора. Чем больше я об этом думаю, тем интереснее мне представляется их затея. В интернете об этой игре нет ни слова. Высвечивается много ссылок, но ни одной подходящей. Странновато для нового проекта, который нужно раскручивать, не правда ли? Кто-нибудь другой, например та девчонка, которую я подменял десять минут, раздала бы флаеры, получила деньги и тут же забыла об этом. Но не я. Чем больше я размышляю о странностях игры, тем больший мне видится в ней потенциал. Я даже пишу два с половиной вполне вменяемых абзаца, чего давно не случалось. Определённо, игра будоражит моё воображение. В конце концов я уверяюсь в мысли, что мне просто необходимо попасть на игру. Собравшись с духом, я звоню по телефону, указанному на флаере. При наборе оказывается, что это тот же номер, по которому я звонил насчёт раздачи листовок. Трубку не берут, и моё воодушевление гаснет. Я звоню ещё несколько раз, но результат тот же: длинные гудки и больше ничего. Не желая сдаваться, я пишу сообщение:Добрый вечер, я очень хочу поучаствовать в вашей игре. Сообщение доставлено, но остаётся без ответа. Я откладываю телефон и начинаю варить макароны. Позже, залив их какой-то кислой томатной смесью из банки, я жую спагетти, не отрывая взгляда от телефона и не чувствуя почти никакого вкуса. Всеми моими чувствами завладела интригующая игра, на которую мне, кажется, не попасть.

Бросив грязную тарелку в раковину, я не выдерживаю и снова набираю тот номер. Полный игнор. Нет, я не могу упустить этот шанс. Он мне нужен. И я снова пишу:Пожалуйста, мне правда очень нужно попасть на игру. Не могу до вас дозвониться.

Вскоре в ответ приходит:Извините, мест больше нет. Я чертыхаюсь, но не сдаюсь. Впервые со времени письма про кандидатство в присяжные я чувствую что-то новое, обнадёживающее, что-то, похожее на желание жить, получать новый опыт и превращать его в книги. Неудача с присяжными подкосила меня, но ещё одной я не переживу. И я решаю рискнуть.

Я знаю, что листовки предназначались одному конкретному человеку,пишу я, надеясь, что это вызовет их на разговор.

Они молчат. И тогда я пишу:А ещё в интернете нет ни одного упоминания об игре. Необычно для нового проекта.

Когда телефон звонит, я понимаю, что всё сделал правильно.

– Насчёт листовок вы ошибаетесь, – мягко говорят на том конце провода. – А реклама нам не нужна. Это, так сказать, проект не для всех.

– И я хочу в нём поучаствовать, – твёрдо отвечаю я.

– О, это невозможно. Мест не осталось.

– Вы не понимаете. Мнеоченьэто нужно, – с нажимом повторяю я.

– К сожалению, ничем не можем вам помочь.

– Может, я смогу хотя бы простопосмотреть? – в отчаянии цепляюсь я за последнюю возможность, чувствуя, что на том конце провода собираются оборвать разговор.

Воцаряется тишина. После паузы весьма осторожно звучит:

– Зачем вам это?

– Пожалуйста. Я… Я пишу книгу. Мне нужны персонажи, впечатления, необычные идеи. Игра – идеальный вариант. Я заплачу. Заплачу просто за возможность взглянуть на процесс.

– Это так не работает, извините.

– Мне очень…

– А знаете, что? Приезжайте к нам в офис. Поговорим лично.

– О, правда?

– Конечно.

Мне говорят адрес, который я трясущейся рукой записываю на обороте каталога из продуктового. Я смог. Никогда не умел рыбачить, но сейчас точно могу сказать, что рыба не сорвалась с крючка.