После того, что случилось в Красном городе, поползли слухи, которым были неподвластны границы княжеств. Ведьмовской силы стали бояться. Те, кто ею владел, больше не могли чувствовать себя в безопасности, ловя на себе постоянно злобные взгляды обычных людей. Собрав по крупицам старые предания, в которых рассказывалось об их происхождении, ведьмы и колдуны покидали прежние жилища и навсегда род людской и держали путь домой – в Ведьмину Долину.

Ладимир сидел на скамеечке под яблоней, растущей на лужайке возле избы, и плел корзину. Рядом сидела девочка лет семи с каштановыми волосами. Она играла с прутиками, что заготовил дед, и по его просьбе один за другим ему их протягивала. Иногда она вскидывала голову на шум, исходивший из-за деревьев где-то вдалеке. Она знала: когда с корзиной будет покончено, они пойдут к реке, чтобы кинуть сети. Больше всего ей не терпелось увидеть, что изменилось со вчерашнего дня. Новенькие избы вырастали как грибы после дождя и были разбросаны по всей Долине.

– Олена, милая.

С крыльца спустилась Мара, которая вела с собой маленького сынишку, а в другой руке держала корзину. Завидев их, Олена сморщила нос, она поняла, о чем ее сейчас попросят.

– Быть может, позже? – решила она опередить мать. – Мы еще к речке с дедом собирались.

– Ступай, а я от тебя никуда не денусь, – улыбнулся Ладимир.

– А вечером будут пирожки с малиной, а также с рыбой, – Мара решила, что дочь от любимой еды не откажется.

И не прогадала: Олена мигом вскочила, забрала корзину и вместе с братом побежала вприпрыжку. Они уже почти скрылись за деревьями, как оттуда послышался ее голос:

– Дед, без меня не уходи.

Мара села на место дочери под яблоней и посмотрела на отца. Он уже не был таким тощим и измученным, как когда-то, на щеках его давно появился румянец. Она смотрела, как он хитроумно плел корзину, сгибая ивовые прутья то к себе, то от себя, было в этом что-то успокаивающее. Мыслями он, конечно, порой путался, но она знала, что отваров от пережитого не существовало. Ей вспомнилось, как спустя какое-то время она подслушала его разговор с Иваном.

– А что было бы, если бы я пал в сражении? Мара, она осталась бы такой навсегда?

– Как же там Марфа говорила… ах да. Ведьма сама может решить свою участь или же кто другой… кинжалом, но безвозвратно.

Судьбу кинжала они решили вместе, как только поселились в тереме. Иван спрятал его так, чтобы о его местонахождении не знал никто, даже она с Ладимиром, дабы история впредь не повторилась.

Мара видела, как Иван с ее отцом старательно избегали вести разговоры при ней о том злополучном дне, и была им за это благодарна. Хотя порой сама заводила речь об этом и словно шипы вытаскивала из себя, только все под корень удалить не получалось. Она знала, что никому из них троих никогда не удастся это сделать, и именно боль напоминала: все, что случилось с ними, было правдой.

По этой же причине как только они добрались до терема, то приняли решение в нем долго не оставаться. Лужайка, что располагалась возле дома, слишком бередила раны. Но долго им не пришлось жить в одиночестве, вскоре появились первые обозы, сюда стекались одно за другим целые семейства. Не желая теснить жителей терема, некоторые прибывшие возводили в качестве временного жилища шатры, другие отыскивали пригодные полуземлянки и облагораживали их. А с наступлением зимы принялись прореживать деревья, чтобы весной возводить себе жилища.

Мара первое время настороженно относилась к новым поселенцам, а те к ней, но со временем пришло понимание. Сначала появились знакомые, а со временем и друзья. Она никогда не встречала себе подобных, хотя среди них было немало простых людей без какой-либо силы. И все же Мара очень сильно скучала по Олене и Забаве, а Иван по своему другу и наставнику. Поэтому когда они узнали, что станут родителями, то над именами долго не думали. Иван порой то ли в шутку говорил, а то ли всерьез, что у него еще много имен в запасе.

Как-то гуляя недалеко от терема в их первый год, Мара набрела на ягодную поляну, где ее внимание привлек холмик, заложенный камнями. Такие камни она видела возле реки, и по весу они были отнюдь не легкие. Она сразу поняла, что именно об этом месте им рассказывала Купава.

Из забытья ее вернул знакомый свист, а затем показался сам Иван, выходящий из-за деревьев. Он широко ей улыбнулся, после чего виновато показал тушку тетерева.