На ночь Хальвдана с его людьми устроили в теплом покое конунговой усадьбы, на широких помостах. За день, проведенный в море на холодном ветру, и вечер в разговорах все очень устали, но спалось Хальвдану плохо, и он все ворочался под черной кабаньей шкурой, которой был укрыт. Вечером ему было некогда остановиться и подумать, но теперь, когда Олав ушел в спальный чулан и покой освещался только низким огнем очага, осознал: Олав собирался его встретить, как он сам – того вепря, то есть ударом копья. Стремительно ворвавшись в жизнь своего сводного брата, он избежал гибели только милостью богов. Тех, что послали сюда Браги Скальда. А Браги Скальда послала ему навстречу Исвильд Зимняя Дева. В тот вечер перед Йолем он поистине нашел двух дис, чей спор определит его судьбу: злую и добрую. Но чтобы добрая выиграла, ему придется напрячь все силы на помощь ей.

Когда утром все поднялись и поели, пришла пора отправляться на Торово поле. Конунги поехали верхом, на резной повозке везли особый священный плуг, принадлежавший самому Тору, рядом вели неоседланного «коня Тора», который использовался только в таких обрядах, – очень красивой, светло-золотистой масти, с длинной челкой, гривой и хвостом, где чередовался черный и белый волос. Путь конунгов с приближенными лежал на запад, где в роздыхе от Скирингссаля раскинулось озеро, вытянутое с севера на юг. От моря его отделяла небольшая каменная перемычка. По дороге Рёгнвальд рассказал Хальвдану местное предание: два великана, жившие в горах, решили как-то проложить водный путь от своего дома к морю, чтобы не ходить пешком. Они прорывали каналы между озерами с севера на юг, создали несколько рек. Когда до моря оставалась пара шагов, они на радостях заспорили, кто первым поведет лодку по новому пути. Спорили так, что бросили копать и подрались, а потом и вовсе разошлись в разные стороны, не окончив работы. Поэтому и нет водного пути от озера Мюкле до Викс-фьорда, а через перемычку лодки приходится таскать волоком.

На берегу озера росла буковая роща – говорили, что дальше на север ни одного бука больше нигде нет, – а перед ней и лежало Торово поле. На середине его высился хёрг – высокая куча камней, что воплощала священную силу земли. Для начала Олав полил хёрг медом, потом обрызгал медом плуг, восхваляя Тора, и, наконец, провел плугом три бороды вокруг хёрга. Для настоящей пахоты было еще холодно – земля не оттаяла, еще мог не раз выпасть снег, но эти борозды были средством пробудить землю, богиню Йорд, от долго сна и подготовить к зарождению новой жизни. Что и говорить, Олав конунг хорошо подходил для работы Тора – почтенного сложения, с золотистой бородой и волосами, он был настоящим красавцем, если бы только еще не мешала ему хромота. Хальвдан подумал, она может быть следствием давней раны, но не мог припомнить рассказов, чтобы Олав где-то сражался. Надо спросить у Браги, он знает все обо всех…

После обряда Торов плуг повезли по всем окрестным полям, чтобы передать им благословение. Повозку сопровождали несколько самых рослых местных парней, переодетых женщинами, – они изображали дис, и на каждом поле хозяин-бонд подносил им угощение и ковшик меда. Несколько мужчин нарядились в солому – их называли Соломенными Медведями, и они на каждом поле плясали вокруг Торова плуга вместе с «дисами», призывая будущий урожай, и пели:

Хальвдан со своими людьми остался возле хёрга. По его поручению в Каупанге купили кувшин меда и кувшин пива, и он хотел принести жертвы от себя – впервые на поле, где это поколениями делали его предки по отцу.

– Почитаешь ли ты Фрейю, Фригг, Идунн и других асиний? – спросил Браги Скальд, вместе с Хальвданом подойдя к хёргу.

– Конечно, почитаю. Правда, не сказать чтобы я много с ними виделся, – Хальвдан улыбнулся. – У тебя, сдается, опыта в этом больше.

– Побольше, да. – Браги кивнул. – Попроси Фрейю помочь тебе уладить дела с наследством, ее помощь тебе сейчас нужна больше всего.

Этому совету Хальвдан предпочел последовать: Браги Скальд говорил так уверенно, будто уже столковался на этот счет в самом Асгарде. Обращаться к асам и асиньям Хальвдан умел – это одна из главных обязанностей конунга, – но не слишком уютно себя чувствовал под сотнями любопытных, опасливых и недружелюбных взглядов. Часть бежавших от «нашествия» успели вернуться, и вокруг Торова поля гудела немалая толпа жителей Вестфольда, осознавших, что у них, быть может, скоро станет не один конунг, а два. Олав людям нравился: он был не слишком доблестным вождем, но никого не обижал, был приветлив с гостями, не отбирал у бондов имущества и не притеснял с податями. Хальвдан же, такой молодой, с живым бойким взглядом, черноволосый, сын непримиримой Асы, у людей вызывал не менее чем настороженность, опасения, а то и открытую неприязнь. Аурнир и Йоркель с сыновьями стояли впереди приближенных Олава и с недоверчивым видом наблюдали, как молодой конунг Агдира подносит богам чаши меда и пива.

– Славьтесь, асы! Асиньи, славьтесь! – сказал Хальвдан, обращаясь мыслями к богам и стараясь выбросить из головы эти лица за спиной. – Фрейя, прекраснейшая из богинь, услышь меня! Дочь Ньёрда, обрати свой взор на меня, Хальвдана сына Гудрёда! Слава Фрейе, сестре светлого Фрейра! Слава владычице павших, хозяйке чертога с неисчислимым множеством скамей! Богиня ванов, источающая золотые слезы, подательница счастья и достатка, славься и благослови меня, помоги мне защитить мои родовые права и справедливо разделить с моим старшим братом Олавом наследство нашего отца.

– Что, готов? – шепнул у него за плечом многозначительный голос.

Волосы шевельнулись на голове, дрожь хлынула по хребту – как будто к нему обратился кто-то из богов.

Хальвдан обернулся: позади стоял Браги Скальд.

– К чему готов?

– Что если сейчас появится Фрейя, превратит тебя в молодого борова, сядет на тебя верхом и поскачет в Йотунхейм в гости к Хюндле?

– Меня, в борова? – Хальвдан содрогнулся, вспомнив чернощетинистого лесного кабана в горах. – Что ты такое говоришь? Я хоть и ношу шкуру на плечах, боровом быть не хочу!

– Даже если на тебе поскачет прекраснейшая из богинь?

– Соглашайся! – посоветовал Эльвир, видя, что Хальвдан несколько смущен этим двусмысленным предложением. – Только Хюндла и сможет нам помочь.

– А кто это?

– Это одна из сильнейших великанш, владычиц Йотунхейма. Она знает все родословные на свете: великанов, богов, альвов, карлов, людей. Фрейя спросит ее о твоих предках-Инглингах, о которых ты ничего не знаешь, и Хюндла расскажет. Тебе останется только запомнить, но для этого она даст тебе особое «пиво памяти».

– Ну, если так… – Хальвдан вздохнул. – А то знаешь, у меня с боровами как-то дружба не сложилась. И попасть в Йотунхейм в виде поросенка мне не хотелось бы – там меня могут ждать свиньи покрупнее и поклыкастее…

– И спросить за убитого родича?

– Вот именно.

– Для этого и нужна помощь Фрейи: она наведается к Хюндле вместо тебя. Повторяй за мной, – велел Браги Скальд.

Хальвдан повторял за Браги, ветер подхватывал их речи и уносил куда-то ввысь, так что люди, стоявшие кольцом у хёрга, едва ли могли разобрать хоть что-то. Но боги слышали – никогда еще у Хальвдана не был такого ясного ощущения, что его слова идут прямо к тем, к кому обращены.

– Теперь жди, – сказал Браги Скальд. – Если Фрейе угодно, она даст тебе ответ.

Оба конунга сели на коней и шагом, среди своих приближенных, поехали назад в Скирингссаль. Эльвир и Браги шли по бокам Хальвданова коня, и Хальвдан подумал: велика его удача, если его юную отвагу сопровождает столько мудрости. Не даст сбиться с тропы в болото.

– Рад видеть, что ты не теряешь как перед людьми, так и перед богами, – заметил Браги Скальд. – Ты ведь стал конунгом совсем недавно, только на Зимние Ночи? Почему королева Аса не передала престол тебе раньше? Ты ведь мог быть конунгом уже лет пять или шесть.

Браги Скальд произнес имя Асы спокойно, но Хальвдан не мог не вспомнить, что́ ему рассказала мать, и не бросить на лицо собеседника пристальный взгляд. Тот был невозмутим, и Хальвдан подумал: о чем речь, ведь та полудетская склонность между ними была лет двадцать назад! Конечно, в своих странствиях Браги о ней давно забыл. Мало ли женщин он встречал – и смертных, и бессмертных.

– Наша госпожа считала, что если в Агдире сядет на престол двенадцатилетний конунг, ее земли покажутся легкой добычей разным удальцам, – вместо него ответил Эльвир Умный.

– А она сама, молодая женщина, не показалась никому легкой добычей? – улыбнулся Браги. – Ведь ей было лет двадцать, когда она вернулась домой с малым ребенком, да? И у нее не было ни одного человека из мужской родни.

– Именно так. Но все уже знали, на что способна эта молодая женщина и что в борьбе за свою честь она не отступит и не испугается. Боги хранили ее.

– Это правда, – обронил Браги Скальд, глядя на дорогу перед собой. – В дальних краях об ее отваге ходило много разговоров… О том, что она сделала с Гудрёдом, я услышал за морем, на Готланде.

– Моя мать была права и поступила по закону! – отрезал Хальвдан. – Все умные люди это понимали и уважали ее. А до глупцов нам нет дела.

Старик Йоркель обернулся, видимо, услышав эти слова, и Хальвдан стиснул зубы: настоящая борьба за правоту Асы еще была впереди.