Кости Розы еще накануне предупредили ее, что погода меняется. Это преимущество старости, так же как и мудрость, но Роза охотно обошлась бы без этого преимущества. Стоя перед раковиной и массируя болевший локоть, она, как обычно, думала о Ричарди.

Ее питомец пришел поздно, мокрый от первого дождя, и лицо у него было еще более печальное, чем обычно. За едой он не произнес ни слова, а на ее вопросы отвечал односложно. Господи, как трудно его понять, такого замкнутого!

Потом он ушел в спальню. Ополаскивая тарелки, Роза из окна кухни бросила взгляд на улицу. Дождь усиливался, в воздухе пахло осенью. «Времена года кончаются, а потом повторяются снова. Все они одинаковы, но каждое оставляет свой след», — подумала она. На другой стороне переулка окно гостиной семьи Коломбо было темным: сегодня вечером они не принимают гостей. Все идет так, как должно идти.

Для чего Ричарди нужна книга, которую он спрятал за отвалившейся плиткой под шкафом? Он выбрал этот тайник, чтобы Роза не нашла книгу. Но разумеется, она нашла ее в то же утро. Это место он проверял в первую очередь каждый день: из-за своей любви к порядку никогда не перепрятывал вещи из одного тайника в другой. Ей удалось прочесть только заголовок, потому что она умела читать только заглавные буквы. Роза вспомнила о чужеземке, про которую ей рассказывала парикмахерша со слов Энрики. Она не смогла бы объяснить, почему, но мысль об этой женщине вызывала у нее тревогу. Во-первых, такая женщина рядом должна была бы сделать Ричарди счастливым, а Роза видела, что он еще мрачней, чем обычно. А во-вторых, судя по описанию, это была совсем не такая женщина, какую она хотела бы видеть рядом со своим мальчиком.

Она вспомнила поговорку: «Жену и быка не приводи издалека».

Роза снова взглянула на окно, которое в этот момент дрожало под ударами ставшего еще сильней ливня. Может быть, она однажды сумеет пригласить синьорину Коломбо сюда на чашку кофе в начале вечера? Сейчас уже не так жарко, и на улице идет дождь. В комнате Ричарди заскребло о пол передвигаемое кресло. Вытирая последнюю тарелку, Роза улыбнулась.

Войдя в свою спальню, Ричарди сразу же заметил, что окно на кухне Энрики снова светится. Из-за сильного дождя он не мог разглядеть, кто сидит за этим окном в конусе света, падающего от лампы, и читает или вышивает. Но ему не было нужно подтверждение.

«Инициатива», — думал он. Все говорили ему, что он должен проявить инициативу, напрячь свою волю и совершить поступок. Как будто это легко. В его ушах звучали слова Модо, дона Пьерино, Этторе Муссо — людей, которые, преодолевая множество препятствий, жили той жизнью, которую выбрали сами.

Конечно, он тоже не раз делал выбор, и если уж говорить все до конца, иногда это бывал нелегкий выбор. Например, он только что решил оставить на свободе убийцу только из-за изящного реверанса маленькой девочки.

Минуту назад Ричарди решил арестовать этого человека: Шарра был виновен настолько же, насколько виновна София Капече, а может быть, и больше. Но потом он подумал, что именно он, а не судья, который будет сидеть за кафедрой в суде Порт-Капуана, должен решить, осудить или нет четырех детей на позор, а их отца на каторгу за минутный порыв, возникший от страха перед возвращением в нищету. И он изменил решение.

Как такое может быть? — спросил он себя, глядя на окно, по которому бил дождь. Как человек может в один момент принять такое решение, и он же может много месяцев сидеть здесь каждый вечер и смотреть, не зная, что делать?

Он нагнулся, подлез под шкаф, отодвинул плитку и достал книгу. Из кухни доносился стук посуды. «Няня никогда не найдет этот тайник, — подумал Ричарди. — У нее теперь не получается сгибаться до пола». Он снова бросил взгляд на окно напротив, но увидел только свет: дождь был слишком сильным.

Ричарди сел за письменный стол, зажег лампу, положил книгу перед собой и вспомнил, как стыдно ему было в книжном магазине назвать продавцу ее заголовок: «Современный любовный письмовник».

«Инициатива, — подумал он. — Я должен проявить инициативу». Ричарди глубоко вздохнул: человек, который видит мертвых и чувствует на своей шкуре их жуткую боль не моргнув даже глазом, теперь был просто в ужасе.

Он взял лист бумаги, окунул перо в чернильницу и написал: «Любезная синьорина!», потом замер с пером в руке и стал как зачарованный смотреть на крупные капли дождя, стекавшие по оконному стеклу.

Благодарность

У Ричарди есть несколько спутников, без которых он не может обойтись.

Маршрут, по которому он идет, прокладывает Альдо Путиньяно, незаменимый друг, который любит его по-братски.

Антонио знает цель и понимает, как ее достичь. Микеле разбирается в снаряжении и багаже, который нужно нести с собой. Джулио Ди Мицио разговаривает с Ричарди и единственный понимает, что такое его второе зрение. Моя мать знает воспоминания и скрытые чувства Ричарди. Джованни и Роберто единственные, кто способен составить ему компанию.

Если вы почувствуете новую силу в движении Ричарди по его пути, это произойдет благодаря Марио Дезиати и моим дорогим Мануэле Каваллари, Мануэле Маддамма и Тициане Триана: я больше не могу думать о Ричарди без них. И в первую очередь благодаря Доменико, который узнал его среди многих.

У меня же на моем пути есть только одна спутница — моя нежнейшая Паола.