Первое, что увидел Джельсомино, попав в эту незнакомую страну, была блестящая серебряная монета. Она лежала на мостовой, невдалеке от тротуара, на самом виду.

«Странно, что никто не подобрал ее, — подумал Джельсомино. — Я-то уж, конечно, не пройду мимо. Мои деньги кончились еще вчера, а сегодня у меня во рту еще не было и маковой росинки. Но сначала надо узнать, не потерял ли кто-нибудь эту монету».

Он подошел к кучке людей, которые наблюдали за ним, о чем-то переговариваясь, и показал им монету.

— Не вы ли, синьоры, потеряли ее? — спросил он шепотом, чтобы никого не напугать своим голосом.

— Проваливай! — услышал он в ответ. — Да спрячь ее подальше, если не хочешь нажить неприятностей!

— Извините, пожалуйста, — смущенно пробормотал Джельсомино и, не задавая лишних вопросов, направился к магазину с многообещающей вывеской «Съестные припасы».

Однако в витрине вместо колбас и банок с вареньем громоздились горы тетрадей, коробки акварельных красок и пузырьки с чернилами.

«Должно быть, это универмаг и здесь можно купить что хочешь», — решил Джельсомино и, полный надежд, вошел в магазин.

— Добрый вечер! — любезно приветствовал его хозяин.

«По правде говоря, — мелькнуло в голове Джельсомино, — я не слышал, чтобы пробило хотя бы полдень. Ну да ладно, не стоит обращать внимание на такие пустяки».

И, говоря своим обычным шепотом, от которого люди все равно едва не глохли, он осведомился:

— Не могу ли я купить у вас хлеба?

— Разумеется, дорогой синьор! Вам сколько — один пузырек или два? Красного или фиолетового?

— Нет, нет, только не фиолетового! — испугался Джельсомино. — И потом, вы в самом деле продаете его бутылками?

Хозяин магазина расхохотался:

— А как же его еще продавать? Может быть, у вас его ломтями режут? Да вы только взгляните, какой прекрасный хлеб в моем магазине.

И, говоря это, он показал на полки, где ровными шеренгами, словно батальоны солдат, выстроились сотни пузырьков с чернилами самых разных цветов. А съедобного там не было и в помине — ни корочки сыра, ни даже яблочной кожуры.

«Может, он сошел с ума? — испугался Джельсомино. — Если так, то лучше не перечить ему».

— Это верно, у вас великолепный хлеб, — согласился он, показывая на пузырек с красными чернилами. Уж очень ему хотелось услышать, что скажет хозяин.

— В самом деле? — просиял тот. — Это самый лучший зеленый хлеб, какой когда-либо поступал в продажу.

— Зеленый?

— Ну да. Простите, а вы что — плохо видите?

Джельсомино готов был поклясться, что перед ним пузырек с красными чернилами. Он уже придумывал подходящий предлог, чтобы убраться отсюда подобру-поздорову и поискать другого продавца, который еще не успел спятить, как вдруг его осенила хорошая мысль.

— Послушайте, — сказал он, — за хлебом я зайду попозже. А сейчас скажите мне, если вас не затруднит, где тут можно купить хороших чернил?

— О, пожалуйста! — ответил хозяин все с той же любезной улыбкой. — Вон там, направо, перейдя через дорогу, вы найдете самый лучший в нашем городе канцелярский магазин.

В витринах магазина напротив были выставлены аппетитные караваи хлеба, торты, пирожные, макароны, высились целые горы сыров и образовались настоящие заросли колбас и сосисок.

«Так я и думал, — решил Джельсомино, — тот продавец не в своем уме, оттого он и называет чернила хлебом, а хлеб чернилами. Этот магазин мне нравится гораздо больше».

Он вошел в магазин и попросил взвесить ему полкило хлеба.

— Хлеба? — удивился продавец. — Вы, наверное, ошиблись. Хлебом торгуют в магазине напротив, а мы продаем только канцелярские товары. — И широким жестом он указал на съестные припасы.

«Теперь я понял, — сообразил Джельсомино, — в этой стране все называется наоборот! И если назовешь хлеб хлебом, тебя просто никто не поймет».

— Свешайте мне, пожалуйста, полкило чернил, — решительно обратился он к продавцу.

И тот как ни в чем не бывало отвесил полкило хлеба, завернул покупку по всем правилам в бумагу и протянул Джельсомино.

— Я бы хотел еще немного вот этого, — добавил наш герой и указал на круг швейцарского сыра, не зная, как назвать его.

— Синьору угодно немного ластика? — уточнил продавец. — Сию минуту!

Он отрезал хороший кусок сыра, взвесил его и тоже завернул в бумагу.

Джельсомино облегченно вздохнул и положил на прилавок серебряную монету, найденную на улице.

Продавец взглянул на нее, взял в руки и принялся внимательно рассматривать, затем пару раз бросил на прилавок, послушал, как она звенит, посмотрел на нее через увеличительное стекло и даже попробовал на зуб. Наконец он вернул ее Джельсомино и ледяным тоном произнес:

— Мне очень жаль, молодой человек, но ваша монета — настоящая!

— Вот и хорошо! — обрадовался Джельсомино.

— Как бы не так! Повторяю: ваша монета настоящая и я не могу ее принять. Давайте сюда покупки и идите своей дорогой. Ваше счастье, что мне лень идти на улицу и звать полицию. Разве вы не знаете, что полагается за хранение настоящих монет? Тюрьма!

— Но я…

— И не кричите, я не глухой! Идите же, идите… Принесите мне фальшивую монету, и покупки — ваши. Видите, я даже не разворачиваю пакеты. Только отложу их в сторону, хорошо? Всего доброго…

Чтобы не закричать, Джельсомино засунул в рот кулак. И пока он направлялся к двери, между ним и его голосом произошел такой короткий разговор:

Голос. Хочешь крикну «А-а!» и вдребезги разнесу его витрину?

Джельсомино. Пожалуйста, не делай глупостей! Ведь я только что попал в эту страну, у меня и так здесь ничего не ладится.

Голос. Но мне нужно отвести душу, иначе быть беде! Ты же мой хозяин, так придумай что-нибудь!

Джельсомино. Потерпи, пока мы не выйдем из этого ужасного магазина. Не хочу разрушать его.

Голос. Тогда поторопись, а то я больше не могу! Вот… вот… Сейчас заору… Еще минута, и все пропало…

Тут Джельсомино пустился бегом, свернул в тихую улочку, чуть пошире переулка, и быстро огляделся. Вокруг не было ни души. Тогда он вынул кулак изо рта и, чтобы утихомирить бушевавшие в нем чувства, тихо, совсем негромко воскликнул: «Ох!» В ту же минуту ближайший уличный фонарь развалился на куски, а сверху, с какого-то балкона, свалился на мостовую цветочный горшок.

Джельсомино вздохнул:

— Когда у меня будут деньги, я отправлю их по почте городскому управлению, чтобы возместить стоимость фонаря, и подарю тому балкону цветочный горшок, новый, еще лучше. А может, я разбил еще что-нибудь?

— Нет, больше ничего, — ответил ему чей-то тоненький голосок, и кто-то тихонько покашлял.

Джельсомино осмотрелся в поисках обладателя этого голоса и увидел котенка, вернее, некое существо, которое издали можно было принять за котенка. Подойдя поближе, Джельсомино понял, что не ошибся. Это и в самом деле был котенок, только почему-то ярко-красного цвета и всего на трех лапках. Но самое удивительное — котенок был плоский. Не толстый и пушистый, как все нормальные котята, а совершенно плоский — всего лишь контур котенка, вроде тех, что ребята рисуют на стенах.

— Как? Говорящий котенок? — удивился Джельсомино.

— А что тут такого? Я ведь не совсем обыкновенное животное. Я еще читать и писать умею! И это понятно: ведь мой папа — школьный мел!

— Кто-кто?

— Меня нарисовала на стене одна девочка, которая взяла в школе кусочек красного мела. Но она успела нарисовать только три лапки, а потом из-за угла показался полицейский, и девочке пришлось убежать. Так я и остался хромым. И потому решил сам себя назвать Цоппино, что значит «хромоножка». Кроме того, я немного кашляю, потому что стенка была довольно-таки сырая, а мне пришлось провести на ней всю зиму!

Джельсомино взглянул на стену. На ней остался отпечаток Цоппино, словно рисунок, оторвали от стены вместе с тонким слоем штукатурки.

— А как же ты оттуда спрыгнул? — удивился Джельсомино.

— А мне помог твой голос! — объяснил Цоппино. — Крикни ты малость погромче, ты бы проломал стену, и тогда пиши пропало. А сейчас я просто счастлив! Какое наслаждение гулять по свету, пусть даже на трех ногах! У тебя, кстати, их только две, и ты ведь не жалуешься, не так ли?

— Вроде нет, — согласился Джельсомино. — Пожалуй, двух ног мне даже много. Будь у меня одна-единственная, сидел бы я сейчас дома, и не бродил по свету.

— Однако ты не очень-то весел, как я погляжу, — заметил Цоппино. — Что-нибудь случилось?

Но только Джельсомино собрался рассказать о своих злоключениях, как на улице появился настоящий кот, на четырех настоящих лапах. Правда, он был, по-видимому, чем-то чрезвычайно озабочен, потому что даже не взглянул на наших друзей.

— Мяу! — крикнул ему Цоппино. На кошачьем языке это означает «Привет!»

Кот так и замер. Он, похоже, удивился и даже возмутился.

— Меня зовут Цоппино, а тебя как? — поинтересовался наш знакомый.

Настоящий кот некоторое время раздумывал, стоит ли отвечать, потом неохотно промямлил:

— Меня зовут Тузик.

— Что он там говорит? — спросил Джельсомино, который, разумеется, не понимал кошачьего разговора.

— Он говорит, что его зовут Тузик.

— Но ведь это же собачья кличка!

— Совершенно верно!

— Ничего не понимаю! — признался Джельсомино. — Сначала встречается торговец, который хочет всучить мне чернила вместо хлеба, теперь появляется кот с собачьей кличкой…

— Дорогой мой, этот кот думает, что он — собака, — объяснил Цоппино. — Вот послушай.

И повернувшись к коту, он вежливо продолжил разговор на кошачьем языке:

— Мяу, Тузик!

— Гав, гав! — вне себя от возмущения ответил кот. — Постыдился бы: кот, а мяукаешь!

— Что поделаешь, я не умею врать, хоть я и нарисованный.

— Ты позоришь все наше племя! Глаза б мои на тебя не глядели!.. Не желаю больше с тобой разговаривать! К тому же вот и дождь начался, нужно бежать домой за зонтиком. — И он удалился, то и дело оглядываясь и лая.

— Что он сказал? — спросил Джельсомино.

— Он сказал, что идет дождь.

Джельсомино взглянул на небо. Над крышами домов ослепительно сияло солнце, и даже в подзорную трубу на небе нельзя было отыскать ни одного облачка.

— Надеюсь, тут все грозы похожи на эту, — заметил он. — А вообще мне кажется, я попал в страну, где все наоборот, не так ли?

— Дорогой Джельсомино, ты просто-напросто попал в Страну Лгунов. По законам этой страны здесь все обязаны лгать. И горе тому, кто говорит правду. Стоит произнести хоть одно правдивое слово, и на уплату штрафа уже не хватит собственной шкуры. За целую зиму, что я провел на этой стене, я увидел немало интересного…

И Цоппино подробно описал Джельсомино Страну Лгунов.