Холод пробирал Кита до костей, крупная дрожь пробегала по всему телу. Кит лежал на снегу. Сколько он лежал? Несколько дней или несколько минут? Шевелись, сказал он себе, только с этого места не уходи.

Кит медленно перевернулся на бок и огляделся. Голова болела, мышцы окоченели, но он снова был на лесной поляне, в доисторическом прошлом, в разгар зимы. Небо хмурилось; тихий снег падал из низких облаков, смягчая угловатый Костяной Дом. В постройке использовали кости самых разных животных: бивни мамонта; лосиные рога, кости буйволов, антилоп и вепрей; по крайней мере, один череп носорога; бесчисленные ребра и кости существ поменьше; и кто знает, что еще? — все переплеталось в сумасшедший узор-головоломку, образуя странное жилище, неведомым образом ставшее чем-то большим, чем нагромождение костей.

Постройка, возведенная в центре круглой лесной поляны, обладала неоспоримой силой — не то магнетизмом, не то гравитацией, — Кит не мог ее назвать, — но силу ощущал очень хорошо. Стоило ему взглянуть на всю конструкцию, как он тотчас вспомнил Колодец Душ, и понял, что отныне его жизнь изменилась.

Он закрыл глаза, чтобы привести воспоминания в порядок. Сначала он был внутри Костяного Дома, держал в руках лей-лампу и с удивлением чувствовал, как она греется; потом на ней засветились голубые огоньки, отчетливо видимые в полумраке Костяного Дома. А потом он необъяснимым образом провалился сквозь снежный пол в царство ослепительного света и тепла, пронзительной ясности восприятия, туда, где даже самые маленькие предметы были окружены сиянием. Это был мир невероятной красоты и гармонии, они поселили в сердце Кита тоску по невозможности остаться здесь навсегда. Он помнил, как пошел по тропинке, среди удивительно пропорциональных деревьев и другой зелени, настолько яркой, что от нее болели глаза. Каждый листочек, казалось, дышал жизненной силой, каждая травинка излучала энергию неугасимой жизни. Кит шел по этому лесному саду в состоянии восторженного удивления и, в конце концов, вышел на берег озера, непохожего ни на одно из виденных им раньше: перед ним простиралось пространство светящейся жидкости, точно не воды, скорее оливкового масла или сиропа. От нее исходило слабое молочное сияние, а вместо волн по ее поверхности пробегали сполохи живого света.

Он помнил, как хотел коснуться этого чудесного вещества… а потом… что-то случилось потом. Но что?

Скрипнула ветка, нагруженная снегом. Этот звук вернул его в реальность льда, холода и лесных хищников. Стряхивая снег со своей меховой одежды, он встал и, шаркая ногами, подошел ко входу в Костяной Дом. Опустился на четвереньки перед туннелем и заполз внутрь. Внутри царила темнота, но не полный мрак. Здесь было теплее, чем на поляне, видимо, из-за того, что посреди Дома спал Эн-Ул. Древний был теплым на ощупь и едва заметно пошевелился, когда Кит потрогал его. Он все еще грезил.

Кит решил использовать именно это слово для обозначения мистической медитации или прозрения сквозь время, в общем, для того состояния, в котором пребывал древний.

Кит сел рядом с Эн-Улом и еще раз попытался восстановить цепь событий. Провалившись сквозь пол Костяного Дома и совершив явный переход, он пошел по тропе, освещенной солнцем, через райский мир, похожий на сад, и в конце концов обнаружил Колодец Душ. Там что-то произошло. Вот! Он видел Артура Флиндерса-Питри и… случилось что-то настолько невероятное, что даже сейчас оно, казалось, озаряло его волшебным сиянием — если бы он только мог вспомнить, что это было.

Сосредоточься, приказал он себе, соберись! Что такое ты видел?

Прижав холодные руки к голове, он зажмурился, и в сознании его возник образ собственных ног на той тропе… Ноги двигались быстро, почти бегом— прочь от озера света, назад, по своим следам… а потом он почувствовал, что падает, нога зацепилась за что-то на тропе — может быть, за виноградную лозу или за корень дерева… Он упал и сильно ударился головой…

Кит потянулся к затылку и нащупал там солидную шишку. Да! Он упал и ударился головой. Именно! Значит, ему не снилось, вот же она, шишка! Он был там; он стал свидетелем чуда. Он видел воскрешение!

Мгновенно память снова обрела остроту; сознание переполнилось ясными и точными образами. Он снова увидел чудесное озеро, а потом почувствовал движение и укрылся в листве. На берег озера вышел Артур Флиндерс-Питри с телом мертвой женщины. И воды озера вернули ее к жизни! Артур Флиндерс-Питри вошел в озеро со своей страшной ношей на руках, и мгновение спустя появился, но теперь женщина оказалась живой! Кит видел это своими глазами, и пришел в отчаяние от мысли, что этот прекрасный мир потерян.

Воспоминание о чуде наполнило его тоской такой силы, что у него перехватило дыхание. Кит схватился за голову и начал раскачиваться, но уже спустя мгновение вдруг понял: то, что он нашел однажды, можно ведь найти снова. Да почему нет? Первый раз это произошло случайно; он даже не собирался искать Колодец Душ. Но теперь… Теперь он приложит все силы, чтобы найти чудесное озеро, он войдет в эту благодатную воду!

С этой мыслью Кит достал лей-лампу. Надо же, какая любопытная штуковина! Сейчас она была совсем темной, не светилось ни единого огонька. Активность невесть откуда взявшейся лей-линии на нуле. На всякий случай он помахал устройством. Лампа молчала. Кита захлестнуло чувство потери. Он не может вернуться прямо сейчас на берег дивного озера. Придется ждать, пока лей-линия оживет. Он сунул прибор обратно в карман; позже он еще посмотрит. А пока… Кит прислушался к ритмичному дыханию спящего Эн-Ула, и не заметил, как сам задремал.

В полусне Кит отпустил сознание на волю… мысли его обратились к Вильгельмине. Интересно, что она сейчас делает. Все еще ищет его? Беспокоится, не случилось ли с ним чего? А чего бояться? Он нашел свое место среди жителей Речного Города. Да, с удобствами здесь не очень, но ведь Кит не просто выживает, он живет полной жизнью. Да, наверное, он был бы не прочь вернуться домой, но не сейчас. Сейчас его место здесь. Видимо, так и было задумано…

Мысли о Вильгельмине, ищущей его, пробудили у Кита желание как-то сообщить ей, что у него все в порядке, он готов ждать сколько угодно.

— Со мной все в порядке, Мина, — пробормотал он. — Не волнуйся. Не торопись. Я буду ждать тебя.

Теперь уже Кит спал по-настоящему. Когда он снова открыл глаза, в Костяном Доме стало темнее. Он зевнул, потянулся, огляделся и понял, что за ним наблюдают.

— А-а, Эн-Ул, ты проснулся, — сказал он вслух, формируя в уме образ просыпающегося человека.

Древний издал обычное удовлетворенное хмыканье, которое Кит давно определил как согласие, и перед мысленным взором Кита предстало племя, сидящее у костра и поедающее мясо… сразу вслед за этим ему явился образ широко открытого рта.

— Ты проголодался? — спросил Кит, потирая живот жестом, по его мнению, выражающим голод. — Вернёмся в лагерь? — Он пальцами изобразил идущего человека и мотнул головой в сторону ущелья.

Снова раздалось одобрительное ворчание, и старый вождь собрался вставать. Кит помог ему сесть.

— Можем не торопиться, — передал он мыслеобраз. — Куда нам спешить?

Некоторое время они еще посидели молча, а затем Эн-Ул начал выбираться из дома. Кит последовал за ним. Снаружи стояли ранние сумерки. В лесу царила тишина. Только иногда слышался мягкий шлепок —снег падал с ветвей. Пахло сосной. Эн-Ул постоял, оглядываясь вокруг, прислушался и направился домой, к скальному уступу, где ждало племя.

Ночь застала их в пути. Они как раз спустились в долину. Еще немного, и Кит увидел свет факелов, пробивающийся сквозь деревья, а вскоре их приветствовали люди, вышедшие им навстречу. Кит еще раз поудивлялся шестому чувству этих людей, для себя он называл его мысленным радио, которое позволяло им связываться друг с другом даже на приличном расстоянии. Может быть, речь их и не была красива, но с точки зрения телепатии они были волшебниками.

Внешний вид людей племени тоже был весьма обманчив. Случайный наблюдатель имел все основания предположить, что типичный представитель племени лохмат, неуклюж, медлителен и неповоротлив, короче говоря, никак не мог считаться утонченным. Но на самом деле люди племени, приютившие Кита, были сплошь проворными и гибкими, обладая при этом особой грацией. По лесу они ходили совершенно бесшумно, да и увидеть их было непросто; они безошибочно находили любую пищу, бегающую, летающую или скрывающуюся в земле; они обладали неистощимым терпением. Конечно, их коренастые, мускулистые тела не годились для бальных танцев, но их выносливости позавидовал бы верблюд. Да, они выглядели лохматыми, но за те несколько месяцев, что Кит прожил с ними, он тоже изрядно оброс и понял, что во многих отношениях проще обходиться без ножниц и бритвы.

После долгих похлопываний и одобрительного ворчания все вместе направились в сторону скального выступа. Кит с удовольствием подумал, что возвращается домой, что у него есть здесь свое место, но в то же время не забывал о Колодце Душ. В свете этого нового для него знания даже родилась мысль о том, что, наверное, неслучайно он попал в рай именно из Костяного Дома. Так, может, у его пребывания здесь есть какая-то особая цель? Впрочем, мысль скользнула по краю сознания и исчезла, но после нее осталось нечто неосязаемое, изменившее его взгляд на окружающее. Он вспомнил слова сэра Генри: случайностей не бывает. Значит, ему нужно быть именно здесь и именно сейчас. Знать бы еще, зачем и почему.

Теперь они все вместе с удовольствием топали по тропе, поскрипывая снегом под ногами. Прошли вдоль берега реки и, наконец, подошли к скальному уступу, давшему приют племени. Кит замерз. На краю уступа днем и ночью горел большой костер. Вокруг него располагались спальные места: лежаки из сухой травы, накрытые шкурами. В глубине уступа размещались кладовые для еды и воды, так что все было под рукой.

Кит протолкался поближе к огню и теперь отогревался. На палочках шипели полоски оленины, наполняя воздух ароматом жареного мяса; их передавали из рук в руки. После ужина племя стало устраиваться на ночлег. Кит долго сидел у костра, глядя в огонь и думая о пережитом в Костяном Доме. Но усталость давала о себе знать; он нашел место среди других тел и заснул под шипение тлеющих углей.

Всю ночь шел снег. Он не прекратился и утром, когда Эн-Ул собрал все племя. Кит сразу понял, что происходит нечто необычное. Все молчали, ожидая, что будет делать Древний. Эн-Ул обвел взглядом собравшихся и хмыкнул. В сознании Кита тотчас возник образ тускло мерцающего света и руки. Рука была красной, по ней струилась кровь... или краска? Затем он увидел животных — целые стада оленей и антилоп, а также огромных медлительных мастодонтов — они шли и шли по огромной равнине, покрытой высокой травой.

Изображение померкло, и, к удивлению Кита, охотники клана все как один начали раскачиваться взад и вперед, одобрительно покряхтывая. Кит сосредоточился, он ждал продолжения, однако на этом все и кончилось. Вождь Дардок поднялся и взял копье. Он воздел его над собой и издал низкий, рокочущий звук, словно рев лося или буйвола. Остальные охотники повторили за ним и жест и звук. Потом они, не говоря ни слова, спустились по узкому проходу в долину. Дардок шел последним. Перед тем как скрыться за поворотом, он обернулся. Эн-Ул издал странный щелкающий звук. Дардок задумался, между ними произошел неслышный обмен мнениями, и Кит понял, что говорили о нем. Дардок крякнул в знак согласия, а Эн-Ул протянул руку и положил ее на голову Кита.

Волна тепла прокатилась по всему его телу, и мысленным взором Кит увидел себя идущим с охотниками. Дардок выжидающе посмотрел на него. Кит понял, что ему предстоит сопровождать охотников в экспедиции. Дардок нагнулся, сгреб угли из костра и высыпал в сосуд, выдолбленный из дерева. Присыпал угли золой, чтобы сохранить их, поднял копье и покинул уступ скалы.

Кит последовал за вождем по тропинке к замерзшей реке, в день, белый, как кость.