Хейвен Фейт села на край кровати и зашнуровала хорошие крепкие сапоги с высокими голенищами. Берли обещал научить ее тонкостям перехода, она по-прежнему для себя называла переход лей-прыжком, и до сих пор Черный граф — как она про себя окрестила его — держал слово. Он брал ее с собой в несколько путешествий по разным мирам, показывал, как распознавать некоторые тонкие элементы силовых линий. Под его несколько бессистемной опекой она начала осваивать кое-какие базовые навыки, необходимые не только для прыжков, но и для того, чтобы ориентироваться в незнакомых новых местах.

Графа нельзя было назвать кладезем мудрости, но, по крайней мере, он показывал ей, как это все работало. Хейвен понимала, что утаивает он намного больше, чем говорит. Например, из долгого общения с дядей она знала, что где-то в иных мирах скрыт бесценный приз, который Берли и его люди стремились найти. Граф никогда об этом не упоминал, и Хейвен сочла за лучшее притвориться, что ничего об этом не знает. Она сообщила, что ей известно только об исследовании других миров, связанных лей-линиями, об открытиях и картографировании.

Знала она и о том, что Берли отчаянно хочет заполучить Карту на Коже, но пока ему даже мельком не удавалось взглянуть на эту бесценную вещь. Это ее удивило, учитывая огромные траты средств, времени и сил. С другой стороны, те, кто владел хотя бы частью карты, теперь лежали в египетской гробнице — убитые Черным графом. И это была причина, по которой она будет вечно ненавидеть его.

А в остальном — пришлось бросить Кита и Джайлза… Что ж, как это ни прискорбно, этого требовала простая целесообразность, ничего тут не поделаешь. В той ужасной ситуации — в плену, рядом с телами Козимо и дяди Генри, — ничего другого просто не оставалось…

Сидеть взаперти и ждать смерти она не хотела. Если она останется жить, она сможет сражаться. Это же так просто. А если ей удастся оставаться в живых достаточно долго, чтобы освоить технику лей-прыжков, и получить необходимые знания, то есть все шансы, что она сможет вернуться в гробницу и спасти друзей. Другого выбора не было. Она не сожалела о том, что сделала, но ненавидела Берли за то, что он создал эту проблему. Подлец и грубиян.

Она притворялась послушной сообщницей — принимала опеку строгого и бдительного надзирателя. Даже изображала дружеское отношение и кокетливую манеру общения, убеждая его, что со временем сможет стать для него чем-то большим, чем ученица, возможно, даже любовницей. Она искусно играла на эгоизме и тщеславии своего мрачно-красивого компаньона, создавая у него впечатление, что он, как старший и мудрый хозяин, достоин ее восхищения. Она использовала свою красоту и прочие женские уловки, чтобы подпитывать его мужскую гордость. А Хейвен Фейт прекрасно знала, что может быть весьма привлекательной.

На этот раз игра стоила свеч, поскольку Берли, вопреки первоначальному решению, все-таки позволил ей сопровождать его в Богемию. Он не первый раз ходил туда, но ходил все время один. Смысла его стремлений Хейвен пока не знала. Но это ее не беспокоило, а вот то, что он собрался идти без нее, только укрепило ее решимость сопровождать его. Она пустила в ход все свое обаяние и добилась нужного результата.

— Это будет не простое путешествие, — говорил он ей, когда они садились в карету тем же утром. — Мы воспользуемся тремя лей-линиями. Первая находится в нескольких милях отсюда, а вот вторая и третья потребуют определенных усилий. Они не близко. Вы уверены, что хотите сопровождать меня? Еще не поздно передумать.

— И не попасть в это чудесное место? О Праге я много слышала, — сказала она, мило улыбаясь и укладывая свой рюкзак в карету.

— Кто вам сказал, что мы едем в Прагу? — насторожился Берли.

— Никто, — отрезала она. — Я сама догадалась. Разве я не права?

— Садитесь, — вместо ответа сказал Берли, открывая дверцу кареты.

— А разве ваши наемники не будут вас сопровождать? — спросила она, усаживаясь на сиденье напротив него.

— Не сейчас. Мы встретим их позже. — Он поднял верх кареты, кучер щелкнул кнутом, и они поехали. Берли с сомнением посматривал на нее. — Я вызываю их только тогда, когда они могут понадобиться. Я все-таки жалею, что дал вам уговорить себя.

— О, — она надула губки, — мне что, одной дома сидеть? Это скучно, когда вас нет. И вы, помнится, обещали научить меня всему, что нужно знать о лей-прыжках. Вы намерены выполнять свое обещание?

— Ладно, — он махнул рукой, — но тогда постарайтесь извлечь пользу из этой поездки. Долго мы там не пробудем.

— А зачем тогда вообще туда идти? — с вызовом спросила она. — Столько хлопот! Ради чего?

— Это очень важно, — раздраженно ответил он. — Я заказал там прибор, совершенно необходимый, и собираюсь его забрать. Так что мы только туда и обратно.

Она не стала развивать тему.

— Мне очень хочется посмотреть на этот сказочный город, — сказала она, одаривая Берли улыбкой. — Одно это наверняка будет стоить всех усилий.

— Посмотрим, — проворчал он, несколько смягчившись. Хейвен поставила себе плюс. Ей удалось в очередной раз обмануть его обаянием и невинной улыбкой. — Возможно, удастся показать вам дворец. К тому же император Рудольф горит энтузиазмом, а от него зависят наши средства. Он достаточно щедрый император, и к тому же полный дурак. Если случай представится, вам понравится встреча с ним. Да, вот еще… На старой площади открылась кофейня. По-моему, первая в Европе.

— В Лондоне тоже есть кафейни, я, правда, в них не бывала. Но с удовольствием посмотрю на это место в Праге, заодно и кофе попробую.

— Поглядим, — согласился он. — Я просил вас захватить сменную одежду. Не бродить же по Праге в таком виде. — Действительно, ее дорожная одежда, состоявшая из простого серого льняного платья и сапог, не очень-то годилась для дворцового приема. — Перед императором не стоит появляться в образе доярки.

— Вы правы, — беспечно согласилась она. — Как вы сказали, я захватила шелка и кружева как раз для такого случая.

Добравшись до первой лей-линии, Берли отослал карету. Первый прыжок получился самым обычным, Хейвен испытала привычную дезориентацию и тошноту, вызванные внезапным перемещением. Они оказались в сельской местности, в лесистой речной долине, лишенной признаков человеческого жилья.

— Где мы? — спросила она, едва вернув себе способность говорить.

— Понятия не имею, — нетерпеливо отозвался Берли. — Вы пришли в себя? Нам предстоит немалый путь.

— Мне искренне жаль, если мое неуместное поведение доставило вам неудобства, милорд, — язвительно ответила она и вытерла рот рукавом. — Но тут уж ничего не поделаешь.

Хотя она все больше привыкала к тому, что называла морской болезнью, сопровождающей прыжки, привести себя в порядок сразу не получалось, а Берли с трудом терпел такие слабости.

— Как только будете готовы, надо отправляться, — раздраженно сказал он и пошел вперед.

— Здесь есть люди?

— Ни одного не видел.

— Довольно странно…

— Да ничуть! Сами подумайте, — он споткнулся и выругался вполголоса, — наш мир не всегда был таким многолюдным, как сейчас. На протяжении долгих эпох обширные области — да что там, целые континенты — были безлюдны. Из этого я делаю вывод, что мы посетили одну из таких девственных территорий. Короче говоря, в этом мире люди могут быть, — я бы удивился, если бы их не было, — но здесь и сейчас их нет.

— И вы никогда не исследовали этот мир?

— Напрасная трата времени, — усмехнулся он, махнув рукой в сторону пустынных равнин. — Ничего интересного здесь нет.

— Ладно. Будем считать, что это просто пересадочная станция.

— Промежуточная станция, да. Таких мест много. Возможно, у них может быть свое предназначение, но для меня они служат просто местом перехода от одной лей-линии к другой. — Он прошел еще немного и продолжил: — Следующая лей-линия находится в нескольких милях, и на пути туда нет ни городов, ни деревень, ни ферм, вообще ничего такого.

— Как вы узнаёте, что попали именно туда, куда хотели?

— Дорогая моя, — сказал он с сардонической усмешкой, — у меня есть кое-какие средства, как вам известно. Я давно занимаюсь этим делом, и те области, которые мне нужны, я знаю очень хорошо.

— Такие, как в Египте?

— Да, — согласился он. — Египет я знаю, по крайней мере, несколько эпох, которые меня интересуют. — Он прошел еще несколько шагов и добавил: — Пока интересуют.

Лорд Берли не пользовался никакими заметками, путешествуя по знакомым местам, но Хейвен составляла свою карту. Пользуясь дневником сэра Генри, она начала описывать места, которые посетила, расположение лей-линий и любые важные особенности, которые она считала нужным отметить. Пока это выглядело довольно многословно, но она работала над тем, чтобы с помощью условных знаков делать записи более компактными и точными.

Это было хорошее умственное занятие, и она была уверена, что в будущем это может пригодиться. По крайней мере, было чем заняться, когда она оставалась одна, что случалось чаще, чем ей хотелось. Берли далеко не всегда брал ее с собой, многие свои путешествия он совершал, вообще ни слова не говоря об их причинах. В свои планы он не собирался посвящать ее категорически. Это только укрепило решимость Хейвен узнать то, что он знал, то, что он скрывает или чем не хочет делиться.

Зачем Берли предложил ей идти с ним, она тоже не знала. До сих пор он не предъявлял ей никаких неуместных требований, не допускал заигрываний; просто позволял их отношениям развиваться естественным образом. Хейвен это вполне устраивало.

Из-под низких серых туч тянуло свежим ветерком. Воздух был чистым, прохладным и с запахом дождя. После опушки леса они поднялись на возвышенность. Перед ними открылась речная долина. Вдалеке неровной линией поднималась гряда невысоких холмов, но на самой равнине не было видно ничего, кроме зеленого океана травы.

Хейвен огляделась и не могла не задать вопрос:

— Как вы найдете здесь лей-линию?

— Есть способы, моя дорогая. — Он начал спускаться в долину.

Наверное, у него все-таки есть карта, подумала Хейвен, хотя он ей не пользуется. Через некоторое время они подошли к узкому V-образному оврагу, похожему на линию разлома. Он шел с запада на восток, пересекая равнину.

— Вон там, — сказал Берли, протягивая руку. — Идемте. Это не займет много времени.

Она взяла его за руку, и они прошли полдюжины шагов. Физический контакт не был так уж необходим, но он повышал точность прыжка. Или, по крайней мере, уменьшал вероятность того, что они могут потерять друг друга. Почему так, ей еще предстояло разобраться.

На первых шагах небо стало тусклее и ниже, трава выше. Порывистый ветер пригибал ее к земле. Пошел дождь, резкий и сильный. Быстро сгущалась темнота.

Она прыгнула и приземлилась с толчком, отозвавшимся в позвоночнике. К горлу подступила тошнота, но поскольку в желудке было пусто, рвоты не последовало. Она только прикрыла рот и тяжело сглотнула. Смахнула капли дождя с волос и огляделась. Темно. На востоке проступили вечерние звезды. Оказалось, что они прибыли на утес над какой-то бухтой. Внизу на берегу стояли лодки, а вдалеке виднелись огни деревни.

— Сегодня время играет против нас, — сказал Берли. — Придется заночевать здесь и встать пораньше утром. Лей-линия в нескольких милях отсюда, по ту сторону мыса.

— У этой деревни есть название? — спросила Хейвен.

— По-моему, Тронхейм.

— Мы в Норвегии?

— Здесь говорят по-датски — или, насколько я могу судить, на каком-то диалекте датского, — но мы не в Норвегии, намного южнее. Наверное, какая-то торговая колония, основанная датскими поселенцами, что-то в этом роде. Рыбацкие лодки заходят сюда за припасами и водой. Есть пара постоялых дворов и несколько таверн. Люди достаточно дружелюбны, если их понимать.

— А что они могут нам сделать?

— Кто знает? Я плачу хорошим серебром, это все, что их интересует.

На постоялом дворе их угостили сытным ужином, включавшим рыбный паштет, черный хлеб, тушеную баранину и зелень. Хозяева отвели им две комнаты наверху, там было достаточно тихо, хотя внизу горланили песни допоздна. Они покинули постоялый двор до восхода и снова двинулись по тропе. Берли привел их к лей-линии, когда утро только занималось, и они переместились в Богемию.

Берли пометил лей-линию маленькими белыми камешками, хотя рядом торчал большой стоячий камень над могильным холмом и, самое главное, виселица на перекрестке. Граф точно рассчитал прыжок — Хейвен слышала, как он тихонько отсчитывал шаги, пока они быстро шли вдоль линии. Опять налетел холодный туман, взвыл ветер, и они шагнули на тихий солнечный склон холма в нескольких милях от Праги. Пришлось прогуляться по сельской местности среди молодых зеленых полей. Зато они подошли к городским воротам как раз в тот момент, когда стражники открывали их.

Вместе с ними в город стремились торговцы и прочий люд, прибывающий по дневным делам; они миновали ворота, прошли по узким улочкам и пересекли широкий красивый мост. Здесь Берли наконец остановился.

— Очень похоже на Лондон, — заметила Хейвен, одобрительно поглядывая по сторонам. — Только поменьше и почище. Но сходство определенно есть.

— Дворец на вершине холма, — сказал Берли, указывая на самую высокую точку города. — А кто сейчас правит здесь?

— Рудольф Второй, — ответила Хейвен. — Это всем известно. Зачем вы спросили?

— Хотел убедиться, что вы сами знаете. — На башне собора зазвонили колокола. Звон подхватили остальные колокольни, созывая верующих на мессу.

— Мы увидим Его Величество? — спросила Хейвен. — Я бы с удовольствием познакомилась с ним.

— Вполне может быть. — Берли задумался. — Если он узнает, что я посетил город, то может назначить аудиенцию. Он вбил себе в голову, что возрождает науку, и любит считать, что держит руку на пульсе всех новых направлений.

— Вы из-за этого выбрали Прагу, когда заказывали свой прибор?

Берли бросил быстрый взгляд на свою спутницу. Сообразительная девчонка. Похоже, под этими рыжими кудрями скрывается довольно гибкий и быстрый ум.

— Отчасти, моя дорогая. Наука здесь в зачаточном состоянии, но здешние мастера вполне годятся для моих целей. Они многое умеют и не задают лишних вопросов. — Он помолчал, а потом добавил: — В отличие от вас.

— Вы мне льстите, сэр, — беззаботно ответила она.

Улица круто поднималась к дворцу, минуя ряды аккуратных домов и магазинов. Люди, идущие по своим делам, казались неплохо одетыми, состоятельными и, главное, чистыми. Ступени домов мыли, окна тоже, даже улицы подметали, а мусор складывали аккуратными кучками. Их потом увозили дворники на тележках.

Хейвен все высматривала кофейню, надеясь уговорить Берли остановиться и выпить чашечку модного напитка. Но ничего похожего на глаза ей так и не попалось. Дошли до дворцовых ворот и свободно вошли внутрь огороженной территории. Однако там их встретили два гвардейца в блестящих серебряных нагрудниках и шлемах. Они скрестили пики, церемонно преграждая путь, внимательно выслушали Берли, на грубом немецком языке перечислившего свои имя, титул и род занятий.

Видимо, стражников это удовлетворило, потому что они подняли пики и позволили посетителям следовать дальше; они прошли под статуей Святого Георгия, расправлявшегося с драконом, и вступили в большой вестибюль дворца. Навстречу вышел один из имперских швейцаров, чьей обязанностью было провожать гостей императора в нужное место.

Берли снова сказал несколько слов, в результате их провели через лабиринт комнат, которые и были имперской резиденцией.

— Вы говорите по-немецки? — спросил Берли, пока они шли по длинной галерее.

— Нет, я совсем не знаю языка, — призналась Хейвен.

— Э-э, вы знаете больше, чем вам кажется, — сообщил ей граф. — Раз вы говорите по-английски, то уже знаете примерно тысячу слов, если не больше. Однако говорить вам не обязательно. Просто слушайте внимательно, и вы сможете уловить большую часть того, о чем пойдет речь. Остальное поймете по жестикуляции и по ситуации. Люди в Богемии довольно предсказуемы.

Возле больших дверей они остановились. Швейцар постучал, и голос изнутри что-то ответил. Швейцар поклонился и отошел, оставив их перед дверями.

— После вас, дорогая, — галантно проговорил Берли.