В Европу татаро-монгольские орды пришли в 1223 году. Обогнув с юга Каспийское море, разорив Азербайджан и Грузию, полчища Чингисхана вторглись в половецкие степи.

На помощь половцам пришли русские. В знаменитой битве на реке Калке среди многих русских людей погибли смертью храбрых козельский князь Мстислав Святославович и его сын.

Битва на Калке кончилась поражением русских и половецких войск. Но и татаро-монголы, обессилев, вынуждены были вернуться в Среднюю Азию и в течение тринадцати лет не беспокоили русских.

Вторичное вторжение на Русь татаро-монголы предприняли в 1236 году уже со стороны Урала. Черные тучи нависли над русской землей. Раздираемые феодальной междоусобицей, русские княжества были бессильны дать должный отпор захватчикам. И хотя жители ряда городов героически сражались за честь родной земли, они не смогли остановить стремительной и грозной лавины нашествия.

Один за другим пали Рязань, Пронск, Коломна, Москва, Владимир, Ростов. На реке Сити погиб в битве великий князь Суздальский Юрий II. Орды захватчиков двигались в направлении Новгорода. Богатства этого города привлекали татаро-монголов. Однако Батый получил сведения о значительных силах, сосредоточившихся у Новгорода. Наступила оттепель. Дороги оказались непроезжими. В болотах вязли кони и тонули люди. Батый твердо решил изменить направление своего похода и отправиться на юг, в Кипчакские степи.

Убивая жителей от старого до малого, превращая в пепел драгоценности и народное добро, захватчики преследовали одну цель: запугать русских людей, затушить всякую искру сопротивления. Чванливым и самоуверенным ханам стало уже казаться, что дорога им всюду открыта и никому из русских не придет в голову мысль о сопротивлении. Они подошли к границе Половецкой степи и здесь встретили городок Козельск.

Обычно бойкий и шумный, этот сторожевой пост и крепость русских притих, словно чего-то выжидая. Казалось, что в городе никого нет. Леса стояли дремучей стеной. Реки в эту раннюю весну разлились, стали бурными, пугали своими темными омутами. Болота приходилось далеко обходить: уж очень широкими трясинами выступали они среди леса и луга.

Татары выбивались из сил, преодолевая весеннюю хлябь на пути к Козельску. Начальствующий над одним из передовых отрядов темник Гуюк-хан решил поставить войско в город на отдых. Но одно решил Гуюк-хан, другое — козельчане. Они решили не пустить врагов в город и упорно сопротивляться. 25 марта 1238 года начались тяжелые бои. Татары пробовали взять город приступом. Но храбрые козельчане не только отбивали приступы неприятеля, но сами бросались в атаку в гущу полчищ противника, резались с ними ножами и короткими мечами, разбирали деревянные дома, подымали бревна на стены, а ночью метали их на врагов. Со стен города козельчане поливали захватчиков горячей смолой. Они уничтожали стенобитные машины татар, делали ночные вылазки, наводя ужас на тех, кто привык сам сеять ужас.

Расчеты татаро-монголов быстро овладеть Козельском провалились. Захватчики хотели поскорее уйти в приволье Дикого поля. В орде началось разложение. Многие просто бросали оружие и бежали на юг. Отряды, идущие с севера, узнав о необычной смелости козельчан, не решались встретиться с отважными защитниками маленького города, спешили проскочить мимо Козельска, чтобы скорее достичь спокойных Кипчакских степей.

Гуюк-хан решил снять осаду. Об этом узнал сам предводитель татаро-монгольских войск хан Батый. Он пришел в ярость и поспешил лично прибыть на козельское поле битвы. То, что увидел Батый, поразило его. Татары сражались уже несколько дней, но в город так и не проникли. Горы трупов валялись у стен.

Казалось, что сама природа помогала козельчанам. С запада — крутые холмы и взгорья, с юга, с севера, с востока — реки, а за ними — непроходимые леса, болота. Обойти город трудно, взять приступом — еще трудней. Но Батый, не считаясь с потерями, потребовал взять Козельск. Он взял на себя руководство осадой, обложил город тесным кольцом отрядов, слывших непобедимыми. Эти «бешеные», как их называли, под руководством соратника Батыя богатура Сабудая перехватили пути отступления отрядов Гуюк-хана и погнали их обратно к стенам Козельска.

Батый не сразу пошел на приступ. Он приказал своим послам сказать «горстке безумных», что если они «покорно склонятся во прах», то он «им их дерзость прощает».

Но козельчане даже не пустили в город послов Батыя. Князь Василий, которому принадлежал город, был малолетним и, конечно, не мог играть решающей роли при обсуждении вопроса о судьбе города. Решил его сам народ. По зову колокола козельчане собрались на городское вече. Здесь старейшины прямо поставили вопрос: как быть? Сдаться или сражаться? А вдруг не хватит сил для сопротивления — что тогда?

Летописец отметил: «Козельчане совещашася решили не сдаваться Батыю». В русской литературе осталось немало произведений, где эта решимость козельчан — лучше умереть, но не сдаться врагу, нашла свое отражение. Так, поэт А. П. Степанов (1771–1837 гг.) — участник итальянского похода Суворова, отец знаменитого художника и редактора журнала «Искра», написал в 1818 году поэму «Предание о Калуге». В ней Степанов поэтически воспроизводит момент решения козельчанами судьбы родного города. Когда воинов спросили:

Другой талантливый русский поэт А. А. Навроцкий (1839–1914 гг.) в поэме «Злой город», посвященной обороне Козельска, приводит обращенные к согражданам слова старого козельчанина на городском вече:

Громкое «клянемся» и лес поднятых рук были ответом на клич старого козельчанина.

Батый, узнав о том, что его требование отвергнуто, приказал послать на приступ отборную и свирепую рать и отдать этой рати город, как добычу.

Все более свирепел Батый. Он решил послать новую рать, чтобы «с удвоенной силою приступ начать, вконец истребить непокорных».

Семь недель, или сорок девять дней, продолжалась ужасная битва. Ценой многочисленных потерь татарам удалось пробить стену города, и тогда лавина врагов ворвалась в Козельск. Началась ужасная резня. Обезумевшие татары во многих местах подожгли город. Но его защитники продолжали сражаться, а женщины и дети боролись с пожарами. Однако зарево появлялось то в одном, то в другом конце города. Чтобы укрепиться в засаде от врагов, козельчане разбирали на бревна оставшиеся дома и делали из них искусственные укрепления. Предпочитая умереть, но не сдаться врагу, тяжелораненые добивали себя.

Враги пошли на последний приступ. Заполыхал собор. Зарево взвилось над его куполом. А из глубины собора полились мощные слова песнопения. Это русские люди, верные долгу, гибли в огне, но не сдавались.

«Бысть брань великая и сеча зла», — пишет летописец. В ряде литературных источников указывается, что на помощь воинам-козельчанам приходили их жены, дети и старики. Все пошли в ножи, выбили врагов из города и под стенами дали последнюю битву. Силы врага во многом превосходили силы защитников города, и исход битвы был в конце концов решен. Как указывает летописец, все жители Козельска были перерезаны, но и татары в последний день сражения оставили на поле боя четыре тысячи трупов. Тела трех любимых темников Батыя так и не нашли.

Летописец говорит, что малолетний козельский князь Василий утонул в крови.

Взяв наконец город, хан Батый в ярости приказал сжечь его до тла, а пленных изрубить. Но любимый его воевода Ахмат сообщил Батыю, что пленных нет, «в живых никого не осталось». Тогда началось надругательство над мертвыми. Чтобы показать свои трофеи, Батый велел отрубить у всех мертвых головы и сложить их в курганы.

Следует полагать, что козельчане сумели перед концом битвы отправить часть стариков, женщин и детей в лес, где они спаслись и после отхода татар пришли на пепелище. Именно они, оставшиеся в живых козельчане, могли похоронить павших защитников Козельска в братской могиле, над которой был поставлен каменный крест. В памяти народной сохранилось, что эта братская могила находится на юго-западной окраине современного Козельска. Совсем недавно при раскопках были обнаружены многочисленные черепа. Это и есть остатки тех отрубленных голов, которыми Батый хотел продемонстрировать свое могущество. Батый наименовал Козельск— «злым городом» (Могу-Болгусун).

Поэт Навроцкий очень ярко показал конец козельской битвы с татарами. Вот что он пишет:

В 1776 году, когда Козельск стал уездным городом Калужского наместничества, ему был присвоен специальный герб. В Указе императрицы Екатерины II было сказано:

«Во время нахождения Батыя на Россию, сей город, быв уделом малолетнего князя Василия Титыча, был осажден татарскими войсками, и, хотя малолетство князя явилось бы долженствовать ослабить его жителей, но… они рассудили сделать вылазку и обще… погибнуть или спастися. Сие ими исполнено было, но от превосходящего числа татар были все побиты… Самою своею смертию засвидетельствовали свою верность. В напоминание сего приключения герб им полагается: в червленом поле, знаменующем кровопролитие, накрест расположенные пять серебряных щитов с черными крестами, изъявляющими храбрость их защищения и несчастную судьбину, и четыре златые креста, показывающие их верность».

Упоминает об исторической битве под Козельском К. Маркс:

«Батый изменил направление, испугавшись болот и непроходимых лесов; он двинулся в область Калуги, взял приступом Козельск, оборонявшийся в течение семи недель». (Архив Маркса и Энгельса, т. VIII, стр. 144.)

□ □ □

В четырнадцатом веке Московское княжество сделалось одним из сильнейших на Руси. Москва возглавила борьбу против татаро-монгольского ига. В 1380 году в верховьях Дона, на Куликовом поле, у реки Непрядвы, русские войска под руководством князя Дмитрия Ивановича Донского жестоко разгромили захватчиков. Но набеги татар на Русь продолжались и после этого.

Московские князья старались укрепить не только Москву, но и дальние подступы к ней. Козельск оказался одним из значительных пунктов, где можно было держать большой гарнизон и умело подстерегать и обезвреживать врага. Находился он в лесах. Устроив лесные засеки, русские делали почти недоступными для врагов подходы к главным городам страны. Еще в 1376 году, чтобы укрепить самостоятельность козельского княжества и иметь возможность лучше обороняться от набегов татар и от угрожавших тогда Руси литовцев, козельский князь Иван Титович вступил в тесный союз с великим князем сильнейшего Рязанского княжества Олегом Ивановичем. Союз этот был скреплен браком Ивана Титовича с дочерью Олега. Но после смерти Олега Козельск лишился самостоятельности.

Князья могли тогда дарить, уступать и менять города. Козельск несколько раз переходил из одного княжества в другое. Это обессиливало город, но все-таки патриотизм и стойкость козельчан давали о себе знать врагам.

В 1425 году литовцы совершили набег на Калугу и Козельск. Но овладеть этими городами не удалось: они имели хорошие крепости и стойких защитников. В 1445 году Козельск временно подпал под власть Литвы, а уже через четыре года он находился снова в руках русских и вскоре окончательно отошел к Москве. На этом кончилась история Козельска как удельного города.

В 1497 году Иван III заключил мир с Литвой. На вечные времена Литва отказывалась от притязаний на пятнадцать городов, в том числе и на Козельск.

Вся тяжесть борьбы была обращена против татар, сосредоточившихся в Крыму. В Козельске, Белеве, Крапивне, Туле были расквартированы постоянные гарнизоны, и эти города стали «на бережении Москвы от крымцев».

Вновь претерпел большое разорение наш город в 1480 году, когда хан Ахмат после «стояния на Угре», знаменовавшего окончательное падение татаро-монгольского ига, поджег и ограбил Козельск. Однако татары поспешили уйти, боясь возмездия со стороны русских.

Усилив в Козельске гарнизоны, Иван III начал строительство Козельской засечной черты, назначение которой состояло в охране подступов к Москве. Тридцать верст Козельской засечной черты — а она составляла часть общей засечной черты от польской границы до Рязани — были укреплены рвами, настами, лесными завалами, имели пять ворот с надолбами и опускными колодами (шлагбаумами). Крепость и стены Козельска в третий раз были отстроены заново.

Еще более укрепился Козельск как опорный пункт обороны Московии во второй половине шестнадцатого века. Иван IV (Грозный) обезопасил Козельск сторожевой линией с деревянными крепостями. Город был окружен деревянными рублеными стенами с двумя проезжими и шестью глухими башнями. Стена имела длину около четырехсот саженей, земляной вал — 450 саженей. Протяженность Козельской засеки составила ужо 111,6 версты. В этой засечной черте были установлены пять укрепленных ворот в районе теперешних населенных пунктов Буда, Кцынь, Кирейково, Киреевское, Шепелево.

Иван Грозный в 1566 году лично приезжал в Козельск для осмотра состояния засечной черты, наличия засечной стражи, ее готовности к обороне подступов к Москве. Царь нашел, что все это находится в плохом состоянии. В страшном гневе приказал он арестовать козельского князя Лузину, а Козельскую волость передать в опричнину.

Устная легенда повествует о том, что князь Лузина бежал от царского гнева в Литву, где был принят на службу к королю. В подтверждение этой легенды можно сказать, что и сейчас в городе Гвоздеце, что в Западной Украине, имеется католический монастырь, в одном из костелов которого на мемориальной доске выгравировано: «Церковь сия построена… вдовой… князя Козельского Михаила Лузины».

Грозный стал ссылать под Козельск на охрану засечной черты от набегов врагов провинившихся и ненавистных ему людей. Об этом, в частности, рассказывается в известном романе А. К. Толстого «Князь Серебряный». Царь приказал князю Никите Романовичу Серебряному и прибывшему с ним к царю отряду станичников: «Пусть идут к Жиздре в сторожевой пост. Коль охочи они на татар: будет им с кем переведаться». А потом в романе описывается, как отряд, возглавляемый Никитой Романовичем, углублялся в темные леса, которые соединялись с Брянским дремучим лесом: это и есть наш Козельский лес.

Как известно, роман «Князь Серебряный» заканчивается кратким сообщением: «Через семнадцать лег вспомнил Грозный, что он послал Серебряного к Жиздре служить. Но старый боярин, бывший когда-то воеводой в Калуге, отвечал, что князь в тот самый год, как пришел на Жиздру, убит татарами и вся его дружина вместе с ним полегла».

Напрасно мы стали бы искать могилу князя Серебряного. Он не был историческим лицом. Это — собирательный образ, прототипом которого был ряд живших во времена Грозного людей. Но мы должны гордиться тем, что здесь, в наших местах, жили мужественные русские люди, не жалевшие жизни для всей Руси.

По завещанию Грозного Козельск достался его сыну Федору.

□ □ □

Козельск в семнадцатом веке являлся не только укрепленным пунктом, но и торговым городом, в котором насчитывалось более пятнадцати тысяч жителей. Это был один из лучших окраинных городов. Вокруг него были построены слободы: Казачья, Заречная, Стрелецкая, или Солдатская, получившая потом название Инвалидной. Издалека съезжались в Козельск торговые люди на ярмарки и базары. По старинной традиции ярмарки в Козельске проводились два раза в год: в конце весны и глубокой осенью. Козельчане тоже ездили во многие города со своими товарами.

В Козельске было 40 церквей. Большую известность получил основанный еще во времена Ивана III монастырь Оптина пустынь. Легенда повествует о том, что монастырь был создан бывшим предводителем шайки лесных разбойников Оптой, принявшим при пострижении в иночество имя Макария. Первое время монастырь служил целям обороны родины, был рассадником просвещения.

Первая крестьянская война, вспыхнувшая в начале XVII века, широкой волной охватила и Калужский край. Намучившись от бояр и боярского царя Василия Шуйского, крестьяне наших мест поддержали вождя крестьянского восстания Ивана Исаевича Болотникова. Часть войск Болотникова при поддержке местных жителей заняла города Козельск, Венев, Михайлов.

Вид Козельской Введенской Оптиной пустыни.

Против Болотникова под Козельск был послан боярин Измайлов. Любимец Лжедмитрия I князь Григорий Шаховской вместе с князем Долгоруким выступили к осажденному Козельску и принудили Измайлова снять осаду этого города. Тогда царь Василий Шуйский послал против Козельска Третьяка-Септова и князя Василия Мосальского. Септов очистил от войск Болотникова город Лихвин, Белев и Болхов. Но Козельск Мосальскому взять не удалось, хотя он имел в своем распоряжении около 8 тысяч человек. Только после того, как Иван Болотников был захвачен в плен, царские войска вошли в Козельск.

Тяжелые испытания выпали на долю крестьян в период польской интервенции. Иноземцы, вторгшиеся в город, получили в свое распоряжение деревни, чинили издевательства над жителями, надругательства над женщинами. В Московской летописи есть рассказ польского пастора Бера Мартина, и в нем, между прочим, говорится:

«Седьмого сентября 1610 года внезапно пришли из стана Сигизмунда вольные люди, в два часа овладели Козельском, побили 7 тысяч жителей, увели в плен воевод, бояр… разграбили добро и ушли, предав пламени город».

Как видим, пастор совершенно хладнокровно рассказывает о страшных действиях так называемых вольных людей, шаек наемников польского короля Сигизмунда. Многие из иноземцев, завладев под Козельском наиболее удобными земельными массивами, так и осели здесь. До самой революции в Козельском уезде было немало их потомков — помещиков с иностранными фамилиями.

Сентябрьский налет на Козельск в 1610 году явился таким ударом по городу и его окрестностям, от которого они не могли оправиться в течение всего XVII века.

Следует сказать, что козельчане с большой ненавистью встречали иноземных поработителей. Когда московский посол Никита Трубецкой прибыл в Козельск с известием о низложении царя Василия Шуйского и с указом боярской думы о присяге польскому королевичу Владиславу, козельчане отказались от присяги Владиславу. Не смея действовать открыто, они послали в Москву выборных с поручением сказать, что когда королевич примет православие, тогда козельчане ему и присягнут.

Вскоре русские люди изгнали польских интервентов из своей страны. Среди подписавших грамоту об избрании на московский престол Михаила Романова были «из Козельска выборный Иван Иванов Щербачев и выборный дворянин Степан Михайлов Юшков».

Польский королевич не хотел отказаться от притязаний на русские богатства. Долго еще пробовал он держать своих ставленников в разных землях России. Так, на украинские земли он поставил воеводу Чаплинского. Удалось Чаплинскому захватить часть подмосковных городов, в том числе и Козельск.

Козельск оставался во владении поляков до 1 декабря 1618 года. Но русские сумели не только силой оружия, но и дипломатическим путем заставить поляков отказаться от притязаний на русские земли. По Деулинскому перемирию Козельск вновь вошел в состав Московского государства, но потерял значение укрепленного пункта Московии, так как границы ее расширились, и Козельск стал уже не окраинным городом, а одним из близлежащих к центру.

□ □ □

После польской интервенции Козельск жил почти все столетие сравнительно тихой жизнью. Помещики наживались за счет крепостных, барщинные крестьяне несли тяжкую кабалу, оброчные уходили на заработки, а потом выплачивали барину тяжелый оброк деньгами и натурой. В разные концы страны тянулись из Козельска и в Козельск обозы с товарами и продуктами.

Среди этой тишины иногда вспыхивали крестьянские бунты. Но их жестоко подавляли, а бунтовщиков ссылали в Сибирь. Довольно значительный бунт был в Клюксах. Крестьяне выступили против ненавистного помещика, подожгли его усадьбу. Более десяти зачинщиков бунта были сосланы в Сибирь, многие «сечены нещадно».

Козельск. Бывшая Калужская (ныне Б. Советская) улица.

Из документов того времени мы узнаем о том, что козельчане участвовали в делах государства. Конечно, это были, главным образом, дворяне, купцы, духовенство. Так, 3 января 1642 года на Государственном совете по вопросу о том, удерживать ли за Россией Азов, взятый у турок русскими казаками, присутствовали выборные из Козельска И. Д. Щербачев, У. Д. Сокольников и И. С. Кошелев.

Конец XVII века был опять тяжелым для Козельска: пожар — пятый за время существования города — превратил большую часть города в пепел. Но Козельск был восстановлен сравнительно быстро. И снова пошла бойкая торговля, закипела жизнь.

Петр I провел в России много реформ, в числе которых были и административные. В 1708 году Россия была разделена на 8 губерний, Козельск входил в состав Смоленской губернии на правах уездного города. В 1719 году страна была поделена на 50 провинций. Козельск вошел в состав Калужской провинции Московской губернии. Из Калужской провинции Козельский уезд был самым населенным: имел на своей территории 5428 дворов.

В общем атласе географического описания Российской империи сказано, что в Козельском уезде считается 59 тысяч душ, один каменный дом, четыре каменных церкви, 103 водяных хлебных мельницы. В городе числилось в 1719 году 1871 житель (861 мужского и 1010 женского пола). Помимо сельского хозяйства и торговли, в уезде стала медленно развиваться кустарная промышленность.

В 1767 году в лесу между реками Жиздрой и Железенкой была открыта железная руда. Проба показала, что в руде содержится 60 процентов железа. Поскольку территория эта была монастырской, монахи завладели рудными богатствами и сдавали землю для разработок и добычи руды в аренду сначала братьям Баташовым, потом заводчику Маслову.

Заводчики платили монастырю по четыре рубля со ста возов руды. И так как для монастыря доход этот был незначителен, а от «копания земли» происходила большая потеря леса, в 1775 году разработка руды была прекращена.

Железная руда была найдена и в районе деревни Копанова (само название произошло от того, что здесь капали землю для добычи руды). Эта руда послужила основой для строительства на берегу реки Серены железоделательного завода. Хозяином завода был купец Криворотов. Он отличался необыкновенной жестокостью. Работающие на его заводе крепостные крестьяне многократно бунтовали. Криворотов вынужден был в середине XIX столетия закрыть завод. Остался след только в виде деревень с названиями Серено-Завод и Копаново.

В 1776 году было учреждено Калужское наместничество, в составе которого Козельск оставался уездным центром. Вот тогда-то императрица Екатерина II и издала Указ о присвоении Козельску специального герба в ознаменование его героических действий в период борьбы с татаро-монголами в 1238 году.

Новое горе — пожар 7 июня 1777 года уничтожил больше половины города. Из 664 домов сгорело 368. Огнем было уничтожено 6 церквей, погибло очень много жителей, в том числе малолетних детей. Но и это испытание не сломило воли козельчан. Они принялись восстанавливать свой город. По просьбе козельчан в Москве был составлен регулярный план города для новой застройки. Теперь центральная площадь вытянулась в длинную, идущую с юга на север Калужскую (теперь Советскую) улицу. Казацкая слобода была перенесена с южной окраины, откуда она всегда защищала город от набегов кочевников, на северную окраину Козельска.

Был построен гостиный двор, в нем находилось 34 каменных лавки. Более десяти лавок расположились в других концах города. Такое обилие торговых точек объяснялось тем, что козельчане наладили обширную торговую деятельность. Предметами торговли были пенька, конопляное масло, сало, мед, воск, рогатый скот. Многочисленные лавки, регулярные ярмарки и базары стали развертываться не только в Козельске, но и в больших селах уезда: Сухиничах, Плохине (ныне Ульянове), Коробках и Касьянове. Воск козельский, сало сухиничское, яблоки клыковские и слепцовские, мед коробкинский славились далеко за пределами края.

А пенька «плохинка» котировалась даже на Лондонской бирже. Эта пенька шла не только на выработку парусов, но и на производство батиста. Наличие хорошей пеньки явилось основой для создания в Козельске у слияния рек Другузны и Жиздры парусных фабрик Брюзгина и Зотова. Фабрики эти имели большое государственное значение. Ведь в то время на морях и реках флот был только парусным. О создании парусного флота особенно заботился Петр I. Его ближайший соратник Яков Брюс получил в дар от императора имения в Плохине и его окрестностях. Он позаботился о специалистах для обработки конопляного волокна. И даже когда парусный флот был вытеснен паровым, производство пеньки не сократилось. Пеньковое волокно пошло на веревочное производство.

В Козельске было создано несколько веревочно-канатных предприятий, заводов по выработке конопляного и льняного масла, которые употреблялись не только в пищу, но и для производства олифы.

Маслобойки работали почти в каждом селении. Понятно, что это были очень маленькие предприятия, не идущие ни в какое сравнение даже с самыми небольшими мастерскими и цехами современной промышленности.