Когда Рудольф приехал в Аугсбург, это был скромных размеров город, где проживало около 50 000 человек (численность населения Берлина составляла в то время 820 000 человек, Мюнхена — около 180 000 человек). Повсюду были каналы с мельничными колесами, уже несколько столетий питавшими энергией промышленные предприятия. Этот город, один из старейших в Европе, некогда являлся важной частью сети торговых путей Древнего Рима. Изначально он именовался Августа Винделикорум — в честь императора Августа.
К началу XIX в. в Аугсбурге развилось текстильное и табачное производство, в нем проживали самые разные представители торгового сословия — купцы, лавочники и т. п. В 1838 г. под руководством Карла Буца, немецкого железнодорожного инженера, протянули 50-мильную{17} ветку, соединившую Аугсбург и Мюнхен, что вызвало подъем промышленности и торговли.
Завершив строительство железной дороги, Буц решил, что Аугсбург — идеальное место для жизни молодого инженера. Он нашел потенциального делового партнера в лице талантливого и имевшего большие связи Карла Августа Рейхенбаха, чей дядя в 1811 г. изобрел печатный станок планшетного типа.
В 1844 г. партнеры приобрели уже существовавшее в Аугсбурге производственное предприятие, и вскоре Буц основал Maschinenfabrik Augsburg (M.A.) — компанию, главной задачей которой стало изготовление тяжелой техники для промышленности: паровых двигателей, паровых котлов, водяных турбин.
В 1864 г. контроль над компанией перешел к Генриху Буцу, старшему сыну Карла. Его чутье и деловая хватка вскоре выдвинули M.A. в ряды лидеров немецкой промышленности — как раз в те годы, когда Германия начинала становиться одной из ведущих индустриальных держав мира. Когда Рудольф Дизель в ноябре 1870 г. прибыл в Аугсбург, Генрих Буц успел заработать почтительное прозвище «Бисмарк немецкой промышленности». Аугсбург служил прекрасной кузницей инженерных талантов, и, если какой-нибудь инженер хотел воплотить в жизнь свою идею, он понимал, что лучше всего обратиться именно к Генриху Буцу из Maschinenfabrik Augsburg.
На протяжении предшествующих четырех веков важнейшие инженерные достижения приходили из Франции и Англии, но теперь положение явно менялось. Германия переходила к экономической экспансии, и Рудольф обнаружил, что находится в одном из главных центров роста немецкого инженерного могущества.
Между войной и промышленностью всегда существовал своеобразный симбиоз. Политический режим, при котором работает ученый, способен оказать решающее воздействие на направление и применение его работы. Промышленный взлет тогдашней Германии во многом объяснялся политическим и военным триумфом Пруссии, стоявшей во главе союза германских стран. После победы над Францией Аугсбург перестал быть одним из городов Королевства Бавария — когда Рудольф приехал сюда, город уже входил в состав Германской империи.
Чтобы понять, в каком политическом климате жил, а позже и работал Дизель, важно вначале разобраться, как создавалась Германская империя и каким образом кайзер Вильгельм I (а впоследствии и его внук Вильгельм II) осуществлял свою власть.
Победив в 1871 г. в Франко-прусской войне, Вильгельм I стал первым германским императором. Отто фон Бисмарк, министр-президент Пруссии, получил пост канцлера Германской империи, а заодно прозвище «железный канцлер». Внук императора, принц Вильгельм II, того же возраста, что и Рудольф Дизель, горячо радовался успехам немецкой армии.
Канцлер Бисмарк стал в Германии главной политической фигурой. Фигура была во всех смыслах впечатляющая: рост более шести футов{18}, широкие плечи. Бисмарк сумел подчинить своей воле даже стареющего императора. Короли и министры всего мира благоговели перед Бисмарком и страшились его: ведь он теперь командовал самой мощной армией на континенте. Еще два десятка лет Бисмарк будет руководить международной дипломатией. Со времен Карла Великого в IX в. ни один государственный лидер не осуществлял свою экспансию в Европе столь искусно.
Франция стала третьим, и последним, театром его стратегических войн, призванных выковать Германскую империю. В 1864 г. Бисмарк провел успешную девятимесячную войну против Дании, в 1866 г. разгромил Австрию. Теперь, добившись того, что Франция перестала быть соперницей и угрозой, Бисмарк завоевал политический капитал и общественное расположение для желанного объединения Германии. Он с давних пор полагал, что германские страны «с вожделением взирают не на либерализм Пруссии, а на ее силу… Великие вопросы сегодняшнего дня будут решены не посредством речей или парламентского голосования… а железом и кровью». На пути к объединению он победил двух императоров и создал третьего.
Бисмарк написал новую немецкую конституцию. Хотя формально Германская империя считалась конституционной монархией, как и Великобритания, Бисмарк гораздо более консервативно, чем британцы, относился к распределению властных полномочий и наделил императора (а заодно и себя) властью большей, чем у британского монарха. На фоне общемировой тенденции к подъему демократических режимов и угасанию режимов авторитарных Бисмарк создал систему власти в традициях старого самодержавного мира. Это фундаментальное политическое различие между Германией и Великобританией будет ощущаться на протяжении нескольких последующих поколений.
Но даже Бисмарк не мог контролировать или предвидеть причудливые изгибы линий династической власти в монарших семействах. В эпоху быстро менявшихся политических альянсов браки между представителями правящих классов являлись важным стратегическим инструментом. В 1858 г. Фридрих III, сын Вильгельма I, женился на принцессе Виктории (Вики), старшей дочери британской королевы Виктории. Их сын Вильгельм II оказался старшим и самым любимым среди внуков и внучек королевы Виктории. Вследствие сложных переплетений родственных связей королевских домов это означало, что Вильгельм II — двоюродный брат британского короля Георга V, с которым тот впоследствии будет воевать.
Однако в те благословенные последние десятилетия XIX в. Англия и Германия находились еще во вполне дружественных отношениях. Несколько германских стран присоединились к Англии в качестве союзников в борьбе против России в ходе Крымской войны (1853–1856), а до этого воевали вместе с ней против французов во время наполеоновских войн (1803–1815). Королева Виктория имела германское происхождение и избрала в качестве супруга и консорта не кого-нибудь, а принца Альберта Саксен-Кобург-Готского. Позже она с восторгом согласилась на брак своей любимой дочери Вики с немецким кронпринцем Фридрихом.
Первенец Вики и Фридриха по имени Фридрих Вильгельм Виктор Альберт, будущий Вильгельм II, появился на свет 27 января 1859 г. в Берлине, столице Королевства Пруссия. Он занимал вторую (после своего отца) позицию в очереди наследников германского престола и был всего на 10 месяцев младше Рудольфа Дизеля.
Вильгельм родился с небольшим физическим недостатком: его левая рука была на шесть дюймов{19} короче правой. В маскулинной прусской культуре этот недостаток вызывал у него сильное смущение. Счастью мальчика отнюдь не способствовало и то, что его мать также чувствовала немалый стыд из-за сухорукости сына. Она писала своей матери в Англию: «Он был бы очарователен, если бы не эта несчастная увечная рука, влияние которой ощущается все сильнее, она отвлекает внимание от черт его лица, вполне приятных… портит его выправку, походку и фигуру, принуждает его неловко совершать все телодвижения… он не способен ничего сделать для себя… Для меня это остается невыразимым источником скорби»[18].
В юные годы главным мучением для Вильгельма стало обучение верховой езде — мать настаивала, что он, как наследник престола, обязан освоить это важное искусство. Обучавший Вильгельма наставник позже писал: «Рыдавшего принца усаживали на коня, не снабдив даже стременами, и заставляли скакать. Он то и дело падал, однако, несмотря на его мольбы и слезы, мальчика всякий раз поднимали и снова помещали в седло»[19].
Много лет спустя, размышляя об этом, Вильгельм подтверждал: «Сама мысль о том, что я не смогу ездить верхом, казалась невыносимой [для моей матери]. Но мне казалось, что я для этого не гожусь из-за увечья. Я постоянно тревожился и страшился. Когда рядом никого не было, я плакал»[20].
Вики винила во всем себя. Роды проходили с осложнениями (тазовое предлежание, по заключению врачей), и в процессе новорожденному раздавили ручку. Понятно было, что ребенок никогда не станет похожим на своего высокого, бравого, привлекательного отца. Мать была буквально одержима этим дефектом сына, что лишь усугубляло его и без того трудное положение. В мае 1870 г. она писала королеве Виктории, что Вильгельм «начинает ощущать отставание от куда менее крупных мальчиков во всех физических упражнениях: он не способен быстро бегать, так как не в состоянии сохранять равновесие; он не может ездить верхом, залезать на деревья, даже резать собственную еду на тарелке…».
Увечная рука Вильгельма и материнская неуравновешенность объясняют, почему он всю жизнь чувствовал такую незащищенность и уязвимость. На всех фотографиях видно, как Вильгельм пытается спрятать руку за спину.
Несмотря на отчаяние по поводу его сухой руки, Вики все-таки посвящала много усилий общему развитию сына и руководила его образованием. Она делала это на британский манер, так как находила немецкую культуру и образование слишком грубыми и вульгарными. Из-за этого Вики не пользовалась особой любовью немецкой знати, но ей было безразлично отношение тех, на кого она взирала сверху вниз.
Неприятие всего германского распространялось и на политику, в том числе на бисмарковскую автократическую форму правления, которую Вики считала несовременной, почти средневековой. Она писала королеве Виктории: «Князь Бисмарк остается единоличным и всемогущим вершителем наших судеб. Только его воля является здесь законом»[21].
Среди самых теплых детских воспоминаний Вильгельма — длительные посещения Букингемского дворца и летней резиденции царственной бабушки (Осборн-хаус на острове Уайт). Неизгладимое впечатление на мальчика произвела величественная роскошь Королевского военно-морского флота Великобритании. Грозная красота могучих боевых кораблей поражала Вильгельма. Он понимал, что они гарантируют безопасность как самой Британии, так и ее владений по всему миру — мощь флота не позволит им перейти в другие руки.
Эти визиты происходили довольно часто. К тому же Вики до конца дней во всех письмах называла Англию своим «Домом» (с большой буквы){20}. Она придерживалась насквозь британского образа жизни, пытаясь с помощью прямого и косвенного влияния внедрить в сознание Вильгельма идею, что английские традиции лучше германских. Ее муж, кронпринц (в 1888 г. он взойдет на трон, однако будет править лишь 99 дней, умрет от рака гортани), неустанно заботился не только о Германии, но и о своей жене. Он поддерживал мысль о либеральном образовании для сына, да и вообще предпочитал либеральную форму правления, менее автократичную, чем та, которую Бисмарк выстроил для Германской империи.
В преклонные годы Вильгельм I делался все более кротким, и Фридрих с Вики все ближе были к трону. Бисмарк сознавал исходившую от них либеральную угрозу, однако разглядел и нового потенциального союзника в борьбе против этой властолюбивой четы, могущество которой неуклонно росло.
Когда юный Вильгельм достиг раннего подросткового возраста, Бисмарк и его министры постепенно стали все больше влиять на направление образования мальчика, исподволь перехватывая контроль у Вики. Цель канцлера состояла в том, чтобы пропитать юношу консервативными принципами и внушить ему прусское чувство порядка. Бисмарк успел завладеть умами немецкого общества и министров. Но ему хотелось принять дополнительные меры, чтобы перетянуть Вильгельма на свою сторону, предвидя борьбу, которая, как полагал канцлер, непременно развернется, когда отец мальчика займет престол. Вильгельма следовало «укрепить», правильно воздействуя на него.
Бисмарк, искусный манипулятор, успешно выполнил свой план. Мировоззрение мальчика и даже сама его натура стали меняться. Ему больше не хотелось совершать увеселительные поездки на родину матери. Он перестал разделять политические взгляды Вики. Отвергая ее настойчивые просьбы, он с энтузиазмом принял свои немецкие корни и возвел на пьедестал великое прусское достижение — объединение Германии. Теперь Вильгельм без особого уважения относился к родителям, зато начал обожествлять деда, именуя Вильгельма I «Вильгельмом Великим» и поддерживая культ первого немецкого императора. Даже в его манерах проявились строгая выправка и отрывистость речи, присущие прусским военным. Он все больше отдалялся от матери.
Размышляя о причинах своего физического недостатка, он вспомнил, что в детстве Вики допускала к нему лишь английских докторов, поскольку считала, что немецкие врачи менее сведущи. Теперь он воспринимал это как настоящее оскорбление. В 1889 г. Вильгельм, вспоминая юные годы, позволил себе вспышку гнева, которая обнажила давно копившуюся в нем ненависть: «Английский врач убил моего отца, другой английский врач искалечил мне руку по вине моей матери».
Внешне Вильгельм II стал суровее, но в глубине души остался мальчишкой, который некогда зачарованно глядел на корабли британского флота, радостно играл у ног обожавшей его бабушки, с почтением относился к британским манерам, традициям, утонченности. Его биограф Дэвид Фромкин отмечал: «Немецкая половина его души вечно воевала с английской. Он бурно завидовал британцам, он сам хотел быть британцем, даже более британским, чем они сами, но в то же время ненавидел их и таил на них обиду, потому что они никогда в полной мере не приняли бы его как своего».
Многие черпают силу в осознании того, что их личность — сплав разных этносов и культур. Для Вильгельма II такая двойственность оказалась источником душевной сумятицы и внутренних конфликтов. Но Рудольфа Дизеля смесь культурных влияний привела к определенной сбалансированности характера. В Лондоне его мать, работая гувернанткой, обучала девочек языкам и изящным искусствам. Отец служил олицетворением строгой, почти военной дисциплины старосветской Германии. Рудольф провел ранние годы во Франции и Германии, вполне безразлично относясь к тому факту, что антагонизм между двумя странами породил мощнейшее политическое соперничество в Европе того времени. Рудольф с радостью признавал в обеих странах свою родину. Он ценил как свои баварские корни, так и культуру новых для себя городов, где ему приходилось жить, особенно парижскую. Он с удовольствием провозглашал себя гражданином мира. Вильгельм же в своей двойственности не мог обрести такого покоя. В его случае военная культура Пруссии вышла на первый план в ущерб теплым чувствам, которые он некогда питал к своей матери Вики и к своей бабушке королеве Виктории.
Ойген Дизель, сын Рудольфа, стал одним из самых видных немецких авторов, писавших на темы культуры и технологии. Позже он скажет о влиянии Бисмарка на империю: «Путеводной звездой для Германии служил образ солдата. И Пруссия, воплощение милитаризма, стала идеалом, в котором немецкая любовь к порядку и организованности смогла найти полное удовлетворение. Германия стала образцом организованности, сильным во всем, что касалось обороны, слабым лишь по части национальной культуры, которую вечно приходилось защищать от нападок. Германия поднялась благодаря мечу, а значит, намерена была и дальше жить мечом. В военной строгости она видела путь к успеху»[22].
Государственная стратегия Бисмарка на деле была более тонкой, чем ее описывает Ойген Дизель. План «железного канцлера» включал множество конкретных стратегических целей. Добившись объединения Германии, Бисмарк на время покончил с жизнью по законам меча и предпочел прагматичное мирное сосуществование, сосредоточившись на развитии немецкой экономики. Впрочем, с чисто политической точки зрения он осознавал: Франция останется вечным противником Германии, пока та удерживает Эльзас и Лотарингию, следовательно, Францию надо подвергнуть политической изоляции. Ключ к успеху таков: следует поддерживать хорошие отношения с прочими великими державами.
У Бисмарка имелась самая мощная в мире армия, однако у Германии почти не было флота, а Британию все эти сухопутные войска мало волновали. Даже флоты Франции и России занимали тогда соответственно второе и третье места, сильно отставая от Британии, прочно утвердившейся на первом. «Правь, Британия, морями» — не пустые похвальбы: она действительно ими правила. Королевский военно-морской флот Великобритании, по сути, делал континентальные армии бессильными — их шансы добраться до английских берегов были столь же ничтожными, как у армии Наполеона в начале XIX в.{21} Но Бисмарк не собирался развивать флот и заниматься заморской колониальной экспансией: он не без оснований полагал, что из-за этого страны-соседи лишь отшатнутся от Германии.
Бисмарк сосредоточился на внутренней политике. Пока он мастерски сплетал паутину альянсов, стремясь добиться прочного мира, немецкая промышленность росла невиданными темпами, ошеломлявшими все прочие страны. В 1871 г. Великобритания являлась главным центром промышленной революции и основным поставщиком угля в мире, сильно опережая по этому показателю всех конкурентов: к тому времени она добывала его по 112 миллионов тонн ежегодно. В том же году Германия добыла всего 34 миллиона тонн угля. Британия продолжала здоровый экономический рост, однако к 1911 г. добыча угля в двух странах сравнялась — просто поразительно!
Еще больше впечатлял рост выпуска стали — материала, крайне важного не только для ведения боевых действий, но и для тяжелого машиностроения. В 1871 г. Германия по сравнению с Великобританией выплавляла очень мало стали. Однако к 1890 г. приблизилась к ней по этому показателю: 2,4 миллиона тонн по сравнению с британскими 3,6 миллиона тонн. К 1896 г. Германия обогнала Великобританию, а к 1914 г. производила стали уже в два с лишним раза больше: 14 миллионов тонн и 6,5 миллиона тонн соответственно. Примерно в таком же соотношении Германия опережала другие европейские страны по росту численности населения — еще один важный фактор для промышленности и военных кампаний.
Германия, которую создал Бисмарк, очень отличалась от страны, которую в 1850 г. покинул Теодор Дизель. К тому времени, когда его сын Рудольф через 20 лет вернулся на землю предков, вся Германия объединилась под политическим владычеством Бисмарка и Вильгельма I. Крупные урбанистические центры росли и модернизировались. Под руководством Бисмарка немецкая промышленность процветала. Но в глубине таились зловещие подводные течения: националистические настроения, сосредоточенность на всеподавляющей военной мощи. То были вдохновляющие времена как для 12-летнего принца, томившегося за дверями тронного зала, так и для 12-летнего школьника, полного решимости изменить мир с помощью своего интеллекта.