И кайзер Вильгельм I, и его сын Фридрих III умерли в 1888 г., незадолго до прибытия Рудольфа Дизеля в Берлин. Молодой принц Вильгельм лишился деда, а всего через 99 дней и отца. Своевольный 29-летний упрямец начинал 1888 г., будучи вторым в очереди престолонаследия. Но уже в июне стал Вильгельмом II, императором Германии и королем Пруссии.
Его отец Фридрих страдал раком гортани. Немецкие доктора уже на раннем этапе диагностировали болезнь и рекомендовали операцию. Но Вики отмахнулась от услуг этих медиков и обратилась за советом к английскому врачу Мореллу Маккензи, одному из ведущих мировых специалистов по болезням горла. Доктор Маккензи заявил, что недуг Фридриха вовсе не онкологический, что операция стала бы непростительной ошибкой и что наследника исцелит просто отдых в умеренном климате. Чета отправилась в поместье королевы Виктории на острове Уайт. Супруги провели там три месяца. Но состояние Фридриха неуклонно ухудшалось. Когда Вильгельм I умер, чуть-чуть не дотянув до 91-летия, Фридрих был коронован в качестве нового императора. 56-летний монарх, по-прежнему выглядевший весьма импозантно, уже не мог говорить, так что ему приходилось объясняться с окружающими письменно. А когда Маккензи, которого королева Виктория, вняв просьбе Вики, успела возвести в рыцарское достоинство за «спасение» своего обожаемого зятя, все же согласился с тем, что немецкие коллеги правы и у августейшего больного действительно рак, уже поздно было что-либо предпринимать. Вильгельм II взошел на трон, разгневанный и на мать, и на английских врачей, которых винил в смерти отца.
Пока тело Фридриха ожидало погребения во дворце, названном в его честь Friedrichskron, новый правитель Вильгельм II, охваченный параноидальными подозрениями, распорядился, чтобы его королевская гвардия обыскала комнаты и кладовые матери: он был уверен, что та планировала тайком переправить личные бумаги своего супруга в Лондон. Ничего такого не обнаружили. Через несколько дней он переименовал эту резиденцию в Новый дворец — своего рода пощечина родителям и демонстративный отход от них. Взбешенная Вики отказалась присутствовать на официальных государственных похоронах Фридриха и самостоятельно провела отдельную церемонию. В отношениях между Вильгельмом и его бабушкой, королевой Викторией, также произошло охлаждение{32}.
Смерть Фридриха означала, что Вильгельму придется взойти на престол значительно раньше, чем кто-либо ожидал. Как ни странно, к этой внезапной смене монархов оказался меньше всего готов канцлер Бисмарк, хотя такая растерянность была для него не слишком характерна. В полном соответствии с давними наставлениями Бисмарка Вильгельм всем сердцем принимал политический идеал самодержавного правления и «божественное право» королей. Европа явно была в опасности: новый кайзер сочетал тягу к абсолютной власти с напыщенностью, порывистостью и неуверенностью в себе.
Со своим дядей Берти, принцем Уэльским (в 1901 г., после смерти королевы Виктории, он взойдет на трон под именем Эдуарда VII), когда-то другом и наставником, Вильгельм теперь держался надменно и высокомерно. Несмотря на то, что дядюшка был старше, Вильгельм первым занял престол, поэтому (к немалому удивлению Берти и королевы Виктории) требовал от него зримых знаков почтения во время их официальных встреч.
У Вильгельма II были амбициозные представления о будущем Германии. Со времени его рождения экономическая и политическая мощь страны росла стремительными темпами. Вильгельму казалось очевидным, что этому росту просто суждено выйти за пределы Германии — подобно тому, как границы Британской империи простирались далеко за пределы маленького островного государства. Вильгельм желал обзавестись колониями, чтобы получить выгодный доступ к сырью, необходимому немецкой промышленности, — ведь та же Великобритания с удовольствием пользовалась всеми благами колониальной системы. Полагаться на дружеские и родственные отношения с Британией Вильгельм не хотел. К примеру, в то время существовала неофициальная договоренность, по которой Королевский военно-морской флот Великобритании обеспечивал немецкие торговые суда защитой от враждебных держав и пиратов. Однако Вильгельм желал обзавестись собственным мощным военно-морским флотом.
Когда Рудольф Дизель переехал из Парижа в Берлин, два лидера империи как раз схлестнулись. Бисмарк не разделял представлений Вильгельма II о будущем страны. С самого начала правления нового императора между ними постоянно возникали разногласия. Они совершали долгие прогулки по дворцовым садам, споря о внешней политике. Вероятно, для стороннего наблюдателя они являли собой весьма забавное зрелище: высокий внушительный государственный деятель почтенных лет вышагивает рядом с довольно невысоким и привлекательным молодым человеком. Бисмарк позаботился о том, чтобы прописать в законодательстве обширнейшие полномочия канцлера в области управления империей и ее внешней политикой. Он мог принимать ключевые решения практически во всех областях — кроме одной. Здесь закон никак нельзя было обойти: конституция, разработанная самим же Бисмарком, все-таки возлагала на императора обязанность назначать нового канцлера. Иными словами, Вильгельм мог уволить Бисмарка.
Вильгельм I никогда не дерзнул бы снять Бисмарка с его поста. Тому стоило лишь пригрозить, что он подаст в отставку, и монарх тут же уступал очередному требованию. «Железный канцлер» полновластно распоряжался всеми министрами и притом снискал любовь немецкого народа. Но молодой Вильгельм II тоже набирал популярность, особенно по мере роста антианглийских настроений в стране. Многие немцы разделяли его чувства, будучи уверены, что британцы мешают им развиваться и что Германии суждено стать имперской державой. В отличие от своего сравнительно либерального отца, молодой Вильгельм был убежденным консерватором, так что пользовался симпатией тех министров, которые до этого составляли базу поддержки Бисмарка. Но, стремясь завоевать их приверженность, правитель обнаружил, что враги имеются и у «железного канцлера».
В марте 1890 г. Вильгельм предпринял смелый шаг — попросту сместил того, кто на протяжении 20 лет являлся самым могущественным политическим деятелем Европы. 75-летнему Бисмарку пришлось подать своему кайзеру прошение об отставке.
С другого берега Ла-Манша лорд Солсбери, тогдашний премьер-министр Великобритании и ведущий консервативный политик эпохи, вспоминал в связи с этим «Франкенштейна» Мэри Шелли, отмечая: «Любопытно, как на Бисмарка обрушилось возмездие Немезиды. Те самые качества, которые он взращивал в будущем императоре [Вильгельме II], дабы укрепить его в преддверии восхождения на престол императора Фридриха, обернулись качествами, посредством которых он оказался низложен»[53].
Вильгельм ухватился за нити европейских марионеток, которые некогда натянул Бисмарк. Предшествующие два десятилетия тому удавалось поддерживать шаткий мир благодаря хитроумным договоренностям, которые, казалось, часто противоречили друг другу. Бисмарк признавал, что на планете существуют пять великих держав: Великобритания, Франция, Австро-Венгрия, Россия и Германия. Италия с большим отставанием шла на шестом месте, Оттоманская империя тогда уже рушилась, а Америка еще не стала по-настоящему серьезной силой на мировой арене. В этот период неопределенности, когда главные европейские державы еще не оставили привычку отхватывать территории у соседей, дабы приобрести недостающие ресурсы, Бисмарк полагал: для поддержания национальной безопасности Германия должна быть частью пакта, заключенного между тремя из этих пяти сил. Он постоянно стремился к тому, чтобы изолировать Францию и сохранять союз с двумя другими державами. Одно место в этом альянсе прочно занимала Австро-Венгрия. А значит, оставалось выбрать между Великобританией и Россией.
В мирное время Британия отказывалась подписывать договор о союзнических отношениях с кем бы то ни было. С точки зрения Солсбери, страна оставалась владычицей морей. К ее берегам не могли подобраться враги, а ее правительство довольствовалось изоляционистской внешней политикой, которую в Англии именовали «блестящее одиночество». Когда Бисмарк обратился к британцам с предложением заключить союз, Солсбери вежливо отказал, сославшись на то, что грядущие составы британского парламента вовсе не обязательно согласятся с договорами, подписанными нынешним составом, а значит, Великобритания вообще не в состоянии заключать такого рода договоры в мирное время.
Тогда Бисмарк заключил тайный альянс с Россией — за спиной союзной Австрии (традиционного врага Российской империи). В 1887 г. он выработал закулисное оборонительное соглашение с Россией — так называемый «Договор перестраховки». Остальная Европа ничего не знала об этом пакте.
Хитроумное переплетение договоров, созданное Бисмарком, поддерживало мир в Европе и безопасное существование Германии. Но Вильгельм II был совершенно не готов погружаться в эту, по словам одного тогдашнего немецкого министра, «сумятицу противоречивых обязательств, напоминающую паутину железнодорожных путей на большом вокзале»[54], где диспетчер — Бисмарк.
Встав у руля государства, Вильгельм быстро запутал тончайшие нити.
Немцы и русские традиционно находились между собой в скверных отношениях (тевтонам и славянам словно полагалось испытывать неприязнь друг к другу), да и на личном уровне царь Александр III недолюбливал Вильгельма II. В приватной обстановке он высмеивал молодого кайзера. Когда слухи о презрительном отношении Александра дошли до Вильгельма, новый, еще не освоившийся лидер проникся горькой обидой. Неприязнь стала взаимной.
В 1890 г., избавившись от Бисмарка, Вильгельм отказался продлевать «Договор перестраховки» с Россией. Всем было понятно, что́ хочет этим сказать самоуверенный кайзер: ориентация международной политики Берлина вот-вот переменится. Россия и Франция поспешили заключить альянс: обе страны опасались немецкой агрессии. Дружественные переговоры между ними начались в 1891 г. и в 1894 г. вылились в тайный военно-политический пакт — Франко-русский союз.
Вильгельм крепко держал бразды правления своей империей. Он разъезжал по Европе, чтобы лично встречаться с правителями, беря на себя более ярко выраженную дипломатическую роль, чем типичный монарх того времени. Он заявил своему дяде Берти: «Я — единоличный хозяин немецкой политики, и моя страна должна повсюду следовать за мной»[55]. Обеспокоенная королева Виктория написала Вики, что, похоже, Вильгельм «полон решимости возвратиться к образу правления древнейших времен»[56]. Берти с презрением отмечал: «Нашему Вильгельму Великому стоило бы уяснить себе, что он живет в конце XIX столетия, а не в Средние века»[57]. Услышав об этом замечании, Вильгельм в ответ обозвал дядюшку надутым павлином и сущим сатаной.
Вильгельм совершал государственные визиты на своей королевской яхте «Гогенцоллерн», за которой неизменно следовало множество кораблей его флота. Когда кайзер сходил на берег, его повсюду сопровождали три лакея, парикмахер и специальный помощник, единственная функция которого состояла в том, чтобы в нужный момент приблизиться с банкой воска, использовавшегося для придания кончикам усов Вильгельма их характерного положения — усы кайзера всегда должны были воинственно торчать вверх.
Параноидальная подозрительность Вильгельма все усиливалась. Уже в 1889 г., в первый же год своего правления, он учредил в Германии разведывательную службу. Это была так называемая Sektion IIIb, военная разведка. Основными зонами ее интересов были Россия и Франция. В том же 1889 г. Вильгельм создал еще и Nachrichtenabteilung — разведслужбу при военно-морском флоте, нацеленную на Великобританию{33}. Всего за несколько лет Вильгельм построил самую крупную и активно действующую шпионскую структуру в Европе предвоенного периода. Причем она не только занималась собственно сбором разведданных, но и частенько осуществляла диверсии{34}.
Следуя своему имиджу абсолютного правителя, молодой кайзер норовил лично поучаствовать в военных делах, зачастую с постыдными результатами. В 1890 г. он взял на себя командование войсками во время проходивших в Силезии армейских маневров. Лео фон Каприви, генерал в отставке, сменивший Бисмарка на посту канцлера, в частной беседе отмечал: «Генеральный штаб устроил на этих учениях множество ловушек, и кайзер благополучно свалился в каждую из них».
Начальник Генерального штаба граф Альфред фон Вальдерзее критически отозвался об этих учениях, хотя и постарался проявить как можно больше такта. Перед многолюдной аудиторией он указал на многочисленные — и совершенно очевидные — промахи Вильгельма. Позже Каприви вспоминал, что Вильгельм «пытался оправдаться, но его объяснения звучали все менее убедительно»[58]. Три дня спустя фон Вальдерзее сняли с должности. Министры рассказывали, что впоследствии кайзер называл фон Вальдерзее не иначе как предателем.
Вильгельм никак не мог обуздать свое амбициозное стремление устроить так, чтобы немецкий военно-морской флот превзошел британский. Бисмарку хватало прагматизма не ввязываться в такой проект. Канцлер понимал, что при слабом флоте и сильной армии Германия может оставаться главной военной силой на континенте, тогда как для Британии контроль над морями — вопрос жизни и смерти. Великобритания вечно опасалась, как бы неприятельский военно-морской флот не отрезал острова от остального мира, обрекая страну на голод.
Бисмарк рассматривал затею с укреплением немецкого флота как ненужную провокацию в адрес англичан. Он был вполне доволен тем, что торговый флот Германии пользовался защитой Королевского военно-морского флота Великобритании. Более того, на протяжении 1880-х гг. Королевский флот не раз помогал в обучении служащих маленького немецкого военно-морского флота. Благодаря монаршим родственным связям немцы и англичане могли считаться естественными союзниками, к тому же Англия не находилась в дружеских отношениях с Францией и Россией. Начиная со Средних веков англичане и французы вечно воевали друг с другом. Англия и Россия также традиционно являлись соперниками, к тому же в описываемое время между ними существовали серьезные трения вокруг колоний в Азии. Однако для Великобритании опаснее всего была перспектива появления конкурирующей военно-морской державы, особенно в водах ее родного Северного моря. Англия считала это самой серьезной угрозой для своего существования. Тем не менее Вильгельм заявил о решимости построить немецкий военно-морской флот, который станет грозным соперником британского и даже превзойдет его по мощи. Кроме того, он объявил о своих намерениях завести новые колонии, которые будут поставлять сырье для немецкой промышленности. Вильгельм назвал эти амбициозные планы «Новый курс» Германии. Его агрессивная политика привела к неожиданной оттепели в отношениях между Англией, Францией и Россией. Теперь Франция уже не находилась в изоляции, так что союз трех держав, за который так держался Бисмарк, трещал по швам.
Раз уж континентальная держава решила строить военно-морской флот, готовый потягаться с британским, Англия больше не могла придерживаться нейтралитета в своей международной политике. Королева Виктория (как всегда, говоря о себе в третьем лице) писала премьер-министру Солсбери: «Положение дел настолько переменилось, что Королева поневоле вынуждена отметить: наша изоляция стала опасна»[59]. Отставной канцлер Бисмарк предсказывал, что Вильгельм II приведет Германию к краху.
Параллельно всем этим политическим трениям, во многом возникшим из-за военно-морских и имперских амбиций Вильгельма, менялись и технологии. Ведь для того, чтобы создать военный флот, властвующий на морских путях, требовались новые технические достижения. Так сложились условия для формирования той жизненно важной роли, которую Рудольф Дизель сыграет в борьбе великих держав за первенство.