Ответ пришел по почте через три месяца, но не от Управления национальной безопасности Самаркандской области, а от Архива Службы национальной безопасности Республики Узбекистан в Ташкенте. Архив пишет, что какими-либо сведениями в отношении Монфора Евгения Орестовича он не располагает.

Тот факт, что ответ пришел не от Самаркандской службы безопасности, а от Узбекской, может означать, что Самаркандская служба безопасности нашла какие-то документы о Евгении Монфоре и переслала их в центр для согласования, а там их «зарубили» и прислали отписку. Это похоже на ситуацию 1947 года со снятием судимости, когда Самаркандское управление МВД согласилось снять судимости с Евгения, а центр в Ташкенте «зарубил» это решение и отказал в снятии судимости. Сведения об архивно-наблюдательном деле №70/2170 УМГБ Самаркандской области от 1939 года и учетно-наблюдательном деле от 1944 года, составленных в Самарканде, и о «разработке» Евгения в 1947-1948 годах, проведённой Самаркандским УМГБ, должны быть в Архиве Службы национальной безопасности Узбекистана. Тот факт, что их там не оказалось, может означать, что они утеряны, уничтожены, переданы в другой архив или остаются секретными. Тот факт, что Служба национальной безопасности Узбекистана не объяснила отсутствие дел одной из этих причин, а прислала отписку, может свидетельствовать о том, что эти дела есть, но по каким-то причинам СНБ Узбекистана не хочет об этом говорить. Одной из этих причин может быть, что в делах содержатся сведения, компрометирующие узбекские службы безопасности тех времён.

Ответ Архива Службы национальной безопасности Республики Узбекистан от 27 марта 2015 года

В ответе Архива Службы национальной безопасности автору рекомендовалось обратиться в Агентство «Узархив» Республики Узбекистан с соответствующим заявлением. «Узархив» хранит документы, полученные из открытых источников, и маловероятно, что там будут архивные документы спецслужб.

Эта рекомендация была похожа на обычный административный «футбол», тем не менее автор не мог не проверить этот источник и 5 мая 2015 года направляет запрос электронным письмом на имя Генерального директора Агентства «Узархив» А.Х. Абдуллаева.

Ждать ответа пришлось 6 лет. Ответ был получен только 3 ноября 2021 года, причём не от «Узархива», а от МИДа Республики Узбекистан и то, только после того, как автор обратился за помощью в МИД Российской Федерации, которое передало просьбу в Посольство РФ в Республике Узбекистан. Посольству пришлось три раза направлять ноту в адрес МИДа Республики Узбекистан, прежде чем был получен ответ. В ответе МИДа Республики Узбекистан указано, что по итогам сверки «Каталога имён» Агентства «Узархив» информация в отношении Е.О. Монфора не обнаружена и на хранение в агентство не поступала.

Ответ МИД РУ от 3 ноября 2021 года

Этого и следовало ожидать, так как «Узархив», как правопреемник Центрального государственного архива Узбекистана, созданного в 1958 году, хранит в основном открытые документы с этого периода и не хранит секретные документы спецслужб. Узбекские документы, созданные до 1958 года, хранятся в российских архивах. Ясно, что в списке имён с 1958 года фамилии Монфор не могло быть. Ответ МИДа РУ от 3 ноября 2021 года был не более, чем отпиской.

«Закон что дышло – куда повернул, туда и вышло»

Известно, что исторически в СССР Министерство внутренних дел (МВД) и Министерство государственной безопасности (МГБ) многократно сливались и разъединялись, Так, в марте 1953 года МВД было объединено с МГБ в единое МВД СССР, а через год был снова создан Комитет государственной безопасности (КГБ), который просуществовал до 1991 года. Следовательно, архивные документы о Евгении Монфоре могли быть как в архивах КГБ так и в архивах МВД. Учитывая это, автор после своего запроса в Управление национальной безопасности Самаркандской области в феврале 2015 года, в ноябре 2015 года делает запрос в Информационный центр МВД Республики Узбекистан с просьбой провести поиск архивнонаблюдательного дела, учетно-наблюдательного дела и уголовного дела Евгения Монфора. 20 ноября 2015 года он получает отрицательный ответ.

«Чего хочется, тому и верится»

В ответе написано, что МВД не располагает сведениями о его аресте, осуждении и месте нахождения его уголовного дела. Проверка проведена как в центральном МВД, так и в Управлении внутренних дел Самаркандской области. Этот ответ наталкивает на подозрение, что Информационный центр МВД Узбекистана лукавит и отвечает на вопрос, который автор не задавал, вместо ответа на тот вопрос, который автор задавал. Автор задавал вопрос про архивно-наблюдательное дело, учетно-наблюдательное дело и уголовное дело, а ему отвечают, что не нашли сведений об аресте, осуждении и нахождении уголовного дела. Разница налицо. Автор про арест не спрашивал и про осуждение не спрашивал, потому что Евгений был арестован в Москве и осудили в Харькове, а не в Самарканде. Ареста и осуждения Евгения в Узбекистане не было и сведений об этом там быть не могло. Автор конкретно указал номер архивно-уголовного дела №70/2170 по нумерации МВД по Самаркандской области.

Ответ Информационного центра МВД Республики Узбекистан от 20 ноября 2015 года об отсутствии сведений о Евгении Монфоре

Не удовлетворившись таким лукавым ответом, автор делает новый запрос в Информационный центр МВД Узбекистана, с просьбой ответить конкретно на поставленные вопросы. Вскоре он получает ответ.

Ответ Информационного центра МВД Узбекистана от 20 мая 2016 года об отсутствии сведений о Монфоре Евгении Орестовиче

На этот раз А.Х. Хакимов пишет, что сведениями об архивно-наблюдательном деле №70/2170 УМГБ Самаркандской области от 1939 года, учетно-наблюдательном деле от 1944 года и материалами в отношении разработки Евгения Монфора с 1948 по 1956 годы Информационный центр МВД Узбекистана и Информационный центр УВД Самаркандской области не располагают. В качестве совета А.Х. Хакимов отсылает автора в архивы правоохранительных органов России и Украины.

«Кому служу, тому и пляшу»

Эти архивные материалы на 1948 год существовали в МГБ УзССР. Если верить А.Х. Хакимову, что они действительно не сохранились в МВД РУ, то, следовательно, они были либо утеряны, либо уничтожены, либо сгорели, либо были переданы в другой архив, либо до сих пор остаются под грифом «Секретно». Если не верить А.Х. Хакимову, то эти дела и материалы находятся в архивах МВД РУ или СНБ РУ, но он не может об этом сообщить, так как там содержится информация, компрометирующая МВД РУ и СНБ РУ как правопреемников МГБ УзССР, например, свидетельствующая о причастности МГБ УзССР к применению жестоких мер к Евгению в ходе его разработки.

С целью проверки гипотезы о том, что эти архивные дела и материалы были утеряны, либо уничтожены, либо сгорели, либо были переданы в другой архив, либо до сих пор остаются под грифом «Секретно», в декабре 2016 года автор решает обратиться к только что избранному новому президенту Республики Узбекистан Шавкату Миромоновичу Мирзиёеву. Прошло 4 года с тех пор, как автор начал поиски документов о своём деде в архивах Узбекистана, поиски зашли в тупик, тога как новый президент обещает диалог с народом в интересах человека, коренной пересмотр подхода к взаимоотношениям государственных органов и граждан. Все это давало автору какую-то надежду…

Одним из главных нововведений нового президента Узбекистана был запуск виртуальной приёмной, куда со своими проблемами и предложениями могут обратиться все желающие. Автор воспользовался этой возможностью и в декабре 2016 года сделал запрос на имя президента помочь выяснить судьбу Евгения Монфора в Узбекистане. В виртуальной приёмной президента запрос был зарегистрирован под номером 155832-0/16, код проверки состояния обращения 95е2с23аЬ2.

Ответ пришел довольно быстро, однако результат был тот же. Как оказалось, обращение к президенту было перенаправлено в тот же Информационный центр УВД Самаркандской области, который ранее отписал, что сведениями о Евгении Монфоре и его архивных делах не располагает.

Автор спрашивал о сроках рассекречивания документов в Республике Узбекистан, судьбе дела № 70/2170, возможности уничтожения этого дела, в ответ получил стандартную отписку: «Сведениями и материалами не располагаем». УМГБ Самаркандской области располагало этими материалами в 1948 году и автор просто спрашивал, что с ними произошло. Тот факт, что УВД Самаркандской области уходит от ответа, вполне может означать, что ему есть что скрывать.

«Хуже всякого слепого тот, кто не хочет видеть»

Не удовлетворившись ответом УВД Самаркандской области, 28 января 2017 года автор пишет письмо Ф.В. Кувондикову, в котором просит ответить конкретно на вопрос о возможности уничтожения документов и сроках хранения секретных документов в МВД РУ.

Ответа автор не получил до сих пор.

Одновременно с этим письмом автор обратился в Центральный Архив ФСБ России с просьбой помочь в поисках ответов от СНБ РУ. Архив любезно согласился помочь и направил запрос от своего имени в СНБ РУ с просьбой информировать о сроках снятия ограничительных грифов.

Ответ УВД Самаркандской области от 30 декабря 2016 года об отсутствии сведений и материалов о Евгении Монфоре

Через две недели автор получает письмо от СНБ РУ, в котором повторяется то же клише, что Архив СНБ РУ какими-либо сведениями в отношении Евгения Монфора не располагает. В письме также написано, что заявление автора направлено в Информационный центр МВД РУ для рассмотрения вопроса по существу. Поскольку никакого заявления в СНБ РУ автор не писал, это письмо, очевидно, являлось ответом на обращение Центрального Архива ФСБ России.

Письмо Центрального Архива ФСБ России от 7 февраля 2017 года

Автор с нетерпением ждал ответа Информационного центра МВД РУ с результатами рассмотрения вопроса по существу, однако получил ту же отписку об отсутствии сведений и материалов о Евгении Монфоре.

Рассмотрение дела по существу не состоялось опять. МВД не может не знать сроки рассекречивания секретных документов и порядок уничтожения архивных дел и могло ответить на эти вопросы безотносительно к делу № 70/2170 и фамилии Монфор. Тот факт, что оно этого не сделало, может означать только одно – оно не хочет ставить себя в неловкое положение. Ведь если сроки рассекречивания этого дела ещё не прошли, например, ещё не прошло 70 лет, то МВД легко объясняет этим фактом невозможность представить сведения об этом деле. Это же относится и к уничтожению или потере дела – дело уничтожено или утеряно и поэтому сведений о нем предоставить не можем. Однако МВД не прибегает к этим объяснениям, а продолжает утверждать, что материалами не располагает. Однако оно располагало ими в 1948 году. Это свидетельствует о том, что МВД по каким-то причинам не хочет сообщить сроки рассекречивания и подтвердить возможность уничтожения или потери дела. Это порождает подозрение, что этим МВД хочет скрыть, что сроки рассекречивания прошли и дело №70/2170 не утеряно и не уничтожено, а информацию о нем МВД не предоставляет потому, что в нем содержатся сведения, компрометирующие МВД.

Письмо Службы Национальной Безопасности Республики Узбекистан от 22 февраля 2017 года

Письмо Информационного Центра Министерства Внутренних Дел Республики Узбекистан от 14 марта 2017 года

В 2000 году в Узбекистане открылся мемориальный комплекс Памяти жертв репрессий «Шахидлар Хотираси», посвящённый памяти десятков тысяч жертв сталинских репрессий 1937-1953 годов. Комплекс включает музей и архивные фонды репрессированных в Узбекистане. Автор не мог не проверить этот источник информации и в 2017 году делает запрос относительно Евгения Монфора в этот центр. 9 июня 2017 года он получает отрицательный ответ.

Поскольку Евгений Монфор в 1936-1937 гг. работал военруком Самаркандского сельско-хозяйственного техникума имени И.В. Мичурина и Самаркандского художественного техникума, в мая 2017 года автор делает запрос в Центральный архив Министерства Обороны Республики Узбекистан, в надежде, что там могут быть сведения о нем.

Ответ Общественного фонда «Шахидлар Хотираси» об отсутствии сведений о Евгении Монфоре

Через месяц автор получает ответ от Центрального архива МО РУ, что документальных материалов за 1936-1937 годы на хранении в архиве нет и сведениями о месте нахождении архив не располагает. Ответ написан на обороте письма.

Запрос в Центральный архив Министерства Обороны Республики Узбекистан от 21 мая 2017 года

Ответ Центрального архива Министерства Обороны Республики Узбекистан от 21 июня 2017 года

«Колотись, бейся, а все надейся»

В надежде преодолеть политику отписок СНБ и МВД Республики Узбекистан 19 апреля 2019 года автор вторично обращается с письмом к президенту Республики Узбекистан Ш.М. Мирзиёеву с описанием сложившейся ситуации и просьбой помочь найти дело 2170. К письму прилагались все отписки СНБ и МВД Республики Узбекистан.

В мае 2019 года автор получает письмо от Службы государственной безопасности Республики Узбекистан с очередным ответом, что сведениями о Евгении Монфоре Архив СГБ РУ не располагает.

Поскольку автор в Архив СГБ РУ не писал, это письмо, очевидно, было ответом на письмо автора Президенту РУ Ш.М. Мирзиёеву от 19 апреля 2017 года. В пользу этого аргумента говорит тот факт, что ответ был дан в течение одного месяца, как и прошлый раз обращения к президенту.

Письмо Президенту Республики Узбекистан Ш.М. Мирзиёеву от 19 апреля 2019 года

«Каков владыка, таков и народ»

Письмо Службы государственной безопасности Республики Узбекистан от 22 мая 2019 года

Обращает на себя внимание одно обстоятельство. Если во всех ответах МВД РУ год рождения Евгения указывается как 1875-й, что совпадает с датой, приводимой автором в своих запросах, то в ответах СНБ РУ и СГБ РУ (СНБ РУ была переименовала в СГБ РУ 14 марта 2018 года) дата его рождения указывается по разному. Если в ответе Начальника подразделения СНБ РУ А.Сахиева от 27 марта 2015 года дата рождения Евгения Монфора указана как 1875 год, то в его же ответе от 22 февраля 2017 года дата рождения казана как 1874 год. Та же дата 1874 год указана в ответе другого Начальника подразделения Б.Атаниязова от 22 мая 2019 года.

«Ложь стоит до улики»

Настоящая дата рождения Евгения Монфора – 16 августа 1874 года, однако по неизвестным причинам он сам в своих анкетах всегда указывал дату своего рождения как 1875 год. Ни в одном из писем и документов, представленных автором в МВД, СНБ или СГБ Республики Узбекистан, дата рождения 1874 год не упоминается. В заявлении о снятии судимости от 1947 года Евгений также указывает свой год рождения как 1875 год.

Откуда у СНБ/СГБ сведения о его реальной дате рождения в 1874 году? И что произошло в СНБ/СГБ между 2015 годом, когда дату его рождения указывали как 1875 год, и 2017 годом, когда дату его рождения стали указывать как 1874 год?

Произошло два события – автор обратился к новому президенту РУ Ш.М. Мирзиёеву и СНБ РУ получила запрос от Центрального Архива ФСБ России. Вполне вероятно, что в ответ на эти запросы от весьма высокопоставленных лиц, СНБ РУ предприняла в своих архивах настоящий поиск информации о Евгении Монфоре и нашла сведения о нем. Причем нашла не только его дело о снятии судимости от 1947 года из Самаркандского Управления МГБ УзССР, в котором дата рождения 1874 год не упоминается вообще, но и новые сведения, в которых содержится его настоящая дата рождения как 1874 год. Поскольку ни в каких служебных документах Евгения Монфора советского периода не содержится настоящая дата его рождения 1874 год, эти новые сведения о его настоящей дате рождения могли быть получены только от него самого и в ходе его активной разработки в Самарканде в 1947-1948 годах.

Использование настоящей даты рождения Евгения Службой Государственной Безопасности Республики Узбекистан (СГБ РУ) является косвенным доказательством наличия сведений о нем в архивах своего предшественника Службы Национальной Безопасности Республики Узбекистан (СНБ РУ).

В этом случае отрицание наличия сведений о нем со стороны СГБ РУ может свидетельствовать о том, что эти сведения компрометируют СГБ РУ и по этой причине она скрывает наличие этих сведений. Нынешнее руководство СГБ РУ могло бы считать, что оно не несёт ответственности за события 70 летней давности, происходившие в государстве (СССР), которого больше не существует, другими словами, не является правопреемником МВД УзССР. В этом случае у СГБ РУ не было бы препятствий сообщить имеющиеся сведения о Евгении Монфоре. Тот факт, что она этого не делает, свидетельствует о том, что СГБ РУ считает себя правопреемником МГБ УзССР и как таковая отказывается сообщать компрометирующие её сведения о Евгении.