Окончив учебный год в Мариуполе, Евгений переезжает в Самарканд и с 1 сентября 1936 года приступает к преподаванию военного дела в Самаркандском Сельскохозяйственном техникуме имени Мичурина.

Справка о работе Евгения Монфора в Сельскохозяйственном техникуме имени Мичурина Наркомзема УзССР в Самарканде

Одновременно с преподаванием военного дела в Сельскохозяйственном техникуме имени Мичурина Евгению удаётся устроиться военруком в Самаркандском Художественном Училище.

Справка о работе Евгения Монфора в Самаркандском Художественном Училище, август 1937 года

Евгений успевает подрабатывать ещё средней школе Самарканда – сначала в 37-й, затем – в 30-й, где преподаёт военное дело.

В этой школе Евгений имеет 20 часов преподавания в неделю и получает по первому разряду служащих 380 рублей в месяц.

7 октября 1936 года Георгия Шишкова переводят из Сиблага в Ухтинско-Печерский ИТЛ, где заключённые работали на карьерах по добыче радия.

2 декабря 1937 года Вера назначается по совместительству на должность хозлаборанта на Физмате УзГУ с окладом 60 рублей в месяц.

В начале 1938 года Евгений и Вера узнают страшную новость из Москвы, что Евгений Меньчуков арестован. Через 7 месяцев пришло ещё более страшное известие о расстреле Евгения Меньчукова 25 августа 1938 г.

Состав учителей школы № 30 Самарканда, 1936 год

Проработав 2 года в Узбекистане, Вера решает вернуться в Москву. Для неё, выросшей в прохладном Петербурге, знойный Самарканд был слишком жарким. В отличии от Евгения, выросшего в жарком Баку и привыкшему к жаре, жара начала сказываться на здоровье Веры. В возрасте 46 лет жизнь в общежитии УзГУ на улице Розы Люксембург 12 её больше не устраивала. Если Евгений, получавший на то время военную пенсию РККА и работавший на трёх работах, был доволен своим заработком, то Вера, получавшая всего 60 руб. в месяц, мечтала о лучшей работе, но в провинциальном Самарканде такой возможности для неё не было. Примитивный старый пыльный Самарканд ей не нравился. Найти работу по своему призванию преподавания музыки ей не удалось. Кроме того, в Москве проходила активная кампания «уплотнения» квартир и она переживала за судьбу своей квартиры в Москве на Потаповском переулке. Евгений пропадал все время на работе, друзей в Самарканде у Веры не было, по вечерам скучала по своему вишнёвому пианино и друзьям по Потаповскому переулку. В это время в доме 9/11, построенном для сотрудников Генштаба, жили семьи военных высокого ранга. Так, там жила семья внука Ф.Э. Дзержинского, семья преподавателя музыки, который играл на баяне с С.М. Буденным. Это был элитный дом, за содержанием которого следил хозяйственный отдел Генштаба. В доме действовал один из первых в Москве вертикальных мусоросборников, квартиры были оборудованы внешним холодильником, представляющим собой ящик на улице с крышкой под кухонным окном, двор ежедневно подметали дворники, регулярно красился фасад, ремонтировались балконы и лифты.

Кроме того, Вере очень хотелось поддержать жену репрессированного Евгения Меньчукова Наталью.

«Берегись бед, пока их нет»

На просьбы Веры переехать в Москву Евгений отвечал отказом, зная о судьбе многих своих сослуживцев военспецов, репрессированных в Москве в разгар сталинских репрессий 1937-1938 годов. Дом 9/11 на Потаповском переулке был известен тем, что там были арестованы и репрессированы многие военачальники. Помимо Евгения Меньчукова в эти годы были арестованы по обвинению в «участии в военно-фашистском заговоре» и расстреляны десятки жильцов этого дома. Среди них помощник начальника кафедры химии Академии Генштаба Я.М. Жигур, заместитель начальника Военно-инженерной академии по научной и учебной работе Г.Х. Потапов, начальник Управления кораблестроения Управления морских сил РККА Б.Е. Алякрицкий, начальник отдела кадров ВВС Л.Ф. Гайдукевич, начальник 8-го главного управления Наркомата оборонной промышленности СССР В.Д. Свиридов, начальник учебной части Дирижаблестроительного учебного комбината М.И. Нелюбов. У Евгения не было никакого желания снова ехать в этот дом.

1 декабря 1938 года Вера подаёт заявление в УзГУ об увольнении по собственному желанию, 7 января 1938 года увольняется из университета и уезжает в Москву.

Работа Евгения как военного руководителя учебного заведения включала помимо прочего строевую подготовку на свежем воздухе и стрельбу в учебном тире, что требовало от военрука определённого уровня физической готовности. Как на номенклатуру военного ведомства на должность военрука распространялись требования о предельных возрастах для начальствующего состава в запасе, которыми предельный возраст для военной должности как офицера запаса 3-го разряда, к которому относилась военная служба Евгения, определялся в 65 лет. На август 1938 года Евгению было уже 64 года, и он уже числился пенсионером РККА. К следующему учебному году на сентябрь 1939 года ему было бы уже 65 лет, что превышало бы предельный возраст, и военное руководство предупредило Евгения, что далее он не имеет права работать военруком. Евгению пришлось искать другую работу.

«Время пройдёт – слезы утрёт»