Создание Евы в триптихе «Воз сена» происходит на фоне особенно странного и причудливого фонтана жизни. Фонтан описан в ветхозаветном Бытии (2:10) как источник для орошения райского сада. Вытекая из Эдема, он разделялся на четыре потока, которые затем становились большими реками. Фонтан жизни с его четырьмя потоками всегда был в центре средневековых христианских изображений Эдема. Его теологическое значение было тщательно разъяснено. Лотте Бранд Филип так описывает «Гентский алтарь» фламандского живописца Яна ван Эйка:
Вода в фонтане означает спасение человечества ценой жертвы Агнца Божьего. Это — Вода Жизни, которой церковь причащает детей своих.
Такая трактовка в точности соответствует иконографии Яна ван Эйка, но неприменима к босховскому описанию райского сада. В произведении Босха фонтан более чем своеобразен. Он возвышается в красноватом водоеме, похожем на кровь, а его форма кажется антропоморфной. У него есть шляпа, волосы и глаз. При пристальном рассмотрении становится очевидно, что фонтан странным образом напоминает Иегову. Перед нами зловещая пародия на самого Создателя. Ведь жизнь, которую он несет, является тленной и принадлежит дьявольскому миру и его ложной религии. По отношению к духовной физическая жизнь — эквивалент смерти. Таким образом, у Босха антропоморфный фонтан является фонтаном смерти, а не жизни. Художник создает полную противоположность каноническому изображению райского сада.
Подобное отношение к воплощению как к заманиванию души в ловушку еще более сильно выражено в левой части триптиха «Сад земных наслаждений» (Эдем, цв. ил. 22). В истории искусства этот единственный в своем роде рай получил многочисленные толкования. В рамках катаризма он представляет собой сад Сатаны после падения восставших ангелов. Блестящий жемчуг и драгоценные камни лежат в грязи под розовым фонтаном в центре сада (рис. 17). Это — другая версия фонтана физической жизни и духовной смерти. Жемчуг и драгоценности у его подножия символизируют человеческие души (хорошие падшие ангелы), погрязшие в материальном мире. Катары и манихеи представляли души в виде частиц Божественного света, внутри каждой из которых было пылающее ядро. Изображение жемчуга или драгоценного камня часто использовалось ими в качестве символа души и ее ядра. В коптских манихейских псалмах говорится о драгоценностях или сокровищнице живой души. Они имеют в виду людей, которые все еще духовно живы, в отличие от демонов, потерявших путь к спасению.
Детально прорисованный розовый фонтан, опирающийся на холмик грязи, выглядит маняще прекрасным и в то же время зловещим. Он представляет собой сложную конструкцию с многочисленными башенками и резными шпилями, опирающимися на полумесяц. Кажется, что фонтан имеет полурастительное-полуживотное происхождение. Некоторым он напоминает омара или краба. В его основании шар, из отверстия в котором выглядывает сова, символ Иеговы-Сатаны. Шар — многозначный символ. Он похож на глаз, из которого сова всматривается в мир, однако сама его округлая форма прежде всего символизирует земной шар. Так называемый «глаз» (о нем мы поговорим отдельно в пятой главе) расположен точно в центре босховского Эдема. Согласно Френгеру, художник композиционно фокусирует на нем внимание. В рамках катаризма это понимается как знак власти Иеговы-Сатаны над всей Землей, включая райский сад.
Мы уже отмечали ранее, что для средневековых христиан райский фонтан жизни означал спасение человечества путем евхаристии. Фонтан духовной смерти в триптихе «Сад земных наслаждений» тоже ассоциирован с причастием. Как указывает английский ученый Диксон, по форме фонтан напоминает готическую дарохранительницу евхаристического хлеба. Но это не единственная ассоциация. Он также напоминает большую позолоченную купель для крещения, выполненную в готическом стиле. Такая купель находилась в соборе Святого Иоанна в Хертогенбосе (рис. 18). Купель была приобретена собором в 1492 году и сохранилась до настоящего времени. Алтарь «Сад земных наслаждений» выполнен маслом по дереву. Доски для этой работы, согласно Кляйну, были готовы уже в 1460 — 1466 годах, однако по ряду признаков это произведение может быть датировано не ранее 1503 года (см. главу 13). Таким образом, у Босха было достаточно времени, чтобы детально изучить купель перед тем, как создавать пародию на нее в своей живописи.
Катары верили, что Сатана установил обряд крещения водой для адептов Римской католической церкви, которая утверждала его правила и возносила его как бога. Примечательно, что земной шар в основании розового фонтана, который является ключевым символом Сатаны и его мира, занимает то же положение, что и водный резервуар для крещения в купели в Хертогенбосе. Нижняя часть купели вместе с покрытием образует шаровидную форму, подобную изображенной Босхом в его фонтане.
Верхняя часть купели украшена остроконечными шпилями и маленькими статуями. Художник воспроизводит их очертания. Он не копирует статуи, а использует прием аллюзии. Так, например, в верхней части купели мы видим скульптурное изображение Иеговы, сидящего в нише (рис. 19). Эта скульптура явилась прообразом босховского Иеговы, изображенного художником на внешних створках алтаря «Сад земных наслаждений» (рис. 20). Расположение полумесяца в фонтане аналогично расположению скульптуры в купели. В XV веке, как мы уже говорили, полумесяц служил символом дьявола. Использование этого символа на месте изображения Иеговы явный признак того, что для автора картины между Иеговой и Сатаной нет различий. Творец мироздания и есть Сатана, Князь мира сего. Другой его символ — сова — неустанно следит за всем из чрева земли в подножии фонтана.
Земной шар в произведении Босха, как и основа купели, опирается на символические изображения падших душ. В соответствии с манихейской традицией они выглядят сверкающими драгоценными камнями. В христианской трактовке падшие души описывались как искалеченные фигуры. В католической купели мы видим скульптуры калек, которые ждут, что крещение очистит их от греха и принесет им спасение. Согласно церковной доктрине, душа каждого новорожденного человека создана путем первородного греха. Катары, напротив, полагали, что души всех новорожденных на протяжении тысяч лет находятся в ловушке реинкарнаций. Эти души порочны, но их уснувшая духовность могла быть пробуждена катарским обрядом духовного крещения (см. главы 7 и 8). Катары считали, что духовное крещение освобождало душу от греховных пут, а крещение водой лишь больше опутывало ее путами Сатаны.