Врач проверил состояние Камиля и, убедившись, что с ним все в порядке, отправил Ирэна спать. Аббат Мартин также ушел отдыхать, но в более позднем часу. Камиля отвели в комнату и взяли с него обещание, что чуть что случится – он сразу должен являться в лазарет, а не стучаться в комнату аббата.

Ирэн был крайне рассержен. Их наказали из-за того, что они расхаживали по коридорам после вечерни вдвоем без веской на то причины.

Ирэна волновало это меньше всех остальных, но он переживал из-за того, что его, неуловимого, поймали и наказали так просто, а Жан вышел сухим из воды.

Он с нетерпением и затаенной злостью ждал, когда тот поведает о своих находках, но стоило другу рассказать, как Ирэн разочаровался в деле совершенно и полностью. Все шло как-то криво и неслаженно, а все от того, что они торопились и не могли толком продумать свои действия.

Необходимо было залечь на дно и придумать достойный план, но у Ирэна при мысли об этом деле все кипело внутри и чесалось от нетерпения. Ему хотелось всего и сразу, как это бывает.

Интерес Камиля чуть ослаб после того, как пришлось прикидываться больным и переживать из-за всего этого. Узнав о находке Жана Пьера, он и вовсе расстроился. Разве получится разузнать что-то, если они совсем маленькие по меркам взрослых? Наказание также возымело действие, и пыл Камиля сильно поубавился.

Жану Пьеру, в свою очередь, хватило тех эмоций, что он испытал той ночью, на месяцы вперед. Он не знал, что и думать, и не мог трезво размышлять из-за страха и новых опасений.

В итоге все теперь решал один Ирэн.

Каждый раз на тех утренях, куда их звали, у него просто не получалось думать о служении. Ирэн глядел по сторонам, рассматривал массивные резные своды, уносящиеся ввысь колонны, представляя себе картины, открывающиеся из-под потолка – если бы туда только можно было забраться! На галерее он был лишь пару раз, но виды оттуда совершенно отличались от тех, что открывались ему сейчас. Он глядел на алтарь, на фигуры, стоящие рядом, на цветной витраж, раскрашивающий серый камень в радужные блики.

Он смотрел на лестницу как на одну из деталей интерьера слишком долго. Ирэн замечал ее как до той ночи, так и после. Ничего в ней не было такого, чтобы задуматься над чем-то более масштабным.

Осознание настигло его на второй день, после того, как пресвитер и аббат покинули собор.

Он так же, как и всегда, стоял на утрене вместе с остальными учениками. Его взгляд блуждал по темным сводам, по стволам колонн, по вычищенному каменному полу с идеально пролегающими по нему полосами света, и тут вдруг его внимание обратилось к лестнице.

Это произошло за секунду, как будто и музыка тонкая, органная, и слова аббата – все это помогало ему прийти к одной очевидной мысли.

Он глянул на лестницу, присмотрелся к ее основанию, а потом метнул взгляд на Жана Пьера.

Один из служителей обратил внимание на то, что он оглядывается и не сосредоточен на службе, но Ирэну было на это все равно.

Он понял, что та записка, возможно, подразумевала эту лестницу.

«Хотя, может, и не эту», – мелькнула разочаровывающая мысль, но он ее сразу же отверг.

Спуститься вниз, точнее, не спускаться – вот что говорилось в той записке.

Ирэн еще раз оглядел основание лестницы. Он и не мог подумать ранее, что из главного зала есть спуск и вниз. Он всегда думал об этой лестнице как о подъеме на галереи.

Ирэн опустил голову и стал разбирать все свои идеи, мысли, размышления, одновременно полагаясь на интуицию и фантазию, – лишь бы получилось разгадать тайну этой лестницы.

Что же может быть внизу?

Идей не было. Он удивился тому, почему раньше не слышал о спуске вниз, о подземной части собора, как и не знал о том, для чего это все предназначено.

* * *

– Вам уже следует отправляться на обед, – сказал один из служителей, заметивший их втроем в коридоре после уроков.

Ирэн двинулся в сторону кухни, кивнув двум своим товарищам.

Служитель, удовлетворенный послушанием, сразу же покинул их.

– Мы не думали о лестнице, – начал Ирэн, глядя на реакцию друзей. – Что, если под спуском вниз имеется в виду лестница собора? Вы знали, что там был спуск? Я понятия не имею, что там может быть!

Жан нахмурился и пошел медленнее.

– Я не знал.

– А ведь это логично, то есть мы не думали об этом в таком ключе, потому что не знали! – сказал Камиль, поправляя дощечку, которая стала выскальзывать из его рук. – Я тоже не задумывался, не знаю, что может быть там внизу.

– Впервые у меня нет идей, – ответил холодно Ирэн.

– Может, спросить у учителей? – нашелся Камиль.

Ирэн резко остановился и отошел к стене коридора.

– Мы не можем.

Жан Пьер не знал, что сказать, поэтому просто слушал, но не без интереса. Он столько раз заходил в собор, еще когда не жил здесь, и ни разу не рассматривал лестницу, а ведь так все и было. Что-то явно было там, внизу.

– Может, там захоронения королей или епископов?

Оба его товарища повернулись к нему.

– Кажется, в школе слышал о том, что в соборах устраиваются склепы.

Все трое задумались.

– Скорее всего, так и есть, – растерянно согласился Ирэн.

Какая-то непонятная грусть и досада овладели им.

– Но ведь может случиться, что имелась в виду не эта лестница, – сказал Камиль.

– А какая? – строго спросил Ирэн.

– Ну, может, в другом соборе.

– Но мы и аббат здесь.

– И записка, – вставил слово Жан Пьер.

– Я не знаю, – развел руками Камиль. – Просто почему именно эта лестница?

Последние ученики спешили на обед, пока они стояли и размышляли о своем. На этот раз все трое глубоко задумались.

Ирэн досадовал: как же он не догадался о том, что там могут быть склепы? Это было очень логично, но никак не вязалось с тем, о чем говорилось в записке.

Зачем аббату спускаться или, вернее, не спускаться, если там всего лишь длинные темные коридоры с каменными плитами?

– Может, лестница башни или есть еще какая-то в восточной пристройке, – предположил Камиль. – Или, может быть, еще какая-то лестница?

– Может, мы пойдем на обед и там подумаем? – предложил Жан Пьер.

Ирэн долго и внимательно глядел на товарища, прежде чем кивнуть и двинуться дальше по коридору.

Все трое снова увлеклись этой игрой. Теперь думал не один Ирэн, остальные двое тоже ломали головы, размышляя: как это все может быть связано, можно ли узнать что-то у учителей или лучше больше не вызывать вопросов и проверять все самим?

Теперь все волновались больше, чем перед прошлыми неудачными вылазками.

На следующее утро Ирэн подошел к друзьям с новыми мыслями.

Все трое устроились в классе, ожидая первого урока.

– Может, просто спуститься и проверить? – прошептал он, укладывая голову на сжатый кулак правой руки.

– Нас наказали, – недовольно напомнил Камиль.

– Ты прав, но после вечернего обхода нас не проверяют.

– Это еще более серьезная вылазка, придется идти ночью.

Жан Пьер сидел молча, раздумывая над тем, насколько опасной была их новая авантюра.

– Мы пойдем с утра до утрени, – сказал Ирэн.

На лицах Жана и Камиля читался один и тот же вопрос.

– Это единственные часы в сутках, когда нас не проверяют.

– Ты хочешь потерять и их? Мы даже не знаем, можно ли туда спуститься. Вдруг там заперто? – Камиль шептал очень громко.

Ирэн приложил палец к губам в знак тишины.

Мальчики оглядели присутствующих.

– Мы правда хотим продолжать это расследование? – спросил Жан тихо. – В прошлый раз вас поймали, и хорошо, что вы отделались предупреждением.

– Ну и что? Поймали ведь не тебя.

Жан Пьер осекся, посерьезнел и уставился в окно.

– Я согласен с Жаном. Ты думаешь, пока нет пресвитера, будет легче? – допытывался Камиль.

– Думаю, да, – ответил Ирэн.

Все замолчали, глядя в разные стороны.

– Послушайте, мы просто поменяемся ролями. В этот раз рисковать буду я. Вам и делать ничего не придется. Нас троих и так видели вместе. Будут участвовать только двое. Ровно после утреннего обхода, то есть около семи утра, мы с Жаном Пьером выйдем из своих комнат. Мы не будем пересекаться. Будет меньше вопросов, если нас поймают поодиночке. Жан Пьер пойдет левым восточным коридором, стараясь ни с кем не столкнуться. В это время там мало людей, так как служащие либо варят завтрак, либо готовятся к утрене, либо делают обход, но это маловероятно. Жан Пьер должен будет проникнуть через восточный коридор в левый неф. Он окажется справа от алтаря, а значит, лестница практически рядом. Тут может возникнуть проблема, потому что есть шанс, что он может натолкнуться на одного из священнослужителей, может, даже на аббата. Мы не можем знать наверняка, кому придет в голову молиться в это время, но шансы есть. Но Жан Пьер выйдет пораньше, и вероятность столкновения с кем-то сведется почти к нулю. Итак, он стоит в конце левого нефа, а значит, до ближайшей колонны достаточно далеко. Благо пространство собора гораздо больше, чем коридоры, в которых можно постоянно на кого-то наткнуться, так что он добежит до ближайшей колонны. Он спрячется за нее так, чтобы основное пространство зала осталось за спиной. Ближайшее окно окажется по левую сторону, так что освещена будет только лестница, а его самого скроет тень. Он будет наблюдать за приходящими, уходящими и всеми, кто захочет спуститься по лестнице.

– В чем смысл моей вылазки? – перебил его Жан Пьер.

– Просто ты будешь наблюдать за теми, кто является потенциальной угрозой для меня.

– А смысл? – не выдержал Камиль.

– В том, что ты должен спуститься и помочь мне в случае опасности, – отвечал Ирэн, глядя на Жана.

– Чем же я тебя помогу?

– Не знаю, я не придумал. Просто отвлечешь как-нибудь или предупредишь меня. Я вообще не представляю, что там внизу. Самое сложное дело остается за мной.

– Я не понимаю, – развел руками Жан.

– Слушай, ты тоже можешь не идти. Вы оба можете мне не помогать. Сам сделаю, раз интересно только мне!

– Нам всем интересно, – вмешался Камиль. – Просто нужно знать, что отвечать, если поймают, иначе это неоправданные риски.

– Да, я готов помогать, но нужно придумать историю.

Ирэн тяжело вздохнул и перевел внимание на окно.

– Ну, в этом плане я вам не помощник. Вы сами видели, какие версии я придумываю.

– Жан, тебе придется самому придумывать оправдание, что так рано утром ты делаешь в соборе, – сказал Камиль.

По его лицу было заметно, что он очень рад.

Еще бы ему не радоваться, если вся тяжесть их затеи легла не на него, а дело все равно будет двигаться благодаря его товарищам.

Жан Пьер коротко кивнул.

– Итак, Жан Пьер прячется за колонной и наблюдает. Что в это время делаешь ты и что, если дверь окажется закрытой?

– Я выйду почти в то же время и проделаю тот же путь, но если дверь окажется закрытой, придется повернуть назад.

* * *

Дверь оказалась незапертой, и это могло значить одно – кто-то недавно спустился вниз и до сих пор там оставался.

Ирэн еще раз оглянулся на темную лестницу, а затем медленно приотворил дверь. Она была деревянной и, на счастье мальчика, скрипела совсем тихо.

Он быстро проскочил внутрь и огляделся. Это было темное помещение с низкими потолками. Кое-где висели светильники, но их было гораздо меньше, чем в коридорах их крыла.

Он двигался медленно, оглядывая стены. Кроме узкого коридора, ему пока что ничего интересного не попадалось на глаза.

Через несколько минут внутренние переживания слегка улеглись. Ирэн не успокоился полностью, но ощущение, что он упадет в обморок прямо здесь и сейчас, прошло.

Что-то волнительное и древнее поселилось у него в животе. Он всегда был скептично настроен ко всем необъяснимым вещам, которые могли чувствовать только тонкой душевной организации люди.

Он точно не знал, можно ли верить во влияние темных сил, но, наверное, в книгах имелось в виду это ощущение. Он чувствовал, что зашел слишком далеко по отношению к себе, Жану Пьеру, пресвитеру, даже самому собору, но какая-то жадность словно овладела им, и он шел дальше, пока сомнения не завели его в большой зал, в который упирался коридор. Здесь потолки будто становились еще ниже. Ирэн заметил, как вдоль левой стены на некотором расстоянии друг от друга были установлены вертикальные камни-постаменты.

Он сразу же вспомнил слова Жана о склепах.

Ирэн глянул на правую стену, которая уходила вперед так далеко, что отсюда невозможно было разобрать, где ее конец. Вдоль нее также были установлены уходящие в бесконечную пустоту тяжелые постаменты.

Ирэн взял себя в руки и двинулся вдоль левой стены.

Стоило ему приблизиться, как он заметил на этих стенах рисунки. Это были как будто вдавленные в камень изображения. Он не успел рассмотреть все, так как его внимание привлек тихий шорох справа, со стороны темноты. Ирэн отпрыгнул влево. На лбу выступила испарина, но то, что он успел разглядеть, не являлось чем-то необычным. За одним из камней-постаментов на стене был изображен выпуклый слон, над другим красовался ястреб. Ирэн прислонился к нему, чтобы хоть как-то отдышаться. За его спиной была прохладная каменная стена, а значит, вся пугающая темнота оставалась в поле его зрения. За одно мгновение таинственные залы подземелья, внушающие легкий страх, обернулись жуткой темнотой, в которой скрывалось нечто. Ирэну стало ужасно холодно, в висках застучало.

В конце темного коридора справа от Ирэна виднелось какое-то слабое свечение. Ирэн подумал, что это светит настенный фонарь где-то там вдали, и слегка расслабился.

Он чувствовал, что ему нужно возвращаться. Что-то внутри него звало обратно, но упрямство было сильнее.

Переведя дыхание, Ирэн продолжил свой путь. Он почти прижимался к постаментам, пока брел вперед, так как тянущаяся слева стена придавала хоть немного уверенности.

Пошел третий десяток каменных изваяний, когда в темноте вдруг проступила фигура человека. Кто-то стоял над одним из постаментов и глядел себе под ноги. Ирэн в ужасе остановился и уставился на служащего. Мальчик просто впал в ступор. В руке незнакомца была свеча. Она догорала, а человек этого и не замечал.

Здесь, в темноте, в бесконечной неизвестности, Ирэн не думал о страхе, опасности и угрозе с его стороны. Он подумал о том, как же глупо было не взять свечку.

«Благо здесь есть светильники», – подумал Ирэн, не смея сдвинуться с места. Он огляделся. Задержал взгляд на слабом свечении вдали и снова повернулся к мужчине. Но тот уже заметил его и, чуть не выронив свечу, с ужасом в голосе закричал:

– Ты кто?! – Служитель выставил руку со свечой вперед, пытаясь то ли защититься, то ли осветить помещение.

Ирэн и представить не мог, как это выглядит со стороны. Незнакомый мальчик в темном костюме, в темном подземелье, все равно что дух, пришедший по душу несчастного служащего.

Мужчина тем временем со страхом приближался.

– Что ты здесь делаешь?

У Ирэна пропал дар речи. Он стоял и наблюдал, как мужчина берет его за руку, а затем тащит за собой.

Он и тут повиновался. Уже потом он будет думать о том, как глупо было привести себя прямо в руки опасности да еще и не спасаться бегством.

– Скорее всего, ты один из учеников. Ничего не говори, вижу по одежде. Разве вы не должны быть на утрене?

– Мы шли туда, – нашелся Ирэн, шагая за мужчиной по темным коридорам.

Он даже не подумал о том, что и сам мужчина должен был собираться к утрене, но был здесь, внизу.

– С тобой будет разбираться аббат Мартин, которому надлежит за вами следить.

– Он уехал, – недовольно пробурчал Ирэн.

– Ах да, точно, – едко заметил мужчина.

Оба замолчали.

Ирэн загибал по очереди пальцы правой руки, пытаясь успокоиться. Он не знал, что теперь будет. Может, его отстранят от занятий за то, что он не слушался.

Когда они дошли до двери, ведущей к лестнице, Ирэн окончательно убедился в том, что ему конец. Сейчас он переживал как никогда. Должно быть, сказалось нервное напряжение, накопленное за эти дни.

Мужчина махнул рукой аббату и повел мальчика тем же путем, каким он пришел сюда с утра.

Ирэн взглянул на слепящее утреннее солнце, так резко отличавшееся от блеклого освещения в подземельях, и с грустью двинулся за мужчиной по коридору. На следующем повороте они столкнулись с аббатом.

– Аббат Гюстав, – обратился неизвестный мужчина к нему. – Кажется, этот мальчик в вашем распоряжении, пока аббат Мартин отсутствует?

– Что-то случилось?

– Я наткнулся на него внизу.

Ирэн заметил, как спокойное выражение на лице аббата Гюстава сменилось легким волнением.

– Кажется, они работали вместе, – сказал аббат, как будто Ирэн не стоял здесь рядом с ними и не слышал, что говорят про него.

Мужчина, обнаруживший Ирэна, странно покосился на аббата.

– Кто «они»?

Ирэну показалось, что его кто-то душит. Вдруг ужасно захотелось пить.

– Знаком с Жаном Пьером? – поинтересовался аббат, медленно переводя на него взгляд.

Нахмуренное лицо Ирэна приняло холодное выражение, и он пристально уставился на служителя. Тот долго вглядывался в его лицо, пока не понял, что мальчик не собирается отвечать.

– Я тоже нашел мальчика. Он прятался возле лестницы и назвался Жаном Пьером.

– Что вы затевали? – спросил неизвестный у Ирэна.

Ирэн насупился и промолчал.

«Они думают, что я буду заламывать руки, извиняться, оправдываться и объяснять, в чем я виноват, – решил Ирэн. – Не будет такого».

– Мы шли на утреню, – спокойно повторил он.