Мечта Мариетт сбылась. Накануне ее тринадцатого дня рождения они вместе с классом отправились на один день в Руан.

Каждый год на летней практике они с группой и учителем ездили в Живерни рисовать этюды, а теперь, став старше, выбирались и в более отдаленные места. Она с трепетом ждала этой поездки.

Как это и случается, накануне самой поездки она плохо спала. Полночи ворочалась и думала о предстоящем приключении. Она не хотела размышлять о том, что, скорее всего, ничего сверхъестественного не произойдет и уже к вечеру она вернется в свою родную, такую привычную комнату.

Мысли, навязчиво крутящиеся в голове днем, превращались в сны ночью.

Ее сновидения всегда отличались особой живостью и яркостью, поэтому она так опасалась своих кошмаров. Благо чем старше она становилась, тем стремительнее сокращалось их количество. Детский впечатлительный мозг был способен на создание ужасающих картинок, но не проходило и месяца, как он же их и стирал.

Сон и в этот раз отличался натуралистичностью. Только почему-то во сне фасад собора больше был похож на ширму. Когда они подходили к собору сбоку, объем нельзя было оценить, не было видно башен – все было скрыто за фасадом, который как будто бы был прислонен к стене.

Во сне они провели огромное количество времени внутри собора, но один момент ей запомнился особо четко, потому что она испытала нечто, близкое к ужасу.

Когда она рассматривала картинки с изображениями собора в книжках, она всегда обращала внимание на горгулий[32], драконов и множество других существ, населяющих его фасады. Кто они и почему украшают фасад святого места вместе со статуями святых? Она даже задавала этот вопрос своему учителю истории. Тот рассказал: собор показывает многообразие мира, его светлые и темные стороны, притягательные и отталкивающие. По идее, эти статуи должны были указывать на людские пороки.

И все равно в этом было что-то непонятное. Например, почему при взгляде на них не возникало таких мыслей – неужели потому, что настоящее их предназначение кануло в Лету?

Наверное, все эти рассуждения и послужили причиной тому, что ей приснился тот ужасный сон.

Мариетт тогда вместе с несколькими другими детьми из группы подходила к винтовой лестнице, напротив которой висело огромное зеркало, высотой практически со взрослого человека. Они прошли через всю галерею и были готовы спускаться вниз, когда Мариетт угораздило взглянуть в это зеркало.

На самом верху лестницы, практически за ее спиной, на перилах сидело сгорбленное существо. Синие оттенки отражались в его плаще и длинных руках, но впечатление от того, что это нечто было создано из камня, не пропадало. Впрочем, позже Мариетт будет сомневаться, была ли это статуя, или какой-то неведомый дух, или даже человек. Существо глядело через зеркало именно на нее, несмотря на то, что вокруг них сновали ее знакомые и учитель.

Когда Мариетт осмелилась развернуться и прямо взглянуть ему в лицо, то позади нее никого не оказалось.

Она еще долго боялась спускаться по лестнице вниз, опасаясь демонов, что обитают внутри этих мрачных стен. К тому же все вокруг почему-то стало деревянным: и перила, и винтовая лестница, и весь собор, даже фасад.

Когда им все-таки пришлось спускаться, она заметила людей, которые охраняли эту лестницу и искоса поглядывали на учеников с такими лицами, будто еле сдерживали себя, чтобы не предупредить школьников о призраках. Больше всего Мариетт напугало то, что уже на уровне земли лестница уходила еще дальше вниз, только теперь она делилась на три пролета. Спускающегося по ней ожидали только ночь и пустота.

Утром Мариетт поехала на встречу с настоящим собором.

Чем больше она думала о неизвестном существе, тем больше понимала, что не может восстановить его внешний облик хотя бы приблизительно, а значит, нарисовать его точно не сможет.

Она размышляла обо всем этом, растерянно уставившись на природу за окном и занимающийся величественный рассвет. Города пока еще не было видно. Деревья, кусты, цветы еще не избавились от туманной дремы, временами их обдувало легким утренним ветерком. Кое-где строй туманных силуэтов обрывался, и оттуда проглядывали еще более грандиозные виды. Широкие просторы полей с цепью холмов, на которые, словно на мягкую кровать, припадали нежные клубки облаков. На все это Мариетт не обращала внимания, разве что на яркое пятно вдали, которое она так и старалась выхватить взором среди буйства красок. Этот небольшой, казалось бы, незначительный на таком огромном холсте неба шар просыпающегося солнца бросал яркие всполохи на перья облаков, отчего все вокруг окрашивалось фиолетовыми и оранжевыми оттенками.

Мариетт вдруг подумалось, что этим холмам и полям все равно на нее. Они останутся здесь, когда она доберется до Руана, будут засыпать в лучах закатного солнца, когда она будут возвращаться домой, они были здесь даже тогда, когда она вчера ложилась спать.

Было около полудня, когда дети, вооружившись этюдниками, кистями и всем прочим, оказались лицом к лицу с залитым солнцем западным фасадом и его дрожащими тенями, пролегшими в складках барельефов, глубине порталов и в окнах. «Все как рассказывал Моне», – подумала Мариетт, шагая по брусчатке и не глядя себе под ноги.

Собор не напоминал ей о сне, он не был мрачным и отстраненным. В лучах рассветного солнца он вызывал только блаженный трепет. И все-таки не покидало ее одно чувство, засевшее глубоко внутри. Собор действительно казался живым, когда она стояла рядом с ним. Это было непередаваемое чувство. В попытках описать это состояние можно было сказать только одно: ты чувствуешь, будто рядом с тобой кто-то есть. Ты не задаешься лишними вопросами, когда видишь живое существо, ты просто знаешь, что оно таково. Вот и здесь было так же.

Мимо нее пронеслась ласточка. Она спикировала к одному из порталов и уселась на руки каменной статуе. Но ей явно не понравились неживые руки, встретившие ее отсутствием еды, и поэтому птица быстро улетела прочь.

* * *

Фергюс покинул нас, как только мы оказались внутри элитного, на мой взгляд, бара. Он быстро шепнул, что присоединится к нам, как только переговорит со своим другом, и исчез.

Бильярдная зона представляла собой широкий зал с теплым оранжевым освещением, небольшими итальянскими фресками, украшавшими галерею вокруг зала, и несколькими деревьями, установленными в кадках между бильярдных столов. Нас провели к одному из крайних обеденных столов, расположенному в нише, где стоял диван с высокой спинкой тех же теплых оттенков, в которых был оформлен зал.

Сегодня нас было четверо. Ализ не пошла. Наверное, я бы и не смог представить ее в таком месте.

Я все пытался понять, куда же скрылся Фергюс, но его нигде не было видно.

Наш зал примыкал к основному, где на небольшом подобии сцены расположились музыканты: певица в длинном платье, мужчина с неповоротливой виолончелью и саксофонист. Вокруг, будто повторяя круглый рисунок напольной плитки, располагались небольшие столики с посетителями. Над ними, так же по кругу, потолок украшали громоздкие люстры. Вверх по закручивающейся лестнице можно было подняться на второй этаж.

Я как будто попал на юг: все эти теплые оттенки, витые узоры, колонны, разделяющиеся обширными окнами, и мягкие диваны…

Фергюс показался тогда, когда Эдит уже завязала разговор с кем-то по поводу одного из бильярдных столов. Ей выдали кий, и она, вооружившись им, вступила в словесную схватку с нынешними хозяевами стола.

– Хочешь заработать сто тысяч? – прошептал Фергюс Лиаму, сдвигая его по дивану ближе ко мне.

– Что случилось? – без особого энтузиазма поинтересовался тот.

Я напряг слух, чтобы лучше слышать их и стараясь абстрагироваться от звуков джаза.

– Я обещаю, ты заработаешь сегодня сто тысяч, только пойдем со мной.

– Что случилось? – повторил Лиам тем же голосом.

Я придвинулся к ним, уже открыто интересуясь ситуацией.

– Я очень хочу в покер и уже договорился. Составь компанию, пожалуйста.

Лиам налил из графина воды и придвинул стакан Фергюсу.

– Я не умею.

– А там не надо. – Фергюс махнул рукой прямо перед его носом. – Ты, главное, будь собой, вот как ты обычно себя ведешь, и все.

«Вот это да, – подумалось мне. – Это что же, Лиам подпишется на такую авантюру?»

Но тот лишь потер левую ладонь большим пальцем и странно осмотрел товарища. Фергюс часто дышал, будто бежал к нам сломя голову. Подтверждая мою догадку, он нервно одернул ворот темной водолазки.

– А еще ставь побольше, когда будет везти. Не прогадаешь.

– Я не умею играть, – напомнил Лиам холодно.

Фергюс почесал шею, задумавшись.

– Комбинации ты знаешь?

Лиам ничего не ответил. Мелодия в основном зале зазвучала как-то шаловливо.

– Этого хватит! – заверил его Фергюс. – Пожалуйста, пойдем.

– Я здесь не один вообще-то. – Лиам окинул его своим быстрым надменным взглядом.

– А Кензи тоже с нами хочет, правда? – и Фергюс с вызовом посмотрел на меня. В этот момент что-то промелькнуло в его темном взгляде, и я готов был клясться, что это была какая-то дьявольская искорка.

«Сегодня Лиам потеряет сто тысяч», – подумалось мне, а вслух я сказал:

– Не знаю.

– Просто будешь наблюдать за игрой со стороны, – успокоил меня Фергюс.

Вот, значит, какую роль он уготовил мне сегодня. Роль наблюдателя.

Лиам продолжал пристально смотреть на Фергюса.

– Сегодня тоже будет драка?

От этого его вопроса мне стало не по себе.

В смысле, «тоже»?

Фергюс загадочно улыбнулся и покачал головой.

– Я когда-нибудь не выполнял того, чего обещал?

– Драку ты мне не обещал, однако она случилась.

Я попытался вспомнить все подробности этой истории.

Фергюс достаточно долго молчал, подбирая слова.

– Когда любимое дело перестает приносить счастье, нужно добавить немножко озорства и удовольствия, и страсть вспыхнет с новой силой. – Когда он произносил эти слова, его глаза горели, а кудрявые волосы будто стали еще темнее, залитые тенями.

Лиам пристально поглядел на товарища.

– Я знаю только комбинации, – повторил он.

Фергюс, всем видом показывая свое удовольствие, поднялся из-за стола.

Не знаю, как это подействовало, но это подействовало. Уже через пять минут мы направились по широкой лестнице на тот самый второй этаж. Лиам установил табличку «Занято» на нашем столике и, объяснив что-то Эдит, последовал за нами.

Фергюс ускакал вперед, но напоследок сказал:

– Делайте вид, что мы не знакомы!

Лиам тогда так на него воззрился, что я был уверен, он сейчас же откажется от этой затеи.

Но этого не произошло.

– Я не собираюсь делать высокие ставки, – шепнул мне он на выходе из зала. Видимо, заметил легкий испуг, отразившийся на моем лице.

Этот вечер открыл мне новые стороны их характеров.

Все действо происходило на втором этаже, в небольшой комнате, где помимо нашего стояла еще парочка столов. Я, как и условились, подошел чуть позже, странно озираясь и делая вид, что пришел всего лишь «посмотреть». Благо вокруг стола уже столпились люди. Я бросал аккуратные взгляды на Эдит, остановившуюся около другого столика и наблюдавшую за чужой игрой. В сравнении с тем, как она выглядела в начале вечера, было видно, что она подрасстроилась. Возможно, я должен был подумать о том, чтобы постараться как-то развлечь ее или хотя бы составить компанию. Я не знал, что сказал ей Лиам, но они пообещали ей бильярд, а затем привели смотреть на игру в покер.

Фергюс и Лиам уже были здесь. Фергюс, пришедший раньше нас всех, расположился напротив рыжего паренька, поигрывавшего одной правой рукой фишками. Помимо их троих за столом расположился мужчина лет пятидесяти и молодой парень, который внушал мне больше доверия, чем этот знакомый Фергюса.

– Сегодня с нами новенькие, – сказал щеголеватый парень, растягивая гласные. Его Фергюс и назвал своим другом.

С первых секунд игры я заметил изменения в Фергюсе. Игра меняла его: он из растерянного, шутливого, местами невнимательного за секунды превратился в пронырливого опоссума, выслеживающего змею по кустам и готового к броску в любой момент.

Игра началась. Заиграла новая оживленная мелодия, с каждой секундой все больше набирающая обороты.

Я поглядел на того парня с шустрыми глазами и плутовскими манерами. Сейчас его интересовал только Лиам с его каменным лицом, ведь первым делал ставку именно он.

Я наблюдал за его рукой. Одна красная фишка оказалась на столе.

Я вообще не разбирался в покере тогда, поэтому никакие умные термины использовать не мог и не хотел, но до меня дошло, что ставка была маленькой.

Фергюс, увидев это, прикрыл глаза и устало усмехнулся.

Никаких надменных высказываний со стороны того высокомерного паренька в сторону Лиама не было, только молчание и ожидание игры.

Рыжий парень сидел по левую руку от Лиама, поэтому делал ставку следующим. Две красные фишки оказались на столе, и крупье принялся раздавать карты. Лиам сидел не шевелясь, медленно наблюдая за всем этим действом.

Фергюс принял абсолютно расслабленную позу, прежде чем взглянуть на свои карты. Он аккуратно приподнял карты, раздвинул их одним пальцем, и что-то почти невидимое, невесомое, всего одна эмоция проскользнула по его лицу. Внутренние уголки бровей слегка приподнялись, а через секунду опустились, и он, закинув ногу на ногу, сложив руки на груди, вернулся к своему расслабленному состоянию.

Лиам тоже ознакомился со своими картами, но никак не изменился в лице.

Круг ставок возобновился, как только это сделали все. В этот раз первым начинал Фергюс.

– Пас, – сказал он задумчиво и выбыл из игры.

Лиам бросил настороженный взгляд в его сторону. Ставка была критически маленькой, он мог бы просто поддержать ее и тем самым остаться еще на один круг. Но ничего подобного не случилось, у Фергюса уже тогда была своя игра.

– Карты плохие, – развел он руками в ответ на недовольный смешок незнакомца с темными волосами.

Мужчина постарше и еще один парень, все время поглядывающий только на стол перед собой, уравняли ставку[33].

Игра продолжалась, раскрыли первые три карты.

Фергюс все так же молча наблюдал за игрой, когда Лиам с абсолютно безразличным лицом поставил три розовые фишки. Позже я узнал, что цена одной такой – пять тысяч.

Взглядом Лиам вперился в знакомого Фергюса. Лицо того посерьезнело, хотя все это время на нем сохранялось слегка задорное выражение. Он внимательно изучал лицо Лиама, а через секунду повторил его ставку.

Время слегка ускорилось, а свет в помещении будто бы стал ярче.

На лице Фергюса теперь не отражалось ни одной эмоции, он смотрел в одну точку на столе, как будто вся эта игра его даже не интересовала.

Раскрыли еще одну карту, и время перестало существовать.

Так выглядели мои сны, не явь.

Будто бы время всегда бежало опрометью, а жизнь Лиама застопорилась и осталась замороженной. Теперь же режимы просто переключили, джаз остановился, а Лиама сняли с паузы. Его зрачки слегка увеличились, а средний и указательный пальцы начали постукивать по столу. Лиам облизнул обсохшие губы и подвинул к центральному полю половину своих фишек.

Его глаза ожили, когда он взглянул на того паренька по левую руку. Теперь это не были холодные глаза Лиама. Это были глаза человека, понявшего какую-то истину.

Парень внимательно оглядел Лиама. Наверное, он думал, что тот блефует.

Это не был блеф, это я знал уже тогда. Какие бы карты ни были на его руках – либо это не было блефом, либо я не знал Лиама совсем.

Парень сравнял ставку, но ни к чему хорошему это не привело. У Лиама оказался флеш-рояль.

Каким бы ни был я несведущим в картах, одно я знал точно – флеш был фантастикой. По залу пробежал изумленный гул. Кому-то за соседним столом шепнули о невероятном везении, из-за чего даже прервалась чужая игра. Это сказка, какая-то иллюзия.

Фергюс поймал мой испуганный взгляд и мрачно улыбнулся.

– Новичкам везет, – протянул он, поджав досадно губы и обращаясь к своему главному сопернику за этим столом.

Парень медленно наблюдал за тем, как его фишки перекочевали в поле по правую руку.

Изначально они договорились на три игры, поэтому действие продолжалось.

Во второй игре Лиам шел не так уверенно, его ставки были маленькими, а рука оказалась бедной. Глаза же его по-прежнему горели, будто бы он все еще не мог забыть пережитого триумфа.

Фергюс все время уравнивал небольшую ставку, а на третьем раунде опять спасовал.

Выиграл мужчина в возрасте – удача была на его стороне. Теперь уверенность того парнишки поубавилась еще больше. Он за скрытыми картами везде видел одни каре и стрит-флеши.

Как объяснил потом Фергюс, во втором раунде тот парень проиграл с более сильной комбинацией только из-за страха.

Третья игра началась незаметно.

Эдит куда-то исчезла. Ее не было ни рядом с нашим столиком, ни на этаже. И в этот раз я снова позабыл о девушке. Не сейчас, но чуть позже мы обязательно все извинимся перед ней. Куда она подевалась – мне было до сих пор неизвестно, да и не так интересно, как то, что происходило за этим столом, в особенности с Лиамом. Я весь втянулся в игру, не замечая, как перекочевал за спину того высокомерного паренька.

Фергюс с Лиамом совершенно не подавали виду, что были знакомы. Фергюс теперь будто скопировал черты Лиама: на его лице преобладали холодность и безразличие. Он задумчиво посматривал на карты в центре стола и бросал редкие взгляды на своего, незнакомого нам, товарища. В последней игре он все чаще засматривался на меня, а я не мог этого не заметить.

Его старый друг теперь начал более агрессивную игру, почти сразу его ставки стали расти, а Лиам только и успевал, что равнять их. Я верил Лиаму, если тот делает ставку, значит, на то есть весомые причины. Из всех за столом я верил только ему. Фергюс не вызывал у меня доверия хотя бы потому, что его эмоции шли врозь его действиям. Например, его загадочная улыбка, когда он произносил слово «пас».

Мужчина в возрасте был склонен к блефу, я понял это сразу. Не знаю почему, но я был в этом уверен.

Все присутствующие обмерли, когда на первых выложенных картах в третьей игре Фергюс вдруг сделал высокую ставку. Он поставил двадцать тысяч. Были ли у него такие деньги? Нет, не было. Родители прислали ему накануне Нового года небольшую сумму, которой хватило бы только на билеты домой, но тем не менее фишки уже лежали на столе.

Я четко помню эти три вскрытые покоившиеся на столе карты, среди которых были две десятки, и то, как Лиам внимательно всмотрелся в лицо Фергюса. Тот будто не замечал его взгляда, он поглядывал только на одного человека за столом, и это был не Лиам.

Я заметил, как Фергюс медленно приложил два пальца к улыбающимся губам, а когда его друг вдруг отвлекся, постучал третьим по подбородку.

Лиам слишком торопливо отвел взгляд.

Теперь все мыслительные процессы в его голове пришли в движение. Все это приняло такой оборот, что Лиам, никогда ни к чему подобному не причастный, вовлекся во все это с такой участливостью, какой я никогда у него не замечал. Он уравнял ставку.

На самом деле, сегодня за столом играли только трое, другие двое, хоть и участвовали в этой игре и даже выигрывали, не были вовлечены в происходящее. За этим столом их не существовало.

Итак, Лиам поддержал довольно высокую ставку Фергюса, а значит, его карты не уступали или даже превосходили его. Я не знал, что за знаками они обмениваются и что за телепатические разговоры ведут. Я тогда удивлялся, как эту связь между ними не замечают другие, но, сам того не подозревая, оказался с ними в одной связке.

Банк за круг был собран.

Рыжий не знал, что делать. Я был готов поклясться, что из его ноздрей сейчас повалит пар, а Фергюс будто бы наслаждался всей этой ситуацией. Он внимательно следил за каждой его эмоцией, за каждым его движением. Он, словно довольный кот, оглядывал стол и лица присутствующих.

– У тебя нет сильных карт, – сказал он, чувствуя себя королем в этой ситуации.

Крупье недовольно цокнул языком. Я даже удивился, что он все еще здесь. У парня было два варианта: либо удвоить ставку, либо выбыть из игры.

И он удвоил.

Лиам жульничать никак не мог, а значит, война велась между этими двумя. Я посмотрел на Фергюса, который только что закатил глаза. Неужели он так нагло врет? Фергюс окинул меня быстрым взглядом, а затем, убрав непослушные кудри, лезшие в лицо, спокойно заявил о пасе.

Лиам выиграл и в этот раз. Знакомому Фергюса не хватило смелости увеличить ставку снова.

Мужчина в возрасте, который тоже участвовал в игре, с мрачным выражением лица похлопал в ладоши.

– Ты блефовал, – сказал Фергюс, перегнувшись через стол.

– И что? – спросил паренек с легким вызовом.

– Ты проиграл мне дважды, – произнес Фергюс заговорщически. – А еще блефовал и не смог отстоять свой блеф.

– Я тебе не проигрывал, не забывайся! – поморщившись, прошептал он. – Я проиграл ему, – и он развернулся в ту сторону, где секунду назад сидел Лиам.

– Тому, что флеш вытащил? Этому? Эх… Считай, что мне проиграл, – заметил Фергюс, задвигая стул.

Я будто в пьяном бреду поглядывал на эту небольшую стычку. Уж не знаю, какая вражда между ними стояла, но Фергюс ликовал.

– Вы шулеры! И это его абсолютно безэмоциональное лицо! Как я не догадался? – прошептал парень, с ужасом осознавая, что его обвели.

– Не волнуйся, шулер тут один – это твой мозг, а мы всего лишь друзья, и он, кстати, тоже, – Фергюс кивнул в мою сторону и выдернул меня из-за спины нахмурившегося мужчины.

Парень изумленно воззрился на меня и обвел взглядом людей, стоявших рядом, будто среди них могли затесаться и остальные члены нашей банды.

– Но у тебя есть потенциал, ты умеешь останавливаться. – Фергюс похлопал его по плечу. – Возможно, в человечество еще стоит верить, – сказал он уже мне, когда мы медленно направлялись к лестнице, оставив озадаченного парня за спиной.

– Как? – спросил я растерянно, спускаясь по лестнице под руку с Фергюсом.

Не знаю, что именно меня интересовало: флеш-рояль Лиама, то, откуда такие деньги у Фергюса, или что вообще сейчас происходило?

– Приятней, чем выигрывать, может быть только раскрытие чужого блефа. Парень слегка заврался, – пожал он плечами, глядя куда-то в сторону бара.

Я хотел спросить про деньги, но Фергюс меня опередил.

– Сейчас увидишь.

Лиам с Эдит уже ждали нас недалеко от выхода. Я заметил, как он потянулся за поцелуем, а она, увидев нас, слегка отодвинулась.

– И где же ты пропадала? – поинтересовался Фергюс, вальяжно закидывая руку на ее плечо.

– Вам бы помешала моя эмоциональность, – заметила она едким тоном, на что Фергюс рассмеялся.

«Точно обиделась», – поймал я себя на мысли.

Лиам схватил Фергюса за рукав пиджака и насильно развернул в сторону выхода.

– Что это было? – спросил он, слегка наклонившись в сторону растерянного Фергюса.

Эдит испуганно глянула на бармена, который внимательно прислушивался к перепалке.

– Ты выиграл сто тысяч, – пожал плечами Фергюс.

Его коричневатый плотный пиджак съехал на левую сторону, потому что Лиам все еще крепко держал его за руку.

– У меня было два флеша в одной игре, – прошипел он мрачно. – Объяснишь, как это возможно?

– Два флеш-рояля? – растерянно переспросила Эдит.

– Главное, что я опять выполнил обещанное. Я, кстати, тебе должен, – заметил он, наконец одернув рукав.

Слова о долге товарища слегка привели Лиама в чувство. Он бросил настороженный взгляд в сторону лестницы.

– Ничего ты мне не должен. Я сказал, что мы играли на двоих и согласен разделить выигрыш.

– Спасибо, – смущенно бросил Фергюс, мигнув мне.

– Это ничего не объясняет, – проворчал Лиам.

– Я, как всегда, ничего не понимаю, – оперлась на стойку Эдит. Ей от наших разговоров уже стало дурно.

– Надо было за игрой следить, – развел руками Фергюс. – Давайте мы выйдем отсюда, чтобы я мог покурить.

Лиама не надо было уговаривать, он сразу же направился к выходу и даже придержал дверь для всех нас. Мы вышли на темную улочку и, пройдя мимо пары зданий вниз по переулку, туда, где стояла машина Лиама, остановились, чтобы Фергюс мог перекурить.

Лиам встал около него и снова сложил руки на груди в ожидании объяснений.

– Ну, – мрачно напомнил он о себе, когда Фергюс закурил.

– Что? – поинтересовался Фергюс.

На Эдит было надето пальто, но под ним было платье, и теперь она замерзала, немножко выпившая и переминающаяся с ноги на ногу.

– Фергюс, если не он, то я тебя побью.

Фергюс поглядел на нее недоверчиво. Мы стояли в свете фонаря, а он и вовсе встал так, что глаза его сейчас были похожи на два солнечных затмения: радужки скрылись за темной пеленой, а дым от сигареты приглушал свет двух скрытых солнц. Глядел он слегка насмешливо.

Эдит с силой стукнула кулаком по его плечу.

– Ну что? Ничего необычного, просто разбираться надо в людях, а ты мог бы и поблагодарить, деньги заработал все-таки.

Лиам не двигался.

– Вы думаете, он просто так там стоял и следил за игрой? – Фергюс махнул сигаретой в мою сторону. – Я только по его лицу прочитал столько, сколько ты не смог бы за весь вечер.

Мои брови приподнялись.

– Ты знал, что в третьем раунде спалил его карты? Мне оставалось только считывать эту информацию по твоему лицу. Вам просто многое неизвестно, вот и все.

– А тебе известно, – подал голос Лиам.

– Ты знал, что настоящее удивление длится две секунды, все остальное – наигранность? У Марка весь третий раунд были подняты плечи, и он делал высокие ставки, а значит, он был не уверен во всех своих действиях.

Лиам покачал головой и поглядел на небо, будто бы прося помощи.

– Я заставил его сомневаться в себе, а ты мне в этом помог.

– А мое везение? – не выдержал Лиам.

– Всего лишь везение, ты и сам догадался, – усмехнулся он и подмигнул Эдит.