На «Бивере» как раз собирались запускать двигатель. Как-то я слышал разговор пилотов-владельцев о том, что хорошо бы движок заменить на новый, работающий на керосине вместо авиабензина, но денег на это они пока не накопили. А запчасти к «родному» (который уже давно не выпускается) сейчас найти непросто, особенно здесь, на Новой Земле.
На «ветеране» пропеллер сделал несколько оборотов, двигатель зачихал, а потом заработал, но как-то натужно. Вдруг я заметил всполохи пламени и струйки дыма, выбивающиеся из-под капота. Заорав «Пожар!», я рванулся к огнетушителю. Пилот, сидевший в кабине, сразу понял, в чем дело, когда несколько язычков пламени появились сверху капота, и продолжал гонять двигатель, надеясь, что пламя собъет потоком воздуха. Но, увидев, что я и техник подбегаем с огнетушителями, заглушил мотор, после чего «в две струи» мы быстро залили весь двигатель, и нос «Бивера» окутался клубами дыма и пара.
«Капец движку!..» — подумал я. Отчаянно ругающийся пилот подтвердил мою догадку:
— Теперь возни минимум на несколько дней, все проверять придется!.. Давно надо было двигатель менять, хорошо, что не в полете загорелся!..
Джим подошел через пять минут, он был на вышке, когда все это случилось.
— Нам предлагают выполнить патульный полет вдоль побережья, вместо бедняги «Бивера». Других свободных самолетов с пилотами сейчас здесь нет, все вылетели по коммерческим рейсам, а за патрулирование много не заплатят. Так что сегодня у тебя будет длительный полет, готов?
— А для чего я учился все это время, нужно ведь когда-нибудь начинать? Только вот в машине рюкзак и автомат возьму.
— Ты что, все время их с собой возишь?
— Нет, только когда сюда езжу, просто ты не обращал внимания. Раньше мы только возле города летали, вот в самолет и не брал.
— Это правильно, я тоже сейчас свою «укладку» проверю…
Так, проверяем маршрут по карте… Чем-то напоминает «полеты за угол» российской Дальней авиации на Старой Земле, только масштабы гораздо скромнее — сначала на северо-восток до мыса, углом выдающегося в море, а потом на северо-северо-запад, практически до Веймара, и затем обратно. Ничего особенно трудного, погода отличная, видимость «миллион на миллион», знай себе иди вдоль берега, посматривая вниз по сторонам. Главное — не пить перед вылетом слишком много воды. Поэтому, по совету опытного Хокинса, я запасся мятными конфетами, чтобы бороться с жаждой в полете.
Минут через пятнадцать мы были готовы к вылету, и все пошло согласно обычному распорядку.
После неторопливого разбега (заправка полная, основные баки залиты «под пробку») самолет отрывается от полосы, вот мы и снова в воздухе… Уже без подсказок убираю закрылки и докладываю:
— Вышка, я «Блюберд», взлет произвел!
— «Блюберд», я Вышка, поворачивайте на курс ноль-шестьдесят, набирайте три тысячи футов.
— Вышка, я «Блюберд», принял, занимаю три тысячи, начинаю работу на маршруте.
— «Блюберд», я Вышка, не забывайте о ПОД[3K8].
— Вышка, я «Блюберд», принял, до связи!
Не торопясь, забираемся на указанную высоту, теперь можно переводить двигатель в максимально экономичный режим, нам теперь тут долго висеть, между небом и землей. Установив автопилот на заданный курс, слегка расслабляюсь и поворачиваюсь к Хокинсу:
— Чиф, замечания по взлету будут?
Тот отрицательно мотает головой в ответ и показывает сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем — все отлично! Затем показывает мне рукой — мол, смотри вниз со своей стороны, и поворачивается в сторону своего борта. Что-то он после прихода с вышки почти все время загадочно улыбается и втихомолку посмеивается. Не иначе, анекдот какой новый услышал, надеюсь, потом на земле расскажет…
Медленно ползет назад внизу берег моря с белой полосой прибоя, там, где есть хотя бы узкая полоса суши между водой и нависающими скалами. Линия берега состоит из чередующихся песчаных, галечных пляжей, или скал с обрывами значительной высоты, забраться на которые со стороны моря трудновато, скорее — невозможно. Да здесь особо никто и не лазит — незачем. Для пикников выбирают другие места, гораздо ближе к Порто-Франко.
— Порто-Франко-контроль, я «Блюберд», прошел первую контрольную точку, на маршруте чисто.
— «Блюберд», я Порто-Франко-контроль, информация принята, до связи!
Полет продолжается, иногда далеко в море виднеются суденышки разной величины. Кто просто на морскую прогулку с подружкой в обнимку вышел, кто на рыбалку, наверное… А мне тут, наверху, интереснее. Если честно, воду я не особенно люблю. Но это мои личные заморочки, в хорошей компании могу и на катере прокатиться, без особого отвращения.
— Порто-Франко-контроль, я «Блюберд», прошел вторую контрольную точку, на маршруте чисто. Дальше буду работать с Веймар-контролем.
— «Блюберд», я Порто-Франко-контроль, информация принята.
Так, сейчас будет небольшая «мертвая зона», в которой сигналы из Порто-Франко уже не принимаются, а Веймара еще не слышно. Какие-то особенности местного эфира, что ли… Внизу — все то же спокойствие, только один раз вроде бы заметил катер. Нет, показалось, это что-то болтается возле берега… Дерево, что ли? Мало ли откуда его зимними штормами принесло. Подходим к очередной контрольной точке.
— Веймар-контроль, я «Блюберд», как принимаете?
Отвечает голос с заметным немецким акцентом, четко выговаривая слова:
— «Блюберд», здесь Веймар-контроль, принимаю уверенно.
— Веймар-контроль, я «Блюберд», прошел точку три, на маршруте чисто.
— «Блюберд», здесь Веймар-контроль, принято.
Крайняя точка маршрута — примерно в двадцати километрах от Веймара. Пора связываться с их диспетчером:
— Веймар-контроль, я «Блюберд», прошел точку четыре, на маршруте чисто, разворачиваюсь на курс сто пятьдесят.
— «Блюберд», здесь Веймар-контроль, принято.
Вот так, все коротко и по делу. Интересно, они всегда такие?..
Все так же не торопясь, летим вдоль берега обратно в Порто-Франко. Над третьей контрольной точкой прощаемся с Веймарским диспетчером, сообщив о том, что заметили два рыбацких судна недалеко от берега, нас поблагодарили и сказали, что все нормально.
Минут через пятнадцать полета впереди, возле кромки берега стал виден какой-то объект. А, это какой-то грузовой фургон! В этом месте к морю можно было спуститься более-менее нормально, потому что рядом были большие овраги. Вода, стекавшая из них, за долгое время размыла берег, который местами обрушился, создав более-менее приемлемые пути вниз, к воде.
— Беру управление на себя! — Это Джим, он решил подлететь поближе, мало ли что у людей случилось, может быть, им помощь какая-нибудь требуется? Хокинс закладывает глубокий вираж на высоте метров пятидесяти над землей, описывая круг над грузовиком. Там — никакого шевеления, все тихо. Рыбачить вниз пошли, что ли? Отсюда не видно береговой линии — скалы закрывают, хотя вроде бы и рядом.
Вдруг откуда-то из под машины появляется фигура человека, непонятно — мужчина или женщина, отчаянно машущая руками. Джим заходит на второй круг, и неожиданно на земле возникает еще несколько фигур. У каждого из них что-то в руках, засверкали какие-то вспышки, человек на земле падает, как подкошенный, а по «Сессне» несколько раз как будто ударяет камнями. Хокинс дергается так, что штурвал чуть не вырывается у меня из рук, потом начинает заваливаться в сторону двери, бессильно уронив руки.
«В нас стреляют!..» Чисто инстинктивно направляю самолет в сторону моря, к воде, чтобы берег закрыл нас от стрелков. Чувствую, как фюзеляж вздрагивает еще несколько раз. Лишь бы в двигатель не попали… Хоть бы они там все окосели!!.. Гады!!..
Все, иду ниже берега, сверху теперь не попадут… А я, похоже, «попал» — под самым берегом прячется укрытый маскировочными сетями катер, и на его носу что-то разворачивают в мою сторону… Твою мать, «крупняк», что ли?.. Б…ь!!!..
Даю газ до упора, стрелка ползет вправо почти вплотную к красной черте. Выноси, родная, только не подведи!.. Наплевав на все ограничения по перегрузкам, указанные в «Руководстве по летной эксплуатации», начинаю резко бросать самолет то влево, то вправо, то слегка вверх, то чуть вниз… До воды остается метров десять, хорошо видно, как попадающие в море тяжелые пули выбивают фонтанчики впереди то слева, то справа, вот трассеры мелькают почти вплотную к кабине… Сейчас они меня пополам распилят!!! Резко бросаю «Сессну» влево-вверх, и тут же от законцовки правого крыла отлетают какие-то цветные брызги. А еще секунд через пять я ухитряюсь резким виражом свернуть за береговой уступ. Хрен вам всем!!! «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел!!!..» — радостно завопил внутренний голос, но тут же заткнулся. Убираю газ до обычной величины, все, на этом расстоянии они меня не достанут даже из крупнокалиберного пулемета, а «Стингеров» тут у них нет… Надеюсь… Минут через пять, пролетая между рядом торчащих из воды камней, напоминающих зубы чудовища, и береговыми скалами, нахожусь примерно на середине высоты склона. Кидаю взгляд вправо — нет, до склона далеко, метров двадцать, не зацеплюсь, тут в глаза бросается какой-то отблеск в темноте одной из расселин, которыми сплошь изрезан этот участок берега. Присматриваться некогда, впереди скала выдается в море, нужно набирать высоту…
Поднимаю самолет повыше, над берегом — впереди по курсу чисто. Левой рукой трясу Джима за плечо, он не отвечает. Т-т-твою мать…
Спустя целую вечность заползаю на высоту шестьсот футов, задаю курс автопилоту и поворачиваюсь к Джиму. Он без сознания, из левого плеча идет кровь. Расстегиваю привязные ремни, наклоняю его как можно сильнее в свою сторону, чтобы осмотреть рану. Как сильно течет-то, а… Яркая? Нет вроде… Выдергиваю из большого кармана штанов жгут военного образца, и каким-то непонятным даже мне самому образом ухитряюсь затянуть его у Хокинса над раной. Так, теперь вроде не течет… Сколько сейчас на часах? Плюнув на все приличия, маркером, который привязан веревочкой к планшету, пишу на щеке у Джима время наложения жгута. Оптимистично, да… Чтобы эту надпись кто-то прочитал, нужно ухитриться не попасть на корм рыбам и на зуб местным гиенам… Когда там кончится это «радиомолчание»?.. Минут через пять?.. Из другого набедренного кармана своих тактических штанов добываю яркий футляр, и быстро вкатываю противошоковый укол в ногу раненому. А теперь «акробатический этюд» — нужно вытащить из кармана на спинке своего сиденья пакет с бинтами (сунул его туда перед полетом, спасибо тебе, моя дорогая и уважаемая паранойя!..)
— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», отвечайте!.. — А в ответ — тишина…
Немного успокоившись (сильно сказано, мандраж не проходит), начинаю сверяться с местностью. Автопилот направление выдерживает нормально, только вот боковой ветер со стороны моря сносит меня от берега, и довольно заметно. Через несколько минут повторяю попытку:
— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», отвечайте!
— «Бл. ер..» слы. у вас…хо… — что такое? В этой точке связь была нормальная… Нет, так не пойдет…
— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», отвечайте!
— «Блю. рд», это Порт…ко-контроль, слышу вас пло…
Ну вот, это уже лучше. Попробуем обменяться информацией. Ситуация сложная, но пока не совсем уж критическая, передам просто сигнал «срочного» сообщения.
— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», ПАН-ПАН-ПАН-ПАН! На борту чрезвычайная ситуация! Пилот ранен, без сознания! Прошу обеспечить медицинскую помощь! Вызовите медицинскую помощь ко времени посадки!
— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, повторите информацию!
— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», ПАН-ПАН-ПАН! На борту чрезвычайная ситуация! Пилот ранен! Вызовите медицинскую помощь ко времени посадки!
— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, информацию приняли, где сейчас находитесь[3K9]?
— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», нахожусь над контрольной точкой два. Расчетное время прибытия — через двадцать минут.
— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, что с пилотом?
— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», возле точки три был обстрелян с земли и моря. У пилота тяжелое ранение в плечо, большая потеря крови. Нужна скорая помощь. Как поняли?
— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, все принято. Скорую помощь обеспечим.
— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», дайте метео.
— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, заход на посадку курсом девяносто, ветер сто двадцать градусов, пять метров в секунду.
Внезапно мое внимание привлекла мигающая лампочка. Что там возле нее написано? «Аварийный остаток топлива»? Мы же перед вылетом залились «до упора»…
— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд». МЭЙДЕЙ! МЭЙДЕЙ! МЭЙДЕЙ[3K10]!
Загорелся индикатор аварийного остатка топлива. Повреждены баки, теряю горючее, до пункта разворота на курс девяносто не дотяну, прошу посадку с прямой курсом двести тридцать, пришлите пожарную машину к полосе, как поняли?
— «Блюберд», это Порто-Франко-контроль, пожара нет?
Блин, мне вот только этого не накаркайте!..
— Порто-Франко-контроль, здесь «Блюберд», пожара нет, в случае возгорания буду садиться где получится.
Тем временем стрелки указателей количества горючего в баках медленно ползут в сторону «нуля» на шкале. Так, что у нас пока есть в активе? Высоту надо набрать, вот что, а потом спланировать к полосе. Больше высота — больше останется времени на принятие решения. Ветер… Что ветер?.. Будет дуть практически в бок, сносить с курса…
Горло пересохло напрочь, беру из кармана на двери маленькую бутылочку с водой и делаю пару глотков. Чуть легче стало… Сейчас и выяснится, нужен ли я еще хоть кому-то на этой земле, или уже нет. Вдруг подумал: отсюда и не разглядишь, пострадали при обстреле колеса, или остались целыми? А то как кувыркнусь на пробеге…
Самолет медленно ползет вверх, я добавил оборотов, стараясь как можно ближе подобраться к аэродрому, пока еще работает мотор. В голове как будто возникают советы невидимого инструктора: «Держи курс левее, ближе к морю, после остановки двигателя ветер сам отнесет тебя к полосе. Можешь садиться на любой участок, хоть на конец ВПП, хоть на середину — оценок за красоту сейчас тебе ставить никто не будет. Закрылки не выпускай — сохраняй на снижении скорость побольше, управлять станет легче. Все равно сейчас груза нет, самолет пустой… Высоту уменьшай «змейкой», только не трогай закрылки, говорю тебе!..»