Выйдя из машины, я отдал ключи парковщику, и мы с Бригиттой проследовали внутрь. Когда оставляли плащи на входе, я наконец увидел, во что она оделась сегодня.
Такое впечатление, что она собралась на карнавал, потому что на ней был наряд, стилизованный под ковбойский: рубашка в неяркую красно-белую клетку, жилетка из тонкой светло-коричневой замши, юбка заметно выше колен из такого же материала, темно-серые лосины и ковбойские сапожки с бахромой по верхнему краю. Только в отличие от бутафорских револьверов староземельных карнавальных костюмов, пистолет в кобуре на широком поясе был настоящий — тот самый трофейный «Глок». Ну да, револьвер — оружие для любителя и ценителя, а моя дама предпочитает практичность. В ушах у Бригитты были подаренные мной серьги, на шее висела та самая подвеска с желтыми камешками. Будем считать, что это добрый знак.
Метрдотель увидел ее наряд, улыбнулся, но потом заметил кобуру на боку и сразу стал «сама любезность». Тем более, он, скорее всего, вспомнил, чем закончились наши прошлые посиделки, и от греха подальше решил выделить нам место в самом дальнем углу, который не просматривался из центрального прохода. Посетителей в ресторане действительно было немного, больше половины столиков в кабинетах было свободно. Не успели мы сесть за стол, к нам мухой подлетел официант, и, сияя абсолютно искренней улыбкой, поинтересовался, что бы мы хотели сегодня заказать?
Я предоставил сделать выбор своей даме, потому что один хрен ничего не понимаю в этих мудреных названиях. Надеюсь, что Бригитта и на этот раз сможет выбрать нормальные блюда, а не плоды бесчеловечных кулинарных экспериментов повара-экстремала, злоупотребляющего специями…
Пока не принесли заказ, мы просто сидели и улыбались, глядя друг другу в глаза. Как бы между делом, она вынула из сумочки небольшую коробочку и щелкнула кнопкой на одной из ее боковых граней. Индикатор на этом хитром девайсе помигал и зажегся ровным зеленым цветом. Понятно, проверяет наличие «жучков»… Заметив мой взгляд, Бригитта усмехнулась, сказала: «Привычка» и спрятала прибор в сумочку.
Официант быстро расставил на столе тарелки, и, пожелав нам приятного аппетита, исчез.
— Ну что, начнем вечер воспоминаний, а также вопросов и ответов? — спросил я у своей визави.
— Да, можно говорить о чем угодно, спрашивай, если хочешь, — подтвердила она.
— Тогда сначала выпьем за нас, — предложил я и разлил принесенное вино по бокалам (на фиг, сам буду наливать, пусть рядом никто не отсвечивает…). Это была слабенькая «вишневка», но мы ведь сегодня не пьянствовать сюда пришли, как я понимаю.
— За нас! — согласилась она, и мы с ней прозвенели бокалами.
Затем некоторое время мы отдавали должное искусству шеф-повара. Невзирая на то, что сезон дождей не способствовал поставкам свежих продуктов, на мой нетребовательный вкус все было отлично.
Наконец, я решил перейти к делу.
— Мы знакомы уже довольно давно, так?
— Так, — согласилась Бригитта.
— Я хотел бы тебе кое-что подарить. Что именно будет обозначать для тебя этот подарок — решай сама. Но ответ я хочу услышать сейчас, хорошо?
— Хорошо, — улыбается она, как будто все знает заранее.
Я достаю из внутреннего кармана своей многострадальной куртки (отдавал в ремонт, ее уже давно вычистили и заделали дырки от пуль) коробочку, перевязанную лентой, и протягиваю ей. Она нарочито медленно развязывает бантик, затем целую вечность открывает крышку… В коробке лежит кольцо практически с таким же камешком, что в подвесках и серьгах. (Ну да, пришлось поискать по магазинам подходящий вариант.) Камешек не торчит сбоку, а немного «утоплен» вглубь, этот вариант мне понравился больше, чем «классический».
Она поднимает глаза на меня и заливается румянцем (надо же, смутилась!), и тихо говорит:
— Я принимаю твое предложение и согласна… — затем вдруг начинает плакать. Мне приходится быстро встать, задернуть занавеску и сесть рядом с ней.
— Что такое? — шепчу ей на ухо.
— Желание сбылось…
— Так радоваться нужно! И пожалуйста, перестань плакать, а то косметика потечет.
Она улыбается сквозь слезы:
— У меня тушь водостойкая, для сезона дождей это самое главное…
Беру у нее из рук коробочку, достаю кольцо, Бригитта подставляет левую руку, и я надеваю подарок ей на безымянный палец.
Она удивляется:
— Размер подходит, как ты узнал?
— У меня глазомер хороший, я ведь снайпер!
Бригитта смеется, слезы постепенно высыхают. (Ну не буду же я ей рассказывать, что просто сделал оттиск в мастике с лежавшего на столе кольца, пока она выходила в другую комнату, хи-хи.) Говорю ей:
— Когда окажемся на территории Российской Армии, кольцо наденешь на правую руку, ладно?
— Да, я знаю, а если забуду, ты мне напомнишь, хорошо? — улыбается она, затем обнимает меня за шею и крепко целует.
«— Семь раз испытан я огнем и сочтен желанным…» — вспомнил я классику, когда дыхание восстановилось.
«— …И семь раз испытан разум в том, кто ошибок не имел» — продолжила Бригитта, улыбнувшись.
[Шекспир, «Венецианский купец»]
— А еще что-нибудь помнишь? — ее взгляд стал заинтересованным.
«— Кто вертит кем, еще вопрос большой,
Судьба любовью иль любовь судьбой?» — пришлось напрячь мне свою память.
[Шекспир, «Гамлет», перевод Пастернака]
— Неплохие познания в классике, для военного. Ну, если учесть, что ты в армию пришел офицером после гражданского института — тогда понятно.
— И давно ты обо мне знаешь такие подробности? Я тебе об этом никогда раньше не говорил.
Она не смутилась:
— Сведения о тебе стали проверять чуть ли не сразу после твоего появления на Базе «Россия». Когда там поняли, что ты действительно тот, за кого себя выдаешь, и к незаконным операциям не причастен — то Ордену стало не интересно. Потом ты приехал в Порто-Франко и поселился здесь. Кстати, ты не рассказывал, почему? Другие обычно сразу двигаются дальше, в Протекторат Русской армии, или в Новую Одессу, например. Поэтому я и решила кое-что потихоньку разузнать о тебе.
— Почему тут остался — даже сейчас точно не знаю. Другие к переселению готовятся заблаговременно, а мне тогда нужно было привыкнуть к самому факту попадания в другой мир. Тем более, что тут практически «Дикий Запад». Решил освоиться, немного подзаработать, а уже потом двигаться дальше, — признался я.
— Кураторы на всякий случай предупредили офицеров конвоя, что ты будешь искать встречи с ними. Заодно тогда тебе удалось свои навыки по ремонту продемонстрировать, хотя это и не планировалось. Неужели думаешь, что кто-то мог просто так к аппаратуре неизвестного человека со стороны подпустить? Наверное, они твой послужной список изучили, вот и рискнули…
— В войсках еще и не такое бывало, если что-то нужно было срочно отремонтировать, а свои специалисты не справлялись.
— Что им там в мелких подробностях стало известно, я не в курсе, честное слово, — призналась Бригитта. — Потом мне дали приказ тебя подстраховать. Дальше ты и сам все знаешь…
— А ничего, что мы сейчас с тобой?.. Разве агентам можно вступать…
— Что мне «можно», решаю я сама! — сказала она, как отрезала. — И если ты хоть на минуту подумаешь, что все, что было между нами, это «оперативная необходимость» — я тебя пристрелю…
Вот и пойми, серьезно она говорит или нет, судя по выражению глаз, это была не совсем шутка. Пришлось обнять ее и поцеловать, прошептав «Не стреляй в меня, я тебе еще пригожусь!..» По крайней мере, она не потянулась за пистолетом, это вселяет надежду…
— Когда ты уехал в ППД, из Аламо я вернулась сюда и загадала, что хочу снова тебя увидеть. Потом сюда дошли новости и слухи о большом шуме на российской южной границе, у меня даже сердце защемило, — негромко рассказывала Бригитта. — Почему-то было такое чувство, что ты оказался в центре событий. Но потом все успокоилось, значит, остался жив. А когда открыла дверь и увидела тебя — чуть не разревелась. И тот бандит — если бы он не стрелял, то ты бы опять уехал… А я устала быть одна… От «бизнеса» никакой радости, мне он семью заменить не может. Думаешь, легко постоянно стерву изображать? Только кот рядом, да и тот сам по себе… Кстати, он ни к кому чужому раньше не подходил. А к тебе на колени все время залазит… Чем ты его приручил, кстати?
— Ему твое диетическое питание надоело, — открыл я страшную тайну. — И еще я его понимаю, а он меня.
— Тоже мне, Куклачев нашелся, — улыбается она. Пальцами правой руки она тихонько поглаживает кольцо, не вертит его, не снимает-надевает, а именно поглаживает. Наверное, привыкает?
Когда Бригитта решила, что нам все-таки пора приступить к десерту, я отодвинул занавеску и подозвал официанта — для этого над столом была вмонтирована в стену специальная кнопка.
После того, как с десертом было покончено, мы просто сидели и держались за руки.
— Как тут вообще браки регистрируют? — спросил я.
— Пойдем в мэрию и все оформим. Только вот фамилию я пока менять не буду — а то документы придется заново выписывать, — ответила она. — Ну что, поехали домой?
Она нажала на кнопку вызова, подошедший официант предоставил счет, с небольшой итоговой суммой («зимние» скидки у них, что ли?), расплатившись, мы пошли к выходу. Пока надевали плащи, машину подогнали к входу. На улице дождь заметно усилился, и порывами ветра струи воды забрасывало под навес, так что плащи были совсем не лишними.
Отъезжая от входа, я включил музыку. На этот раз попался «Дюран-Дюран», и Саймон Ле Бон решил исполнить нам песню-саундтрек из старого фильма об агенте «007»:
Знаю я, можешь ты убивать,
И при встрече с тобой
Меня в холод бросает опять.
Опускается ночь, и пришла ты на встречу со мной.
Я пока далеко, мне идти нелегко,
Не успел я всех тайн разгадать.
Мы танцуем в огне, словно искры в костре,
Слышен звон от разбитой мечты.
Поцелуй же меня, пока сила огня
Не пускает к нам круг темноты.
Этот танец в огне…
Бригитта сидела рядом, и практически не отрываясь, смотрела на меня. Ее губы шевелились, как будто она подпевала солисту.
По приказу смогла ты убить,
И остались лишь смутные тени бродить.
Но в первый раз слезы вижу на ресницах
Ты влюблена, и трепещешь, словно птица.
В этом огне можно возродиться,
А можно умереть…
Но давай, закружимся в огне, словно искры в костре,
Слышен звон от разбитой мечты.
Поцелуй же меня, еще больше огня,
И не страшен нам круг темноты…
Этот танец в огне…
[Duran-Duran, «A View To A Kill», вольный перевод — автора]
Возле дома она сказала:
— Сразу ставь машину под навес, оттуда добежим.
— Может, тебя просто возле дверей высажу?
— Не надо, давай ставь скорее!
Мы выскочили из-под навеса и, прыгая через лужи, побежали к дому, держась за руки, как дети. Бригитта быстро отперла дверь, и мы заскочили в дом, увернувшись от налетевшего порыва ветра с кучей брызг.
Когда хозяйка включила свет и наши мокрые плащи повисли на вешалке, рядом обнаружился кот, вопросительно смотревший на Бригитту. Она глянула на своего питомца, обняла меня и демонстративно поцеловала. Когда я посмотрел на кота, мне показалось, что он ухмыляется. Затем Васька встал, встряхнул головой («Ну и чего эти глупые люди так долго ходили вокруг да около, не понимаю!..») и не спеша направился к своей чашке на кухне.
Она спросила меня:
— Ты сейчас сможешь сообщение отправить?
— Наверное, если «прохождение» еще не закончилось, примерно час времени должен быть в запасе.
— Тогда давай сейчас я текст на флешку сброшу, и пойдем, начальство обрадуем…
Через десять минут мы накинули плащи и пошли в мой номер, который теперь служил радиорубкой. Связаться с радиоцентром в ППД удалось довольно быстро, и «наверх» ушла шифровка:
«Башне
Нами принято решение заключить брак. В случае изменения статуса Р. сообщим.
Странник, Рапунцель»
Отправив сообщение, мы стали ждать ответа. Интересно, какая будет реакция? Пока в эфире было тихо, я в обнимку с Бригиттой сидел на кровати.
— Ты перед котом извинилась?
— За что?
— Ну, признавайся, это ведь не он кабель тогда погрыз?
Она смутилась и покраснела:
— Да, кот тогда был ни при чем… Это я иголкой потыкала…
— Зачем?
— Хотела для себя кое-что выяснить… Ты ведь ко мне интереса не проявлял, и я уже боялась, что ты… ну, понимаешь…
— Из «тех самых»? Ну, блин, спасибо!.. — теперь смутился уже я. — А почему «боялась»?
— Ты мне понравился. Может, и не сразу…
Тут в динамике рации послышалось жужжание сигнала вызова, и мне пришлось
отвлечься, чтобы принять радиограмму. Это заняло немного времени, даже не пришлось запрашивать повторную передачу, все удалось принять с первого раза. Все-таки «цифра» — полезный вид связи (особенно для тех, кому лень учить морзянку, хи-хи!). Передав сигнал окончания связи, я скопировал сообщение на флешку, выключил аппаратуру и подал руку Бригитте:
— Ну что, пойдем ответ читать?
«Страннику, Рапунцели
Поздравляем, рады за вас обоих. О любых изменениях в статусе сообщайте своевременно.
Башня»
— Вот видишь, начальство у нас — хорошие люди, отреагировали без лишнего шума…
— На лица бы их сейчас посмотреть… — улыбаюсь я. — Кстати, завтра мне вроде как на работу надо с утра.
— У тебя в мобильнике есть телефон босса?
— Да, конечно, он мне иногда заявки с вечера на следующий день передает.
— Так, звони ему, потом мне трубку передашь! — решительно заявила Бригитта.
Я набрал номер, (хорошо, что еще не очень поздно!), поздоровался, а затем с боссом стала разговаривать она. Разговор у них шел на беглом испанском, поэтому я разобрал только «новиа», «регистро» и «маньяна» — т. е. «завтра». Как я понял, сопротивления не было оказано, и вопрос мгновенно решился в нашу пользу. Улыбающаяся «новиа» вернула мне телефон: