— К-к-арим…
(Даже десяти секунд не понадобилось, значит, с ним уже «поработали».)
— Тебя зовут Карим?
— Да…
— Ты из отряда Лиса?
(Ага, дернулся, не ожидал такой осведомленности…)
— Да…
— Где сейчас Лис?
Он бросил быстрый, и как ему, наверное, казалось, незаметный взгляд в сторону выхода из палатки.
— Его там, в засаде ваши убили…
(А мне почему-то кажется, что ты врешь, Карим. Чего тебе тогда озираться по сторонам, кого бояться? Почему глазки забегали? Какого цвета борода у второго пленного, рыжая или нет? Надо будет подойти, на второго фонарем посветить… Но сделаю вид, что поверил.)
— Как часто арабы приходили к вам в отряд?
— К нам не приходили, старший только с ними по рации часто на арабском говорил.
— Вот видишь, как ты сам хорошо можешь по-русски разговаривать. Арабский понимаешь?
— Плохо…
— Какой еще язык знаешь?
— Английский, совсем мало…
— Какие имена или клички называл ваш главный, когда по радио говорил?
— Много было… Барс, Джихад, Ламро, Лодочник… Всех не помню.
— Сколько радиостанций было у вас в отряде?
— Две, одна побольше, с длинным проводом, другая маленькая.
Так, помаленьку, перемежая вопросы, относящиеся к интересующим меня делам, с «левыми», продолжаю вытягивать из него информацию, касающуюся вопросов связи между разными отрядами. (Для тех, кто не в курсе: это не «допрос», это называется «разведывательным опросом по специальной теме».) Постепенно я узнал уже почти все, что хотел. Елки-палки, ну где же там Руслан-то, пусть он дальше продолжает эту увлекательную беседу…
Вдруг снаружи палатки послышался непонятный шум, потом звук падения на землю чего-то тяжелого.
Я шагнул к входу, и тут же на меня с разгона налетела разъяренная фурия. В руке у нее был зажат пистолет, который она сразу направила в сторону сидевшего на табурете парня.
— Сдохни, тварь! — крикнула она и нажала на спуск.
Уж сам не знаю как, но я успел ударить по ее руке снизу вверх, хлопнул выстрел и пуля пробила брезентовый верх палатки. Второго выстрела она сделать не успела — мне едва удалось заблокировать спуск, просунув палец в предохранительную скобу, а потом уже подоспевший Шкаф довольно нежно и бережно забрал у девушки пистолет. Куртки на ней уже не было, чтобы богиня мести не вырвалась, мне пришлось крепко прижать ее к себе, и я ее удерживал с большим трудом, причем мне помогал разведчик. Вдвоем мы кое-как смогли «зафиксировать» девушку на месте. В палатку вбежали несколько человек, среди них я заметил сержанта Рябова.
— Сержант, быстро сообрази маскхалат или камуфляж какой-нибудь, девушке переодеться срочно надо!
Он понятливо кивнул и исчез за пологом.
Через несколько секунд в палатку вошел Руслан, белея повязкой на голове, в руке он держал сброшенную мстительницей по дороге сюда куртку. Я потихоньку отпустил девушку, которая уже перестала вырываться, Руслан сразу набросил камуфляжку ей на плечи. Внезапно она затряслась, и из ее глаз прямо хлынули слезы. Так, сейчас уже есть надежда, что получится вернуть нашу валькирию в нормальное состояние, только отвлекусь на пару секунд…
Позвав к себе капитана, я тихо сказал ему на ухо:
— С пленным я немного «поработал» по своим вопросам. Он на вопросы отвечает, только пытается врать, зараза, надо бы раскручивать его дальше. Я пойду девушку в чувство приводить.
Руслан согласно кивнул и шагнул к столу. Выходя, я оглянулся и увидел, что Шкаф уже снова занял свою позицию в углу, Богатырев стоял у стола, положив руку на телефон, а пленный лежал за столом, куда упал сразу после выстрела. По его штанам расплывалось темное пятно…
Придерживая девушку за плечи, я медленно повел ее в сторону палатки, в которой лежали вещи нашей группы. Из палатки как раз выходил сержант, держа в руках маскхалат.
— Так, милая барышня, давайте переодевайтесь, вот вам пока прикид в «милитари-стайл», платьев от Балансиаги и Сен-Лорана сейчас в наличии нет. — Я несу какую-то совершеннейшую хрень, лишь бы сбить ее мысли в другую сторону. — Сами справитесь? А то с горничными тут напряженно, сами понимаете, одни дворники…
Сержант не сдержал смех и громко фыркнул, отвернувшись в сторону, видимо, вспомнились занятия. Как ни странно, она улыбнулась, хотя и почти незаметно, взяла максхалат у сержанта из рук и скрылась в палатке. Я тихо спросил у него:
— Оружие в палатке на виду лежит?
Он отрицательно помотал головой:
— Все укрыто от песка, сразу и не увидишь.
— Врач где сейчас?
— В палатке, раненым занимается, у того дела не очень хорошие.
— Так, Рябов, очень прошу, пожалуйста — найди где-нибудь заварки, нужно ей чаю нормального, или просто очень хорошего, с каплей коньяка организовать. Кофе сейчас не в тему, бодрости у нее и так достаточно, сам понимаешь…
Сержант понимающе кивнул и быстро пошел к соседней палатке. Да, я знаю, что с настоящим чаем на Новой Земле напряженка, но есть в армии такое слово — «Надо!» Так, кипяток на кухне должен быть, сейчас остальное организуем. Где там у меня лежит заветная фляжка с коньяком на случай простуды…
Девушка, уже в маскировочном халате (молодец сержант, почти по размеру нашел) вышла из палатки, и я сказал:
— Давайте возле кухни посидим, чаю попьем. Куртку-то накиньте, а то уже прохладно становится.
Надев куртку, она застегнула ее, и мы медленно пошли в сторону кухни, где уже вовсю действовал сержант Рябов. (Просто больше некому, все «повара» у нас тут нештатные, только что из засады вернулись, а минометчики из машин трофеи вытаскивать и разбирать помогают.)
— Как вас зовут?
— Наталья…
— А по отчеству?
— Владимировна…
— А я — Александр Александрович, будем знакомы…
* * *
Немного погодя, когда уже была выпита первая кружка чая, я протянул ей расческу (да зачем-то в кармане валяется, хоть при моей лысине и короткой стрижке она вообще без особой надобности):
— Возьмите, и немного потерпите, сейчас еще зеркальце найдем.
— Да мне…
— Подождите-подождите, все по порядку. У вас травмы есть?
— Нет, разве что синяки, наверное…
— Может, пусть наш врач посмотрит?
Она промолчала. Понятно, пока не будем развивать эту тему дальше.
После того, как Наталья умылась и слегка причесалась, она стала выглядеть гораздо лучше, это было заметно даже при плохом освещении.
— За что вы нашего парня возле палатки ударили, да еще так сильно?
— Сама не знаю, помрачение какое-то нашло… Нас долго везли в машине, в кузове на полу, потом стрельба… Ничего не понимаю, пошевелиться не могу, все как во сне… Я даже не поняла, что нас свои отбили у бандитов… Вообще ничего не понимала… В себя пришла, только когда пистолет из руки забрали в палатке…
(Она отвечает с трудом, делая паузы между предложениями. Ничего, сейчас поговорим, потом спать уложим, а утром посмотрим.)
— Бывает и хуже… А перед парнем потом извинитесь, пожалуйста, зачем хорошего человека расстраивать. Вы чай пейте, он настоящий, тут редко когда такой можно попробовать. Чувствуете, как пахнет?
(Молодец сержант, нашел все-таки похожую на земную заварку у кого-то!)
— Я заметила, спасибо… Кстати, Сен-Лоран и Балансиага здесь… посреди саванны… не очень актуальны…
— Да просто выскочило откуда-то из памяти, я модными трендами вообще не интересуюсь. А в ППД вообще большинство в камуфляже ходит. Как говорится, «лишь бы человек хороший был!»
(Прогресс, она улыбнулась! Но все равно, паузы между предложениями иногда большие, как будто она с силами собирается.)
— А вы вообще кто?.. На крутого разведчика-спецназовца вы не очень похожи…
— Да я вообще-то обычный «технарь», помогаю по разным околотехническим вопросам. Тут оказался просто потому, что никого другого пока не нашли. Если вы в армии служите, должны знать, что так бывает иногда.
— Я в армии не очень давно…
— Специальность какая у вас, Наташа?
— Радистом служу в Береговом…
— А Сергея знаете, плотный такой, звание ему недавно присвоили?
— Конечно, он начальником смены на узле ходит… А вы его откуда знаете?..
— Так, ремонтировал ему станцию разок, тогда и познакомились. Морзянкой владеете?
— Конечно, у меня на Старой Земле позывной был… первая категория…
— Нормально! А в радиоэкспедиции какие-нибудь ездили?
— Нет, только связывалась со многими… От них иногда такие красивые карточки приходили… Разве что в нескольких «Полевых днях» участвовала… А вы?..
— Да участвовал в нескольких по случаю торжественных дат. Позывной у меня тоже был. Даже как-то в контесте CQ WW DX, в телеграфе разок «отметился», чисто ради интереса.
— Ну и как?..
— Четвертое место в своей подгруппе.
— Ничего себе…
— Просто для нормальной работы в соревнованиях нужно хорошее оборудование иметь, и дачу за городом. В городе помех слишком много. Ну и контестменом нужно быть по призванию, так сказать.
У нее почему-то опять начинают дрожать руки.
— Меня в этот раз послали на выезд… связь поддерживать, — она вдруг резко меняет тему беседы, голос дрожит. Я не перебиваю, нужно, чтобы она выговорилась, заодно и подробности происшедшего узнаю. — В группе второй радист был не очень опытный, пацан совсем… А надежная связь нужна была постоянно… Мы приехали, развернулись почти на самом берегу Залива… Ну, что-то вроде поста наблюдения… Должны там были простоять несколько дней, за судами возле берега следить… Там берег высокий, далеко видно… Даже какой-то маленький локатор поставили… Чтобы и ночью наблюдать…
— Видели кого-нибудь?
— Ну, в Заливе наши военные катера ходят часто, лодки какие-то… Только лодки на радаре плохо видно, они же не металлические… Но я не интересовалась особо… Мне нужно было постоянно связь с базой держать… Меня на этот выезд послали, потому что место считалось безопасным… Бандиты там раньше не появлялись на берегу никогда… А вот теперь вдруг…
Она замолчала, собираясь с мыслями, я ждал, что будет дальше.
— Я вместе еще с одним парнем к роднику за водой пошла… Для кухни нужно было набрать… Возле родника нас и скрутили, мы дернуться не успели… Потом на стоянке стрельба началась, но сразу все затихло… Никто ведь днем нападения не ждал… Часовой у нас был, конечно, но больше для порядка… Живых кроме нас двоих не осталось… — Она спрятала лицо в ладонях. Когда убрала руки от лица, в глазах блестели слезы. — Тела они в воду сбросили, все оборудование взорвали… Пару машин только оставили, все другие тоже с обрыва в воду скинули… Я так поняла, что они где-то под самым берегом на лодках прошли… Потом вылезли наверх, место знали… Меня с Юрой в кузов грузовика забросили и повезли… Мешок на голову надели, не видно ничего, душно, страшно… Очень часто машины останавливались… Видимо, от самолета как-то прятались… Звук мотора я один раз услышала даже… Главный у них хитрый очень гад, все его «Лис» звали… Он по рации несколько раз с кем-то разговаривал…
— На каком языке он тогда говорил, не помните?
— На арабском, что ли… Я не знаю… Но один раз слышала разговор на английском, у собеседника позывной был Swordfish [Рыба-меч]… Еще тогда он своих торопил, чтобы нижний провод в другую сторону растянули, к морю…
(Вот как! Если бы тот корреспондент был у него дома, на «базе», тогда бы противовес в сторону юга разворачивали. А в этот раз — в сторону Залива… С каким-то судном в море он общался, или с кем еще подальше? Что там навскидку по карте в той стороне? Острова Ордена? Интересно-интересно…)
— А о чем они тогда говорили, не расслышали?
— Нет, он только позывной громко назвал, потом тихо стал говорить… Расслышала только «оборудование», «задержите», «поставки», «деньги»… На остановках он своих молодых «обучал»… На Юрке удары отрабатывали… Господи, как сильно они его избивали!.. — Она задрожала и начинала плакать. — Не знаю, как вообще живой остался до сих пор… А молодому этому, который сейчас в палатке сидит… Он показывал, как женщин нужно к покорности приучать… Тогда на мне одежду и порезали всю…
Так, нужно ее быстро переключать на что-то другое. Паузы в ее речи становятся все длиннее, наверное, она скоро «вырубится». А, вот из штабной палатки как раз Шкаф показался, наверное пошел руки мыть. Что, его услуги там больше не требуются, пташка и так вовсю поет? Замечательно! Дождавшись, пока он отмоется, машу ему рукой, зову:
— Подходи к нам, чаю попьем!
— О, настоящий чай? Это мы всегда с удовольствием, кофе я не очень люблю, — рокочет Шкаф.
— Вот, присаживайся с той стороны, — я показываю ему место с другой стороны возле Натальи, так, что она оказывается между нами. — Видите, Наташа, какой у вас теперь защитник есть? — (Хорошо, что шрам на лице у него с другой стороны, и сейчас уже темно.) — Он только на первый взгляд страшный, а на самом деле он очень добрый.
— И еще я готовить хорошо умею, и стихи Есенина люблю, — добавляет он.
— И не курите?.. — спрашивает она.
— Нет, ни разу не пробовал даже.
— Замечательно… — она уже допила чай, поставила кружку. — Что-то мне холодно… — Сначала она сжалась, потом вдруг обхватила руку Шкафа и уткнулась ему куда-то в плечо. Егерь сидел неподвижно, как скала, только иногда прихлебывал из кружки остывающий чай.
Через несколько минут стало понятно, что после чая с коньяком Наташа просто засыпает. Егерь бережно перенес ее в нашу палатку, где мы уложили ее, уже крепко спящую, в мой спальник. Все равно мне этой ночью нормально поспать не удастся, скорее всего.
Я пожал Шкафу руку:
— Спасибо за помощь!
— Да не за что, просто девчонку жалко, досталось ей. Парень вообще весь избитый, врач говорит — завтра срочно вертолетом в госпиталь нужно отправлять, как светло будет.
— Понятно. Если сможешь — приглядывай за ней, когда проснется, хорошо? А то я ходить буду все время туда-сюда, дел много. Капитан Богатырев не против будет.