Трактир «Хромой гонец» стоял в самом центре Альсингена. Его стены обвивал плющ, над дверью покачивалась дубовая вывеска, на которой веселый человечек на костыле сжимает в руке кружку пива.

Ирис вошла в темный зал – полупустой по причине раннего часа. Два респектабельных господина читали газеты, у двери расправлялся с поздним завтраком дюжий фермер. Все уважительно поздоровались с Рекстоном и приветливо кивнули Ирис, господа даже привстали.

Заведение Ирис понравилось. Низкий потолок поддерживали деревянные опоры, стены украшали оленьи рога и охотничьи горны. Кожаные кресла впитали в себя запахи табака и пряностей.

За прилавком протирал кружки степенный трактирщик. Он подал гостям меню и поинтересовался у Ирис, понравился ли ей Альсинген.

– Я пока толком не осмотрелась, – призналась Ирис.

– У вас еще будет время. Вы, как я понимаю, к нам надолго?.. Обязательно наведайтесь к пруду за буковой рощей. Красивое место. Барон любил там гулять… Приношу вам соболезнования, – спохватился он. – Их милость были у нас частым гостем. Барон подарил нам электрическую машину для развлечения посетителей собственного изобретения.

Хозяин кивнул на деревянный ящик с вращающейся ручкой сбоку. Из прибора торчали две скобы.

– И что же делает эта штуковина?

– С ее помощью каждый может проверить свою устойчивость к боли. Внутри – динамо-машина, которая дает разряд. Посетители делают ставки, какой силы удар тока они выдержат[2].

– Разве это не опасно?

Хозяин пожал плечами.

– Пока никто не умер. Машина пользуется популярностью. Желаете попробовать?

– Нет, увольте… Мне чай и сырный пирог, пожалуйста.

– А вам, Арман?

– Только чай. Спасибо, Вилле.

Они сели за стол. Ирис с удовольствием принялась пить крепкий чай и отщипывать пирог.

Славное место, этот трактир. У стойки есть площадка наподобие сцены – наверняка по вечерам музыканты играют для посетителей, а то и танцы устраивают. Пожалуй, с хозяином можно договориться о кукольном спектакле… Хотя, наверное, хозяйке «Черного дуба» и дочери барона не положено заниматься подобным? Ирис расстроила эта мысль.

Она хотела обсудить это с Рекстоном, но дворецкий отгородился от нее газетой. Ей была видна лишь верхняя часть его лица. Его глаза сосредоточенно бегали по строчкам, он время от времени хмурился, иногда удивленно приподнимал бровь. Брови у него были густые, с выразительным изгибом. Возле левой был небольшой шрам, заметный, только если приглядеться…

…Чего не скажешь о шраме на его спине. Ирис так и подмывало спросить, где он его получил. Но тогда Рекстон узнает, что за ним подглядывали.

Этот человек был полон загадок.

Ирис отчего-то стало жарко в груди. Она кашлянула и легкомысленно спросила:

– Что читаете? Раздел «Советы домохозяйкам»? Изучаете новые способы чистки обуви?

Рекстон опустил газету и с укором посмотрел на девушку.

– Зря насмехаетесь. Чистка обуви – тонкое искусство. Мой наставник, прежний дворецкий в «Черном дубе», считал, что я овладел им в совершенстве. А он, между прочим, когда-то управлял гостиницей для дипломатов… Сейчас я знакомлюсь со столичными новостями.

– И что происходит в столице?

– Много интересного: выставка цветов в Центральном парке, големы-борцы в цирке «Абрус-Макабрус». У вокзала открывается отель класса люкс, владельцы набирают персонал. – Рекстон медленно сложил газету. – Им требуется старший дворецкий.

– Думаете, вас возьмут?

– Меня приглашали на эту должность полгода назад по протекции старого знакомого. Я отказался. Хотя мог бы многому научить молодых лакеев. Я хороший учитель. Но, как я уже говорил, мое место – в «Черном дубе».

Рекстон опять открыл газету. Движения его рук были резкими, словно он на что-то злился.

Над дверью прозвенел колокольчик, и в трактир вошла группа посетителей. Ирис узнала в них туристов, которых Рекстон вчера выставил из поместья. Они сели за стол и потребовали закусок и пива.

Их лысый предводитель заметил Рекстона, вспыхнул от негодования, повернулся к черноусому спутнику и что-то ему сказал, наверняка нелестное в адрес дворецкого. Дамы закивали, соглашаясь.

Теперь Ирис рассмотрела их получше. Женщины были бледные, восторженные, нелепо одетые. Они носили черные шали с золотыми иероглифами, огромные серьги и браслеты.

Ирис решила поговорить с ними, извиниться за вчерашний инцидент. Она не видела ничего плохого в том, что в усадьбу будут заглядывать туристы. Может, кто-нибудь из них напишет о «Черном дубе» в газете! Этот черноусый похож на репортера – их породу Ирис хорошо знает. Глаза бойкие, манеры хваткие, сидит, строчит себе что-то в толстом кожаном блокноте.

– Пойду поздороваюсь с вашими друзьями, – сказала она Рекстону.

Тот опустил газету и нахмурился.

– Зачем?

– Они могут быть нам полезны.

– Что вы задумали, госпожа Диль?

– Есть у меня одно соображение…

– Постойте!

Но Ирис уже подошла к соседнему столу.

При ее появлении компания умолкла. Все уставились на нее с легким подозрением.

– Добрый день! Я вас видела вчера у «Черного дуба». Как понимаю, вы хотели осмотреть усадьбу? – Она улыбнулась. – Я Ирис Диль, ее новая хозяйка. В доме траур, его обитатели пока не готовы к визитам. Но, если вы пожелаете осмотреть усадьбу в другое время, это можно устроить. Дом очень старый, вы знаете?

– Да, знаем, госпожа Диль… Здравствуйте. Пожалуйста, садитесь, – отрывисто сказал лысый. – Меня зовут Вальдемар Кроули. Я бакалейщик по профессии и оккультист по призванию. Это господин Эрменеджильдо Блаватски, репортер издания «Вестник оккультизма».

Он скороговоркой представил и дам, но их имена Ирис не разобрала. Одна из них напыщенно отрекомендовалась духовидицей.

– Мы совершаем ежегодный тур по примечательным местам провинции и действительно хотели бы осмотреть «Черный дуб». Мы можем заплатить, – добавил лысый строго.

– Сколько? – по-деловому поинтересовалась Ирис, потому что именно это она и собиралась предложить туристам.

А почему нет? Хотят развлекаться – пусть платят! В столице полно гидов, которые проводят туры по старинным зданиям и зашибают приличные деньги.

– Пять кронодоров.

Ирис нахмурилась.

– Десять, – робко сказала одна из дам.

Ирис печально вздохнула.

– С каждого, – смирился Кроули.

Черноусый поднял голову от блокнота.

– И по двадцать кронодоров с каждого, если позволите провести в поместье ночь.

Ирис оживилась и сказала, осененная блестящей идеей:

– В доме полно пустых комнат. Я могу сдать их вам, если вы желаете провести каникулы в поместье с прекрасным садом и чистым воздухом. У нас даже дикие пони водятся.

– Пони нас не интересуют. Нас интересуют привидения, – сообщил черноусый.

– Привидения?

– Да. Мы члены общества оккультистов. Исследуем здания, в которых наблюдаются потусторонние явления. «Черный дуб» стар. Нам известно, что в нем когда-то останавливался знаменитый мистик, анатом и механик мастер Жакемар. Он даже подарил владельцу шкатулку-арифмометр.

Ирис кивнула, ошарашенная.

– Есть у нас такая.

– О, она сохранилась! – расцвел лысый. – Все изделия мастера Жакемара несут на себе печать незримого. Он был Одаренным, управлял эфирными полями и проводил эксперименты по соединению живого и неживого. Он заряжал кристаллы эфирным полем и встраивал их в свои изобретения. Он оживлял кукол и автоматоны. У него и сейчас много последователей, например, знаменитый кукольник, Верховный Пуппенмейстер маэстро Мантейфель.

У Ирис отвисла челюсть. Ничего себе! Такого она не знала про своего учителя. Маэстро казался умным человеком, он никогда не вел разговоров о мистике и прочей ерунде. Конечно, как всякий циркач, он отличался налетом таинственности, но оккультизм?.. Живые куклы?.. Бред какой-то. Он даже Одаренным не был!

– Вы уверены?

– Да! – с жаром подтвердил Вальдемар и спросил с подозрением: – Вы же не из тех твердолобых, кто начисто отвергает идею о том, что духи здесь, рядом с нами, и что мир полон загадок?

– Э-э-э… Ну, как сказать… Загадок в мире немало, это точно. Вот, например, загадка: почему по средам зрители подают за представления лучше, чем по понедельникам?

Она засмеялась. На нее посмотрели с недоумением.

– Вернемся к привидениям. Они ведь обитают в «Черном дубе»?

– Мне об этом неизвестно, – осторожно ответила Ирис. – Я лишь позавчера приехала. Наверное, привидения пока меня стесняются и прячутся.

– Они обязаны быть там. Опыты мастера Жакемара наверняка оставили энергетический след. А духи, если заявятся в дом, то так просто его не покинут. Будут жить в нем годами, веками.

Ирис закатила глаза. Боже, она попала в компанию безумцев! Но если эти безумцы готовы платить, она рада считать их разумными людьми.

– Если в усадьбе нет призраков, то осматривать ее – пустая трата времени, – высказалась одна из дам.

Все с ней согласились.

– Наверняка есть, – поторопилась обнадежить ее Ирис. – Как же без привидений в старом доме? Без водопровода еще куда ни шло, но без привидений – никак.

– Тогда мы бы желали исследовать «Черный дуб»! – торжественно заявил лысый, маниакально сверкая глазами. – Скажем, через пару недель. Мы пока наведаемся в замок Морунген. Его построил сам мастер Жакемар! Авось нас не выгонят взашей и не спустят собак, как в прошлый раз, – закончил он вполголоса.

– Да-да, приезжайте! Будут вам привидения! – заверила его Ирис. – А также кофе и булочки на завтрак.

Лысый согласился предупредить ее о приезде телеграммой, а черноусый пообещал, что напишет о «Черном дубе» в своем журнале, если визит окажется небесплоден.

Туристы-оккультисты заплатили за закуски, попрощались с Ирис и покинули трактир – им нужно было успеть на поезд. Ирис вернулась за стол в глубоких раздумьях.

– Ну? О чем вы с ними беседовали? – сурово спросил Рекстон.

– О привидениях. Им нужны привидения, и они готовы за них платить.

– Что за бред?

Ирис рассказала о предложении туристов.

– В «Черном дубе» нет привидений, госпожа Диль, и никогда не было. Даже горничные не видели этой дряни, а уж у них фантазия богатая.

– Даже самого завалящего призрака не найдется?

– И не надейтесь.

– Жаль. Но согласитесь, моя идея – первый сорт! Мы могли бы неплохо зарабатывать, сдавая комнаты всяким чудакам. Я дам объявление в столичные газеты. Приглашу постояльцев. Многие горожане мечтают провести лето на даче.

– Собираетесь превратить усадьбу в гостевой дом?!

– Ну что вы так сверкаете на меня глазами? Не в простой гостевой дом, а в дом с историческим наследием. От желающих отбоя не будет!

– Кто будет обслуживать ваших гостей? У нас и так не хватает слуг.

– Наймем в расчете на будущий доход. Первое время я стану помогать вам. Я умею вести хозяйство, а вы меня всему остальному научите. Сами же сказали, что вы отличный учитель.

– Госпожа Эрколе будет против.

– Теперь я хозяйка усадьбы, – стальным голосом заявила Ирис. – И я собираюсь сохранить ее. В том числе для госпожи Эрколе и ее сына.

Рекстон пожал плечами и ухмыльнулся.

– В изобретательности вам не откажешь. Но вашу идею следует обдумать всесторонне.

– Так вы меня поддерживаете?

– Нет. Но я готов согласиться, если другого выхода нет.

– Вот и славненько! – просияла Ирис и протянула Рекстону кулак.

Тот недоуменно посмотрел на него.

– Ну же, сожмите свой кулак и стукните по моему в знак того, что мы пришли к согласию! Или этот жест для вас слишком вульгарен?

– Я привык пожимать руки.

Он обхватил ее кулак ладонью. Его пожатие оказалось теплым и крепким. При этом Рекстон пристально смотрел Ирис в глаза, и она ужасно смутилась. Это было ей несвойственно, но в последнее время она часто удивляла саму себя.

После трактира они зашли на почту. Ирис купила конверт и марки и отправила письмо Финеасу. Почтмейстерша встретила ее любезно и тоже норовила расспросить о планах на «Черный дуб», но Рекстон твердо пресек ее любопытство.

Затем они заехали к майору, госпоже Хунтер и госпоже Ойген, чтобы забрать ответные письма. На этот раз Ирис предпочла поручить это дело Рекстону, а сама осталась в автомобиле. У нее пропало всякое желание биться головой о столпы местного общества, пытаясь наладить отношения с ними.

Но когда они вернулись домой, Ирис решила сама отнести письма тете Грете. Было бы неплохо застать ее одну, разговорить и побольше выяснить о бароне. Его личность все еще оставалась в тумане. Ирис решила позднее сходить на кладбище, положить цветы на могилу отца.

– Госпожа у себя. Ее комната на третьем этаже, возле лестницы на мансарду, – хмуро сообщила горничная Софи.

Судя по ее покрасневшим глазам, она опять недавно плакала.

Ирис подошла к нужной двери и постучала.

– Войдите, – пригласила тетя.

Ирис распахнула дверь, шагнула внутрь и споткнулась. Увиденное ее неприятно поразило. Ничего подобного она не ожидала обнаружить в комнате пожилой дамы.

Повсюду – на жердочках под потолком, в хорошеньких клетках на полках и под стеклянными колпаками на столе – сидели птицы. Дюжины три, не меньше. Дрозды и дятлы, сойки и ласточки, удоды и зяблики и прочие, неизвестные Ирис породы. Они неподвижно смотрели на гостью блестящими глазами. Не было слышно ни чириканья, ни гомона. Стояла полная тишина. Комната тети Греты была набита чучелами птиц.

У Ирис по спине побежали мурашки, когда она увидела, чем занята хозяйка комнаты. Тетя Грета сидела за рабочим столом. Она повернулась к гостье, приветливо улыбаясь. Перед ней лежали инструменты: скальпели, плоскогубцы, зажимы. Рядом громоздился ком серой ваты. В банке, залитая желтоватой жидкостью, плавала птичья шкурка с черно-белыми перьями. Рядом на клеенке были разложены хрупкие косточки и моток проволоки. Тетя Грета мастерила каркас для чучела. На ее руках были тонкие каучуковые перчатки. Запах формалина смешивался с ароматом лаванды, и это было отвратительно.

– Мое маленькое увлечение, – невинно пояснила тетя Грета. – Пристрастилась к нему с детства. У меня замечательная коллекция.

Ирис проглотила комок, который застрял у нее в горле.

– А где вы берете птиц?

– Тушки приносят охотники и деревенские мальчишки. Все в Альсингене знают, чем меня порадовать.

– Они убивают для вас птиц?

Тетя смутилась.

– Говорят, что находят мертвых. На охоте бывает, что дробь попадает в случайную невезучую пташку. Я стараюсь не думать об этом. Мне важно сохранить их хрупкость и красоту на годы.

Ирис посмотрела на тетю Грету по-новому. У неуверенной в себе пожилой дамы оказалось мрачное хобби, которое требует известного хладнокровия и жестокости.

– Я принесла вам письма от ваших друзей.

– О, спасибо.

Тетя Грета вскрыла первое и быстро просмотрела его, потом подняла глаза на Ирис.

– Ты к ним заходила? – спросила она с покорной обреченностью.

– Да, заглянула поздороваться.

Тетя Грета бледно улыбнулась.

– Гвидо не хотел бы, чтобы я устраивала долгий траур по нему, поэтому на следующей неделе я собираюсь организовать чаепитие. Придет дюжина моих друзей и знакомых… Все же надо представить им тебя, раз ты теперь тут хозяйка, – закончила она довольно уныло.

– Постараюсь не опозорить вас.

Ирис сухо попрощалась. Оставаться в этом птичьем склепе не хотелось ни одной лишней минуты.

Она спустилась в сад и обнаружила возле солнечных часов Даниэля. Он тоже был занят делом – поставил мольберт и увлеченно водил кистью по листу картона, время от времени критически рассматривая дуб, который пытался запечатлеть в красках. Ирис неслышно подошла к кузену со спины, глянула на его работу и недоуменно подняла брови.

На небе светило яркое солнце, но на рисунке Даниэля стояла непроглядная ночь. Дуб превратился в чудовище. В узоре переплетенных веток угадывалось зловещее лицо, из-под земли тянулись корни-щупальца. Все было странно перекошено, краски были неестественно яркие. И все же у Даниэля, безусловно, был талант. Ему мастерски удалось отразить в рисунке первобытный страх человека перед природой.

– А, кузина! Привет! Как тебе моя мазня?

Даниэль махнул кистью. Ирис поморщилась, заметив, что на блузку упала капля красной краски. За небрежным тоном угадывался напряженный интерес.

– Очень выразительно… И жутковато. Так и было задумано?

– Конечно. В детстве я боялся дуба до мурашек. Когда поднимается ветер, ветки стучат в окна, как мертвые пальцы… Я приверженец нового течения в искусстве. Отражаю на холсте не образы, а эмоции.

– У тебя здорово получается. А ты не рисовал, часом, портрет дяди?

– Хотел, но он отказался. Гвидо всегда называл меня криворуким мазилой.

Даниэль кисло улыбнулся, сел на траву и обхватил колени. Ирис села рядом с ним.

– Расскажи мне про барона.

– Дядя был старым козлом… Прости. Понимаю, он твой давно потерянный папаша, но из песни слов не выкинешь. Видела бы ты, как он обращался с мамой.

– С тетей Гретой?

– Ну да. Назначил ей пожизненное содержание и все время грозился отобрать его, а ее – отправить в богадельню. Кроме собственных дурацких изобретений, его ничто не трогало. На нас злился, говорил, что мы его разочаровали. Я уверен, Гвидо решил найти тебя, чтобы досадить нам, заведя себе новую родственницу… Вот так!

Ирис поморщилась. Неприятно было узнать, что отец вызвал ее к себе, чтобы «завести», как новую зверушку. Но Даниэль лишь высказал свои догадки, а они не обязательно являются правдой.

– Вы с ним ссорились?

– Бывало и такое. Однажды дядя мне по уху съездил, когда ему пришлось оплатить мой проигрыш на скачках. Скупердяй был, каких поискать. Надеюсь, ты не в него характером пошла?

– Все может быть, – сурово ответила Ирис – она терпеть не могла азартных игроков. – Твои расходы я оплачивать не собираюсь… Кстати, насчет денег. Мне в голову пришла одна идея.

Она рассказала Даниэлю о туристах.

– Отлично придумано! – загорелся Даниэль. – Это может сработать. Жаль, конечно, что привидений у нас нет. Вот бы обзавестись хоть одним… Может, призрак дядюшки захочет почтить нас своим появлением? – Даниэль засмеялся. – Любителей призраков в столице сейчас пруд пруди, нынче модно увлекаться мистикой. Платить они станут побольше, чем наша художественная братия. Слышал, кафедра паранормальных явлений при Академии готова отстегивать денежки владельцам особняков с призраками за возможность исследовать их.

– Придется обойтись без привидений.

Даниэль вдруг придвинулся ближе и обворожительно улыбнулся.

– Слушай, кузина, у меня есть к тебе предложение. Выходи за меня замуж!

– Что-что? В каком это смысле?

Она холодно и недоуменно приподняла бровь. Такие шутки Ирис были не по нраву. Даниэль прищурил глаза и принялся излагать без намека на улыбку:

– Ты девчонка прямая, я тоже, поэтому поговорим начистоту. Смотри. Этот брак будет выгоден всем. У меня есть титул, у тебя – поместье. Но ты незаконнорожденная, на тебя будут коситься. А так получишь статус и мужа. Мы вместе будем тут жить и делать деньги. Ты мозговитая и деловая, я смекалкой не вышел, но за мои полотна когда-нибудь будут драться коллекционеры. Родство у нас не близкое, вместе мы не росли… Ну, что скажешь?

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда.

– Прости, нет. Я не собираюсь замуж. И уж меньше всего – за тебя.

– Не знаешь, от чего отказываешься.

– И знать не хочу.

– Я заставлю тебя передумать.

– Это вряд ли.

– А если так?

Даниэль вдруг заключил Ирис в объятия и поцеловал ее. Его язык вторгся к ней в рот, а руки крепко сжали ее, не давая вырваться. Ирис замычала и затрепыхалась. Ее охватил гнев пополам с брезгливостью. Только этого ей не хватало! Ну что за идиот этот братец!

Даниэль застал ее врасплох и оказался неожиданно сильным. Ирис попробовала пнуть его, но Даниэль опрокинул ее на спину и навалился всем телом.

– Ну что ты брыкаешься, дурочка? – жарко прошипел он ей в ухо и опять поцеловал.

Ирис успела отвернуться, и слюнявый поцелуй пришелся в щеку. Ирис съежилась.

Через секунду Даниэль получил бы весьма болезненный удар лбом в переносицу, но, к его счастью, от кустов прозвучал ледяной голос дворецкого:

– Господин Эрколе, госпожа Диль, напоминаю, что через полчаса обед.

Даниэль мигом выпустил Ирис, сел и выругался.

– Что за манера подкрадываться, как кот?! Арман, черт бы тебя подрал!

Ирис вскочила на ноги и сжала кулаки. Она с трудом сдерживалась, чтобы не влепить Даниэлю оплеуху.

– Все в порядке, госпожа Диль? – поинтересовался Рекстон, раздувая ноздри.

Он говорил, почти не разжимая зубов, на его щеках ходили желваки.

– Нет! – прошипела Ирис и затем обратилась к Даниэлю: – Только попробуй еще раз такое проделать – башку сверну! Понял?

– Понял, – угрюмо отозвался Даниэль. – Виноват, просчитался.

Ирис проглотила многоэтажное ругательство, подхватила юбку и помчалась к дому.

У крыльца она задержалась и обернулась. Рекстон стоял напротив Даниэля. Мальчишка с вызовом смотрел на дворецкого, а тот что-то выговаривал ему тихим от сдерживаемой ярости голосом.