Доктор справился за считаные минуты. Он ловко вытащил погнутый нож, обработал рану, наложил повязку.

Ирис помогла Арману сесть и надеть свежую рубашку. Затем прикрыла глаза, отдышалась. Голова кружилась, во рту скопилась горечь, болели искусанные губы. Доктор и пациент настаивали, чтобы она покинула комнату, но Ирис отказалась и продолжила ассистировать и подбадривать Армана, пока доктор копался у него в груди.

Закончив работать, Морган вымыл руки, долго и тщательно их вытирал, потом, не глядя на присутствующих, принялся убирать инструменты в саквояж. В комнату разрешили войти тем, кто ждал за дверью. Тетя Грета испустила одновременно утомленный и счастливый вздох и упала в кресло, Даниэль украдкой плеснул в бокалы вина, один подвинул себе, другой предложил Финеасу. Ирис тоже не отказалась бы укрепить нервы, но решила, что свежая голова ей нужнее.

– Осложнений не предвижу. Если на лезвии не было грязи, рана вряд ли воспалится, – сообщил доктор.

– Разумеется, нож был чистым. Я тщательно слежу за состоянием наших столовых приборов, – сдержанно возмутился Рекстон.

– Вам нужно явиться через день на перевязку, – продолжил Морган, так и не подняв взгляда. – Аптекарь справится. Ведь я, полагаю, буду уже в тюремной камере?

Он искоса посмотрел на полицейского и его бабушку. Те смущенно переглянулись. Доктор тяжело опустился на стул, снял и протер очки платком.

– Пришло время исповеди под протокол?

Ирис села рядом с Арманом и взяла его за руку. Он легко пожал ее пальцы.

– Нам хотелось бы услышать вашу версию событий.

– Хорошо… Начну рассказ с себя. У меня есть одна опасная особенность, которая не раз доводила меня до беды, – чрезмерно активный рептильный мозг. – Доктор постучал себя согнутым пальцем по виску. – У человека он отвечает за выживание.

– Что это значит?

– Я моментально реагирую на угрозу, как первобытное существо. Стоит кому-либо замахнуться на меня или, не дай бог, ударить, я теряю контроль, действую прежде, чем думаю. Мысли отключаются, я не могу сдержать себя. Во мне просыпаются бешеная сила и ярость, а разумный мозг бездействует. Слышали о воинах-берсерках? Вот я становлюсь таким же. Эта особенность помогла мне сделать хорошую карьеру циркового борца, но она же стала причиной ее краха после того, как я покалечил соперника.

– Вы всегда производили впечатление уравновешенного человека, господин Фальк, – недоверчиво заметил Рекстон.

– Всю жизнь я учился держать эмоции в узде, но в моменты кризиса в меня словно вселяется некая злобная сущность. Она превращает меня в одержимого. Я пытался укротить ее. И оккультизмом увлекся по этой же причине. Только владея собой, мы можем проникнуть за завесу неведомого, открыть свое внутреннее око, изгнать из себя дьявола. Мне думалось, я добился успеха, но, когда Гвидо вспылил и ударил меня электрической тростью, все мое самообладание испарилось. Я ударил его в ответ.

– А из-за чего произошла ссора?

Доктор тяжко вздохнул.

– Из-за наследия моего отца, механика Фалька. Вместе с бароном он работал над новой моделью двигателей. Гвидо владел изумрудом Жакемара, заряженным эфирной аурой. Старый мастер оставил в разных частях королевства несколько дюжин таких кристаллов. Их можно назвать магическими, они таят в себе мощную энергию. В последние годы велись разработки по созданию похожих кристаллов менее жестокими методами, чем те, которые использовал Жакемар. Ученые, в частности мастер Фукс, кое-что придумали. Он оживлял с их помощью своих артифисов, искусственных людей. Но никто не пытался применять эти кристаллы в других, в привычных механизмах, например, в двигателях автомобилей. Причина проста: стоимость разработки и сложность. Барон Гвидо и мой отец нашли способ удешевить процесс, а также создали мотор для автомобиля, которому не требуется ни бензин, ни электричество, ни нефть, лишь небольшой кристалл.

Ирис и Арман переглянулись, вспомнив о чертежах, найденных в трости.

– И как же их изобретение привело к вашей с бароном ссоре?

– Мой отец и Гвидо совершили прорыв. Но он был обречен на провал из-за упрямства барона!

Доктор побагровел, его мышцы напряглись, и Ирис посмотрела на него с опаской – а вдруг сейчас опять включится его «крокодилий мозг» или как там его, и Морган придет в неистовство? Но он пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, прикрыл глаза и продолжил почти спокойно:

– Гвидо затаил обиду на патентные бюро, которые не раз высмеивали его самого и его изобретения. Он не пожелал зарегистрировать чертеж и получить на него совместные с моим отцом права. Гвидо задумал план, желая выставить столичных инженеров дураками. Точно не знаю, какой план, но он без конца тянул, что-то переделывал в прототипе, сыпал отговорками… Потом отдал свой кристалл Рекстону, чтобы спасти ему жизнь. Это было благородное решение, ничего не могу сказать, но изготовление прототипа опять отложилось на неопределенный срок – пока не удастся найти второй такой кристалл или создать свой.

Рекстон нахмурился и безотчетно приложил руку к забинтованной груди.

– Мой отец ничего не дождался, он умер, – с горечью продолжил доктор. – И барон с чистой совестью забрал чертежи себе, хотя я имею на них полное право как наследник моего отца. Не раз и не два я заводил с ним этот разговор. Гвидо сердился, твердил, что вклад моего отца был минимален, а идея полностью принадлежит ему. Он называл моего отца «руками без мозга».

– Увы, мой брат был весьма несдержан на язык и очень тщеславен, – печально подтвердила тетя Грета.

– Когда я явился к барону, чтобы осмотреть его, мы договорились, что я приду к нему еще раз вечером, и мы потолкуем. Я пришел. Гвидо впустил меня, провел в свой кабинет. Он ужинал, обгладывал курицу, слушал меня невнимательно, язвил. Я бросил ответную резкую реплику. Барон рассвирепел, вскочил, схватил трость и ударил меня. Меня пронзило электрическим разрядом, и тут мои глаза застила пелена гнева. Моя рука сама нашла это чертово пресс-папье, замахнулась и нанесла удар Гвидо. Он упал. Но я все еще был не в себе. Я бегло осмотрел барона и решил, что он мертв. – Доктор уронил голову на грудь, с силой потер виски. – Мне хотелось, чтобы он был мертв! Хотя при этом я ужасался содеянному. Меня охватила паника, откат после приступа ярости. Я выбрался в окно и сбежал. Промок насквозь. Потом, когда меня привезли уже к покойнику, я действовал как в бреду. Мне казалось, что наша ссора и драка мне приснились. Барон лежал не там, где я его оставил. Как мне позднее сообщил Рекстон, он держал в руках шкатулку и сломанную куриную кость – Гвидо указал на меня. Стало быть, он пришел в себя и поднимался после того, как я сбежал. Поэтому я думаю, что причиной смерти барона стал не мой удар, а другой, когда он упал повторно и стукнулся головой.

– Не пытайтесь оправдать себя, господин Фальк. Вы все же виновны в его смерти.

– Да… да… Несколько дней спустя я проник в его кабинет и забрал пресс-папье. От удара оно раскололось, на нем остались следы крови. Я решил закопать его в лесу, но тут появилась Ирис, – виновато улыбнулся девушке доктор.

– И тогда вы прибили меня лопатой? – грубовато спросила она, а Арман скрипнул зубами.

– Мною опять овладело помутнение от страха. Но, даже будучи в этом состоянии, я ударил вас очень осторожно, только чтобы на несколько минут вывести вас из строя, – пробормотал доктор.

– Ну спасибо вам за заботу! – ядовито сказала Ирис.

– Вы нас очень разочаровали, Морган. Очень разочаровали… – горько проговорила тетя Грета.

– Думаете, я не сознаю этого?.. Я не злодей, господа! – Доктор страшно заскрипел зубами, его лицо перекосилось. – Все эти дни я жил словно во сне, не мог до конца осознать то, что натворил! Уверял себя, что мне привиделись ссора с бароном и то, чем она закончилась! Лишь дух Жакемара и явление Гвидо пробудили меня от этого сна – в более кошмарную реальность!

Ирис изумилась. Доктор верит, что его обличил призрак? Он не понял, что его одурачили? Да он и вправду не в себе, если его вера в потустороннее столь сильна!

– А лужайку у часов тоже вы перекопали? – обыденно поинтересовался Рекстон.

– Разумеется. Я подумал, что в яме может быть второй клад, в котором я найду чертежи. Но они пропали без следа, должно быть, Гвидо их уничтожил. Он был способен на такое. Теперь изобретение пропало навсегда…

Ирис искоса глянула на Армана, он кивнул в ответ. Чертежи были найдены и отправились в столицу к маэстро Мантейфелю, но открывать этот секрет они не собирались.

– Вот и вся моя исповедь. – Доктор звонко шлепнул ладонями по коленям и тяжело поднялся. – Что теперь, офицер Твиль, госпожа Твиль? Вы меня арестуете? Посадите под замок? Пригласите дознавателей из Шваленберга?

Офицер Твиль тихо посовещался с бабушкой и сообщил:

– Мы сами завтра отвезем вас в Шваленберг с утра пораньше.

– Лучше после завтрака, – перебила его бабушка. – Такие дела на голодный желудок не делаются.

– Хорошо, после завтрака. А пока отправляйтесь к себе, доктор Фальк, под домашний арест. Вы же не сбежите?

Доктор Фальк безразлично пожал плечами, взял саквояж и, не прощаясь, вышел из комнаты.

– Дознаватель разберется, что к чему, быть может, решит, что вы действовали в пределах самообороны, – утешающе говорила ему госпожа Твиль, собираясь вместе с внуком проводить его домой.

– Кто бы мог подумать… кто бы мог подумать… – покачала головой тетя Грета и с упреком посмотрела на Ирис, когда чужие ушли. – Ну вот зачем ты все это устроила? Что теперь будут говорить о нас в Альсингене?

– Устроила затем, чтобы вы не считали убийцей своего сына, – отрезала Ирис.

– Сестренка, спасибо! – с чувством поблагодарил ее Даниэль.

Но Ирис это не успокоило. Она продолжала винить себя за то, что произошло с Арманом.

Обитатели «Черного дуба», еще немного повздыхав и посокрушавшись, разошлись. Ирис проводила Армана до его комнаты. Он хорошо держался, хотя уже на пороге выбился из сил и пошатнулся.

– Сегодня я ночую у тебя, – не допускающим возражений тоном объявила Ирис. – Буду следить, чтобы у тебя не началась лихорадка. Лягу на полу. И не вздумай спорить! – прервала она его, когда он возмущенно покачал головой. – Я твоя хозяйка, и сегодня ты будешь выполнять мои приказы. А то уволю без рекомендаций!

…Доктор Морган не дождался поездки в Шваленберг на свидание с дознавателем. Утром его дом оказался пуст, а на столе лежала записка с единственным словом «Простите». Он сбежал на автомобиле барона Гвидобальдо – вывел его из гаража «Черного дуба» и уехал, оставив на двери второе послание, более пространное: «Простите еще раз. Верну "Сагитту", как смогу, или вышлю за нее деньги. Я искуплю вину иначе, а не отсиживаясь в тюрьме – буду искать кристаллы Жакемара, продолжу исследования отца и Гвидобальдо и верну миру их изобретение».

– Какой порядочный преступник, расписку оставил, – нервно рассмеялась Ирис, выслушав полицейского Твиля.

– Давайте напишем заявление об угоне, – предложила его бабушка. – Доктора объявят в розыск, и вашу машину вернут быстро.

– Не нужно, – покачала головой Ирис. – Пусть едет куда хочет.

– Вы не будете обращаться в полицию с обвинением?

Ирис нерешительно взглянула на тетю Грету, на Даниэля и на бледного Армана, который неподвижно сидел в кресле, устало откинувшись на спинку. Даниэль пожал плечами и опустил глаза, тетя Грета отрицательно покачала головой, а Арман досадливо поморщился.

– Нет, – озвучила Ирис общее решение. – Пусть все остается как есть. Барон Гвидобальдо цу Герике погиб в результате несчастного случая. Мы будем жить дальше. А доктор… Что ж, совесть станет его самым страшным палачом.

Все кивнули, явно почувствовав облегчение.

Ирис не очень-то верила в великие муки совести и их роль в исправлении злодеев, но преследовать доктора Моргана как закоренелого преступника ей совершенно не хотелось. Он оказался трусом и лжецом, человеком, проигравшим в битве с собой. Разве тюрьма это исправит? Барона все равно не вернуть, а она не из тех людей, кто жаждет отмщения любой ценой…

Со дня громкого спектакля в поместье «Черный дуб» прошла неделя, и к ее концу Ирис тошнило от усталости. Первые дни она отбивала атаки посетителей из Альсингена, жаждущих пикантных деталей. Обитатели дома выбрали простую тактику: никого не впускать, объяснения давать краткие и расплывчатые, в духе «у доктора Моргана сдали нервы, он болтал чепуху, барон пусть покоится себе на кладбище спокойно, не стоит тревожить его память».

В качестве разведчика в Альсинген послали тетю Грету, чтобы она заглянула к знакомым, определила, куда ветер дует. Вести она принесла неутешительные: жители Альсингена разбились на два лагеря. Первый возмущался спектаклем и особенно его режиссером, госпожой Ирис Диль. Ее называли шарлатанкой и авантюристкой. Второй же лагерь считал, что ее вины нет, она лишь транслировала то, что передали ей явившиеся на зов призраки. И люди жаждали новых спиритических сеансов и откровений! В конце концов, в Альсингене было немало тайн, и его жители хотели, чтобы духи помогли распутать их. Ведь, если что-то пойдет не так, с духов и взятки гладки, к суду за клевету их не привлечь. Ирис только руками разводила, слушая все это, и успокаивала себя тем, что со временем суматоха уляжется. Да, ей придется заново завоевывать доверие горожан, но ничего, один раз она этот путь уже прошла – пройдет его и повторно.

Кроме того, все жители Альсингена оказались едины в одном – в своем сочувствии и симпатии к Арману. Ему приносили корзины с фруктами и желали скорейшего выздоровления. Никого не шокировало известие о том, что дворецкий «Черного дуба» оказался наполовину автоматоном. Кое-кто предположил, что такая «начинка» весьма удобна для слуги.

Ирис даже частично соглашалась с этим утверждением, потому что Рекстон пока не мог приступить к своим обязанностям дворецкого, и Ирис взяла их на себя. И тут-то пожалела, что у нее нет его выносливости и силы! Вроде, не таким уж большим хозяйством ей пришлось управлять, но за весь день ей редко удавалось присесть. Новых слуг нанять было невозможно, и поэтому она скребла, мыла и подметала наравне с Адель, помогала повару, следила за тратами и работой в саду, вела переговоры с поставщиками и строителями, которые взялись чинить фундамент, чистила столовое серебро, наводила порядок в кладовых и гладила белье. Она привлекла к делу и Даниэля – вручила ему щетку и тряпку, показала груду обуви и велела привести ее в порядок, предварительно изучив заметки дворецкого. Даниэль покорно взялся за дело, не посмев возражать.

Рекстон поначалу порывался выйти из комнаты и помочь, но Ирис осталась непреклонной. Она вывела его на веранду, усадила в кресло-качалку, подала книгу и чашку какао.

– Отдыхай и набирайся сил, – приказала она. – Вот тебе колокольчик. Если что понадобится – позвони, я принесу.

Арману было неловко. Она прекрасно видела, как он ерзает, хмурится и поглядывает на дверь. Но уже к концу дня все изменилось – его лоб разгладился, щеки порозовели, плечи расслабились.

Она наведывалась к нему каждые полчаса – поправить плед, принести бульон или бутерброд, дать лекарства. Коснуться его, поговорить, спросить совета. Арман с удовольствием позволял ухаживать за собой.

– Непривычное ощущение – отдыхать, когда о тебе заботятся. Просишь, – и твои просьбы немедленно исполняют, – признался он. – Я быстро вхожу во вкус.

– Вот и прекрасно! – обрадовалась Ирис. – Ты это заслужил.

В суете она все же выкраивала минуты, чтобы посидеть с ним на веранде или в гостиной. Им многое нужно было обсудить. Они разговаривали о докторе Моргане, гадали, правильно ли поступили, отказавшись от преследования. Арман рассказывал Ирис о бароне, причем больше говорил о его хороших качествах, чем о плохих. Он делился с ней воспоминаниями о детстве и юности в столице и о военной службе, расспрашивал Ирис о жизни уличной актрисы, ее приключениях и трюках. За несколько дней они успели узнать друг друга лучше, чем за все предыдущие недели. И для этого потребовалось всего-то получить удар ножом!

Но до самого важного в своих разговорах они все-таки не дошли. Они не обсуждали, что будет дальше с ними и с усадьбой «Черный дуб». А дела обстояли не так уж хорошо.

Ирис проводила постояльцев, они заплатили по счетам и оставили первый отзыв в гостевой книге. Правда, Ирис сомневалась, что подобная рекомендация принесет пользу. В ней были такие фразы, как «вкусные завтраки, свежий воздух и чистое белье», но также отмечались «наличие зловещих тайн» и «скопление потусторонней энергии в ванных комнатах» и говорилось, что «хозяйка предоставляет услуги связи с миром призраков». Репортер Эрме готовил хвалебную статью для журнала «Вестник оккультизма», а Вальдемар Кроули обещал послать в усадьбу новых гостей – исследователей с кафедры Паранормальных явлений.

Но, увы, доходы от постоя оккультистов едва покрыли понесенные затраты, а новых гостей вряд ли удастся заполучить, пока не забудется недавний скандал. Деньги подходили к концу. Банк не спешил выплачивать страховку на сгоревшие вклады, а строитель запросил огромную сумму на ремонт фундамента, да еще припугнул, что, если не взяться за переделку в ближайшее время, дом развалится на две части.

Позвонил нотариус Шеффилд с напоминанием, что, по условиям завещания, Ирис вправе продать дом и разделить выручку, но даже в этом случае до момента продажи нужно было как-то прожить. Впервые Ирис осознала, что оказалась в тупике и не видит выхода.

Какое-то время она надеялась, что маэстро Мантейфель сможет запатентовать чертежи, но что это ей даст? Чтобы патент начал приносить деньги, в него тоже нужно вложиться. Кроме того, маэстро хранил молчание, и она решила, что и главное изобретение барона – пустышка, хоть и стоило ему жизни.

Долгожданное письмо пришло к концу недели. Ирис открыла его дрожащими руками, прочитала один раз, второй. Затем сунула лист обратно в конверт и крепко задумалась.

Ей предстояло принять важное решение. Но не в одиночку, а вместе с Арманом. И опыт ей подсказывал, что переговоры не будут простыми.

Ирис вышла на веранду, но Армана в кресле не обнаружила. На столике стояла недопитая чашка какао, на сиденье лежала заложенная закладкой книга, а самого дворецкого след простыл. Ирис отправилась на его поиски в сад.

Армана она нашла на его излюбленной лужайке возле часов Флоры. Одетый лишь в безрукавку, он занимался гимнастикой – выполнял осторожные наклоны с поворотами. Ирис даже закричала от возмущения:

– Арман, прекрати немедленно! Тебе пока нельзя двигаться – швы разойдутся!

Она бросилась к нему и осторожно приложила ладонь к его груди, где под безрукавкой проступали очертания повязки. Девушка не убрала руку, даже когда Арман отбросил трость. Он ласково сжал ее лицо ладонями, поправил упавший ей на лоб локон.

– Не беспокойся, я знаю, что делаю. Мне нужно разминаться… И пора мне уже приступить к своим обязанностям – работы в доме невпроворот.

– Давай присядем, – показала она на скамью. – Есть разговор.

Они сели близко, бок о бок, и Арман опустил руку на спинку, чтобы касаться плеча Ирис. От тяжести его ладони у нее путались мысли и стало жарко, поэтому она отодвинулась и начала строгим тоном:

– Арман, давай поговорим о будущем. Ты ведь хочешь открыть в столице свою школу для слуг и фирму по обслуживанию приемов?

– Да, были такие планы, – нахмурился он. – Но теперь, ввиду последних событий…

– Постой. «Последние события» в семье Эрколе и Диль не важны. Сейчас речь о тебе… Ты говорил, что твоих сбережений недостаточно, чтобы открыть собственное дело в столице. Ты собирался взять заем в банке?

– Верно. Нужно снять помещение, закупить утварь и мебель, пригласить учителей…

– Все это стоит недешево в Сен-Лютерне… Послушай, я получила письмо от маэстро Мантейфеля.

– Он нашел покупателей для чертежей барона?

Ирис горько усмехнулась.

– Увы, нет. Как я и предполагала, толку от них будет немного. Да, он показал их инженерам, они пришли в восторг, но в умеренный. Идею Гвидо предложил неплохую, однако не доработал ее до конца… потому что у него больше не было кристалла, чтобы проводить эксперименты.

Рекстон мрачно кивнул.

– Понимаю. Но не волнуйся о деньгах. Я помогу тебе сохранить поместье. Мое предприятие подождет.

– Нет, Арман, ты и так долго ждал. Мантейфель желает купить старые изобретения барона, все эти забавные и нелепые приспособления. Он хочет использовать их в цирковых трюках, в шоу фокусников и на развлекательных ярмарках. Маэстро предлагает неплохую сумму.

– Это хорошая новость. Но ты готова расстаться с наследием отца?

– Почему нет? Полученные средства мы разделим пополам. Ты поедешь в Сен-Лютерну и осуществишь свою мечту, а я… буду строить свою. Здесь, в поместье.

Ирис прикусила губу. Арман молчал, внимательно глядя на нее и недоверчиво выгнув бровь. Пауза затягивалась. Ирис сжала кулаки и приготовилась убеждать. Арман неожиданно улыбнулся.

– Ирис, в последние дни я не сидел без дела. Я написал новый бизнес-план. Не уверен, что он тебе понравится, но все же послушай.

– Мы становимся деловыми людьми! – улыбнулась Ирис. – Только посмотри на нас! Бродячая актриса и слуга занимаются такими серьезными вещами, как бизнес-планы и патенты!

– И у нас неплохо получается… Так вот, Ирис. В столице, конечно, возможностей больше, но и здесь, в провинции, есть за что ухватиться. Я знаю, тебе хотелось бы вести тихую жизнь в «Черном дубе», а то, что я предлагаю, тишины и покоя не обеспечит. Если ты согласишься, в поместье будет шумно и людно…

– Продолжай, – озадачилась Ирис.

– Я хочу арендовать у тебя «Черный дуб» и открыть школу слуг в Альсингене. Это место прекрасно подходит для тренировки молодых людей на роль помощников по хозяйству в приличном загородном доме. Мы все выиграем, ты получишь постоянный доход, а мне не придется ехать в столицу… И не придется расставаться с тобой.

– Ты серьезно?! – ахнула Ирис.

– Да. Знаю, это не то, к чему ты стремилась, но, пожалуйста, подумай.

Ирис хлопала глазами в восхищении. Арман Рекстон – не тот мужчина, которому легко о чем-то просить, и все-таки он только что попросил ее об одолжении. Он не хочет расставаться с ней! Он нашел для нее место в своих мечтах!

– Конечно, я согласна! Мне и самой приходило в голову подобное, но казалось, что ты хочешь уехать, начать жить своей жизнью. Если останешься здесь, у тебя это вряд ли получится, ведь мы – я, тетя Грета, Даниэль, Финеас – постоянно будем у тебя перед глазами и будем отвлекать тебя, потому что ты все равно продолжишь заботиться о нас и решать наши проблемы – ты же не сможешь иначе. И ты говорил, что хочешь иметь собственный дом…

– «Черный дуб» и есть мой дом, – прервал ее Арман. – А ты и твоя семья – важная часть моей жизни, от которой я не готов отказаться.

Взгляд Ирис метался по его красивому серьезному лицу, в котором в этот момент появилось нечто дьявольское и непреклонное. Ее сердце заколотилось, дыхание перехватило. Арман наклонился к ней, его яркие глаза потемнели и впились в Ирис. Он словно ждал чего-то, но девушка не знала, что сказать. Атмосфера в тихом саду изменилась. Даже птицы замолчали, а солнце скрылось за облаком. Ирис прочистила горло и выдавила:

– И все же ты больше не должен исполнять обязанности дворецкого. Ты не сможешь совмещать две роли. Мы заключим договор…

Она зажмурилась. Договоры, сделки – боже, что она несет?! Ей больше не хочется говорить о бизнесе. Ей хочется поцеловать Армана!

Ее грудь горела от радости – он никуда не уедет, он останется здесь! Но в каком качестве? Арендатор, деловой партнер? Ей это не подходит. Ей нужно другое.

Арман, кажется, тоже был недоволен. Он нахмурил лоб, сузил глаза и приготовился сказать нечто важное.

– Да, договор деловым людям необходим… Нам нужно заключить союз. И на этот счет у меня есть одно интересное предложение…

– И у меня есть предложение! – выпалила Ирис. – Неожиданное!

Дальше они заговорили одновременно, торопясь и перебивая друг друга:

– Сначала выслушай мое…

– Нет, сначала ты мое!

– Ирис…

– Арман!

– Выходи за меня замуж!

– Женись на мне!

На миг в воздухе повисла пауза. Ирис видела отражение своего ошеломленного лица в черных зрачках Армана. Вид у него был не менее потрясенный. А потом они опять одновременно сказали:

– Я согласна!

– Ну вот и договорились.

Арман привлек ее к себе. Его горячее дыхание пробежало по ее лицу, он легко коснулся ее губ своими губами, но уже в следующий миг поцелуй стал жадным и глубоким. Ирис показалось, что ее затопили горячие потоки солнца, а ее саму закружил огненный ураган. Она подалась вперед и обвила руками его шею.

Когда поцелуй ненадолго прервался (каждому не хватило воздуха), Ирис прошептала Арману на ухо:

– Вот это настоящий деловой подход! Я думала, ты никогда не решишься!

Арман разжал руки, напоследок медленно проведя ладонью по ее позвоночнику, словно восхищаясь.

– Мы, хорошие дворецкие, всегда ждем указаний, но поступаем так, как считаем нужным. Особенно когда мы без памяти влюблены в свою хозяйку.

– И каких указаний ты ждешь теперь?

– Полагаю, сейчас самое время дворецкому проявить инициативу.

Он снова поцеловал ее, и эта инициатива Ирис очень понравилась.

Но все же в саду становилось прохладно, и нужно было возвращаться в дом.

Они шли по дорожке, тесно прижимаясь друг к другу, а в дверях стояли тетя Ирис, Финеас и Даниэль. Они смотрели круглыми глазами, как владелица поместья обнимается с дворецким. Ирис внезапно охватила робость, и она остановилась.

– Арман, что теперь будет? Столько хлопот…

– Надо назначить день свадьбы, все организовать и заняться финансовыми вопросами, – уверенно перечислил Арман, но потом огорченно вздохнул. – Честно говоря, сейчас мне бы больше всего хотелось провести несколько дней только с тобой, наедине… Желательно в твоей комнате с запертыми дверями, – многозначительно добавил он.

– У меня тесновато, но в доме есть отличная хозяйская спальня, – пробормотала Ирис, заливаясь румянцем. – Ты должен занять ее… Вместе со мной, разумеется… Но, боюсь, покоя нам не дадут. Видишь ли, я тебе не успела сказать, что…

– Ирис! – Тетя Грета перевела ошарашенный взгляд с дворецкого на племянницу. – Тебе принесли телеграмму от какого-то… маэстро Мантуйфеля, что ли…

– Мантейфеля, – поправила ее Ирис. – Тетя, мы с Арманом собираемся пожениться в ближайшее время.

– Ну слава богу, – едва слышно выдохнула тетя Грета.

Даниэль присвистнул и захлопал в ладоши, а Финеас сначала огорченно свел брови, а затем расцвел.

– Так вот, Арман, маэстро приедет к нам на днях, – продолжила Ирис, – и не один, а с представителями кафедры Паранормальных явлений. Он полагает, что Жакемар оставил в этом доме кучу других тайников и секретов. Наши гости хотят исследовать тут все и осмотреть изобретения барона. Так что уединиться нам не дадут. Нас ждет поиск новых тайн и загадок, а также чудаковатые постояльцы, которым нужно подготовить спальни и подавать завтраки.

– Что ж, привычная работа, – спокойно кивнул Рекстон.

– Но ты больше не слуга и не тень. Ты станешь хозяином «Черного дуба», – напомнила ему Ирис.

Арман взял ее руку и поднес ее к губам. И, когда его сильные пальцы сжали ее ладонь, а глаза сверкнули, Ирис почувствовала железную уверенность в том, что теперь ей больше никогда не придется бороться с трудностями в одиночку. Теперь она всегда будет под защитой этого невероятного мужчины.

– Постараюсь справиться с новой ролью. Я не подведу тебя, – пообещал он с улыбкой, от которой ее сердце наполнилось искрящейся радостью.

И тут Рекстон опять сделал то, что никогда не позволит себе идеальный дворецкий, – поцеловал свою хозяйку.