Кузен отыскался на веранде. Тут было просторно, крашеные доски пола поскрипывали под ногами, солнечный свет щедро лился в окна. Прекрасное место, чтобы мечтать и творить – чем Даниэль и занимался.

Он стоял перед мольбертом, густо зачерпывал в палитре краску широкой кистью и ожесточенно швырял ее на холст. Краска хлюпала и чавкала, а Даниэль скрипел зубами. Он как будто переносил на полотно свою досаду. Страшно было подумать, что за картина у него выйдет.

Однако при виде Ирис он улыбнулся и просветлел.

– Ну, как настроение? Урезонила Рекстона?

– Даниэль, у меня проблемы. Мне нужен твой совет.

– Всегда рад дать его, сестрица, потому что я специалист по проблемам. Они гоняются за мной по пятам.

Ирис села на кушетку и сухо изложила все о долге Финеаса и о встрече с бандитами. Она не особо рассчитывала на то, что Даниэль даст дельный совет, но проблему нужно было озвучить, обговорить. В беседе часто само по себе выплывает решение. Раньше Ирис обсуждала свои горести с куклами, но деревянные слушатели ее больше не удовлетворяли.

Даниэль слушал внимательно, сочувственно качал головой, а под конец рассмеялся.

– Не переживай, сестренка, – похлопал он ее по колену. – Дело пустяковое. Не о чем волноваться. Я знаю, как поступить.

– Откуда ты можешь знать?

Ирис обескуражило легкомысленное отношение кузена, но, как оказалось, она недооценила его.

– Я с этой братией не раз уже имел дело и Рика знаю. Студенты-художники – народ нищий. Многие захаживают в казино и проигрываются в прах. Другие по уши увязают в долгах, занимают у кого попало, а потом отдуваются. Так вот, эти уличные крысы понимают только язык угроз и силы. Если ты хоть раз пойдешь на уступку, дашь слабину, они с тебя не слезут. Зря ты так себя повела.

– Побывал бы ты на моем месте…

– Ну да, понимаю. Ты слабая девушка, сама по себе в этом жестоком мире. Но теперь все будет по-другому – у тебя есть мужчина-защитник. То есть я.

Даниэль горделиво выпятил грудь. Ирис скептически поджала губы – ну какой из него защитник? Даниэль с упреком вздохнул.

– Ирис, ты думаешь, живописец должен быть неземным созданием? Думаешь, мы только кисточку в состоянии держать? Ничего подобного. Поверь, мы умеем постоять за себя. У нас частенько случаются стычки со студентами музыкального училища. И с гангстерами мы тоже имеем дело, например, с Хромым Храстом, которому мой приятель задолжал тысячу кронодоров. Знаешь ли ты, что мастихином можно хорошенько припугнуть, особенно если легонько ткнуть им в пузо? И что даже кисточка может стать грозным орудием, если зажать ее в кулаке острым концом наружу?

– Ты собрался драться с Картавым Риком?

– Нет. Да это и не понадобится. Достаточно дать им понять, что тут им ничего не светит, кроме неприятностей. Но нам нужен кто-то еще за компанию. Еще один мужчина, повнушительнее.

– Рекстон?

Даниэль в ужасе замотал головой.

– Нет-нет! Хочешь новых нотаций и ледяных взглядов?

– Но кто же тогда?

– Морган. Доктор Фальк. Самая подходящая кандидатура. Он отличный малый. Надежен, рассудителен, умеет держать язык за зубами. Студентом подрабатывал в цирке борцом. Его навыки пригодятся.

– Точно! – обрадовалась Ирис. – Как я раньше не догадалась, что он цирковой? Комплекция у него подходящая, и я видела у него книги о физиологии борцов. Я с ним поговорю.

– Я сам, – снисходительно махнул рукой Даниэль. – Будь уверена, мы наведем на бандитов такого шороху, что они мигом забудут дорогу к тебе! Пойдем на встречу все вместе. Я подумаю, кого еще можно позвать. – Он достал сигару, покрутил ее в пальцах, но зажигать не стал, а сунул за ухо. – Ну вот, считай, твое затруднение устранено.

Он как-то по-особому выделил голосом слово «твое».

По садовой дорожке мимо застекленной двери прошла горничная Софи, угрюмо повесив голову. Увидев на веранде Даниэля, она замедлила шаг, многозначительно глянула на него и приложила руку к животу. Даниэль спешно отвернулся, вытащил сигару из-за уха и похлопал по карманам в поисках спичек.

И тут Ирис осенило. Как громом шарахнуло по темечку.

– Даниэль, ты теперь знаешь о моих затруднениях, и я хочу узнать о твоих. Давай, братец, выкладывай. Хватит играть в молчанку, – выпалила она.

– Ты о чем? – почти натурально удивился Даниэль.

– Софи беременна от тебя? Поэтому она ходит сама не своя и огрызается на всех?

– Что за бред?! – возмущенно потряс головой Даниэль, но вдруг сник, ссутулил плечи и вздохнул. – Так она утверждает, – вымолвил он едва слышно.

– Разве это не точно? – сухо спросила Ирис.

Внутри ее кипела ярость. Ну вот, так и знала! Да что за блудливая семейка, что барон, ее отец, что его племянник! Не могут удержать в штанах свое баронское достоинство!

Даниэль выпрямился и сверкнул глазами.

– Нет, не точно. Я был с ней всего один раз. Причем даже не буду хвастаться своей победой, потому что она сама пришла ко мне в комнату и вела себя так, что я почувствовал себя использованным.

Даниэль брезгливо передернул плечами.

– Ах ты бедняжечка, – безо всякого сочувствия проговорила Ирис, – обесчестили тебя, невинного.

– Не смейся! Я же над тобой не смеялся! – упрекнул ее Даниэль.

– Прости. Продолжай.

– До меня дошли слухи, что Софи встречалась также с парикмахером и киномехаником из Шваленберга, поэтому, понимаешь, дело мутное.

– И чего теперь хочет Софи? Чтобы ты женился на ней?

– Либо это, либо чтобы заплатил ей пять тысяч кронодоров отступных, – севшим голосом сказал Даниэль. – Я не хочу жениться на ней. Не могу сделать ее баронессой, сама понимаешь. А денег у меня нет. А если я ей не заплачу… Она грозит, что…

У Ирис противно сжалось сердце в предчувствии новой беды.

– Что?

– Она тогда скажет всем, что я убил дядю, барона Гвидобальдо цу Герике.

– А ты его убил? – осипшим голосом спросила Ирис.

– Конечно, нет! – пришел в ужас Даниэль. – Как ты могла подумать такое обо мне, своем брате?!

– Ты мой брат всего-то пару недель… Что ж, я обещала помочь, и я помогу. Выкладывай все. Ты был в поместье в день его смерти? Тебя видели в Шваленберге.

– Да. Софи написала мне о своей беременности и сказала, что хочет поговорить. Я приехал тайно, не сказав ни маме, ни дяде. Мне и так было несладко, еще их не хватало. Но в поместье я не был, мы с Софи встретились в Шваленберге. Там она потребовала, чтобы я пошел к дяде и либо объявил ему о нашем браке, либо взял у него денег. Я отказался – дядя меня бы по полу размазал за такое. Ему его железяки были дороже племянника.

– И что случилось дальше?

– Мы с Софи поссорились, но я пообещал ей найти решение. Потом я вернулся на острова, а там меня уже ждала телеграмма о смерти дяди. Он умер в ночь после того дня, когда я встречался с Софи. И умер при странных обстоятельствах. Когда же я вернулся… Как хорошо, что я не успел на похороны, это было бы невыносимо! – Даниэль запустил пальцы в волосы и разлохматил их. – Софи начала шантажировать меня. Она заявила, что в ту ночь я тайком приехал в поместье, чтобы поговорить с дядей. Утверждает, что слышала нашу с ним беседу в кабинете. Услышала шум, крик, падение тела, испугалась и убежала. Если она повторит свой бред полиции, меня отправят в тюрьму.

Ирис глубоко вздохнула раз, потом другой, стараясь утихомирить громко стучащее сердце. Опыт научил ее не верить никому на слово. Отчаяние и испуг Даниэля могли быть показными. У него был мотив для убийства дяди. А способ? Был ли способ?

– Клянусь, я ночь провел в Шваленберге и не приближался к «Черному дубу» и к кабинету дяди. Утром уехал. Но подтвердить это никто не может. У меня нет алиби.

– Рекстон говорил, что кабинет был заперт изнутри. Были закрыты и окна, и дверь. Никто не мог забраться туда снаружи, потайных ходов нет. Поэтому, скорее всего, имел место несчастный случай.

– Не надо утешать меня. Все может быть, Ирис… Все может быть. В этом доме столько тайн! Арман вот тоже что-то скрывает, мне кажется. – Даниэль горестно покачал головой. – Слушай, а может, это он убил барона? Ведь мы знаем о закрытых дверях только с его слов. Для любого дворецкого кокнуть своего хозяина – дело чести, так во всех детективных книжонках пишут.

– Не болтай ерунды, Даниэль. Арман не убийца.

– Нет, конечно. Я так, просто… шутить пытаюсь. – Кузен тяжко вздохнул. – Хотя тут не до шуток.

– Я поговорю с Софи.

– Считаешь, я должен жениться на ней? – скривился Даниэль.

– Нет, не считаю. Вряд ли что-то хорошее ждет брак, который начался при таких условиях. Но дело твое, конечно. Хочешь сделать Софи своей женой?

– Нет.

– Тогда придется заплатить ей. Не ту сумму, которую она потребовала – шантаж мы не допустим, – но помочь ей нужно.

– Да где же деньги-то взять?

– У Рекстона. Он говорил, что у него есть сбережения. Займем у дворецкого.

– Ни за что!

– Даниэль, он обещал твоему дяде заботится о всех вас. О тебе, о тете Грете.

– Нет, нет и нет! Что за мода пошла впутывать в семейные дела слуг?!

– Придется, Даниэль. Арман – зануда и сноб, но он умный. Если мой разговор с Софи не принесет результата, я ему расскажу… Даниэль, ты взялся решить мое затруднение, а я решу твое. Обещаю. Мы теперь семья.

С этими словами Ирис встала и вышла, не слушая робкие возражения и благодарности своего непутевого кузена.

Она решила не откладывать разговор с шантажисткой, но сначала поднялась к себе и открыла шкаф, где теперь, забытые и брошенные, жили ее куклы. Старые друзья глянули на нее с упреком.

– Явилась все-таки, – проворчал Бу.

– Ирис, где ты была? Нам без тебя скучно! – возмутилась Кло.

– Дорогая, все хорошо? – робко спросила Мими.

Ирис прикусила губу, заставляя себя замолчать. Хватит этих игр.

Но еще одну она сейчас устроит. В напарницы она выбрала кроткую Мими, надела ее на руку и отправилась искать Софи.

Ирис решила сыграть спектакль «Злой и добрый полицейский». Софи уже относилась к Ирис с неприязнью, значит, быть Ирис злым полицейским. А Мими будет добрым. Так разговор пойдет живее. Добавим факт растерянности. Любой будет сбит с толку, когда придется отвечать сразу двум собеседникам, один из которых – из папье-маше. Простой цирковой трюк для рассеивания внимания. Глядишь, Софи растеряется и выболтает то, что хочет скрыть.

Ирис испытывала двойственные чувства. Какая ловкая особа эта горничная! А ведь Ирис считала ее бедняжкой, жертвой. У «бедняжки» оказались железная хватка и острые зубы. Но, с другой стороны, в ее ситуации все средства хороши. Ирис могла понять девушку, она борется за себя и свое счастье. Кто знает, что у них там было с Даниэлем, точно ли она воспользовалась им? Кузен-то тот еще жук.

Ирис нашла Софи в саду. Девушка собирала клубнику для обеда. Увидев злую хозяйку с куклой на руке, Софи выпрямилась и шагнула назад, как будто желая дать деру.

– От кого у тебя будет ребенок? Отвечай! – сердито вопросила Ирис.

– Дети – это счастье! – застенчивым голосом прошептала Мими. – У ребенка должно быть два любящих родителя. Кто же папочка нашего малыша, дорогая?

Софи перевела ошарашенный взгляд с Ирис на Мими и обратно, похлопала ресницами. Она оказалась крепким орешком. Нахмурилась, сердито мотнула головой.

– Отец – Даниэль! – с вызовом сказала она.

– Откуда такая уверенность?

Софи гордо приложила руку к животу.

– Женщина всегда чувствует такие вещи. Вам не понять, – добавила она с презрением.

– И чего же ты от него хочешь?

– Даниэлю придется жениться на мне, – неприятно улыбнулась Софи. – Он сделает меня баронессой, а наш ребенок станет наследником титула. Я буду жить в этом доме уже не как служанка, а как хозяйка.

– Теперь хозяйка этого дома – я. Забыла?

– Да, так сказано в завещании, – скорбно вздохнула Мими. – Ничего не попишешь.

– Мало ли что написано. Мы найдем способ оспорить завещание. А если Даниэль не хочет жениться, пусть платит. Я не смогу работать, когда у меня появится ребенок.

– Мы поможем тебе на первых порах, но ты затребовала невероятную сумму.

Рот Софи скривился.

– Пусть платит! Иначе я пойду в полицию и выложу всю правду!

– Какую правду ты собралась выкладывать? – накинулась на нее Ирис. – Выдумки про убийство? Не надейся, шантаж не сойдет тебе с рук. Это, между прочим, уголовно наказуемое преступление.

– Ты попала в беду, Софи, но прошу, дорогая, не выбирай путь ненависти, – с состраданием проговорила Мими. – Он не приведет ни к чему хорошему.

– А что мне остается? – обратилась Софи к кукле, как к живому человеку. – Мне нужно содержать на что-то себя и ребенка… А убийство – не выдумки! Я сама слышала, как в кабинете барона говорили двое – сам барон и кто-то еще.

– Голос был мужской?

Ирис показалось, что Софи заколебалась.

– Конечно. Шел сильный дождь, крыша гудела, но я все разобрала. Это был Даниэль, кто же еще! Он приехал к барону просить у него денег или разрешения на брак. Они повздорили, и Даниэль его прихлопнул.

– Ты в это веришь и желаешь выйти замуж за убийцу?

– В споре всякое бывает, – пожала плечами Софи. – Мне вот иногда тоже хочется пристукнуть Адель, старшую горничную. Такая стерва!

Ирис ужаснулась. У Софи напрочь отсутствовала совесть.

– Ты расстроена и сама не ведаешь, что говоришь, – тихо сказала кукла на ее руке. – Бедняжка Софи! Мы поможем тебе, мы не бросим тебя. Но ты не должна думать о плохом. Думай о хорошем. О том счастье, которое ожидает тебя.

Софи фыркнула, махнула рукой, подобрала юбки и быстро ушла.

– М-да, ничего-то мы с тобой не добились, – пожаловалась Ирис.

– Мы дали ей повод подумать, – философски ответила Мими. – Теперь дадим ей время. А там… Все образуется, Ирис. Все образуется. Люди куда добрее и разумнее, чем кажется.

…Поезд из столицы задержался, поэтому автомобили вернулись с вокзала, когда время подходило к обеду. Ирис встречала гостей на крыльце, от волнения сжимая и разжимая пальцы.

Всего прибыло четверо постояльцев и гора чемоданов. Из первого автомобиля вышли председатель общества оккультистов, лысый Вальдемар Кроули, и его усатый друг, журналист Эрменеджильдо Блаватски. Из второго выбрались две дамы – духовидица и ее помощница. Обе похожие, как сестры, под черными вуалетками, унылые и торжественные.

– Добро пожаловать! – приветствовала их Ирис с искренней радостью. – Прошу за мной, я покажу вам ваши комнаты…

И началась суета размещения. К счастью, гости оказались непривередливы, не стали щупать простыни, проверять чистоту полок или жаловаться на сквозняк. Да и не на что им было жаловаться – Рекстон привел комнаты в идеальное состояние.

Ирис искоса поглядывала на дворецкого и не раз встречала ответный взгляд. Вскоре она пришла к выводу, что Арман не прочь помириться с ней. Он обращался к ней с подчеркнутой вежливостью, но порой интимно наклонялся к уху, чтобы задать вопрос, советовался с ней по разным мелочам, которые в другое время решал сам. Сейчас же он словно хотел подчеркнуть ее статус хозяйки, ее незаменимость. Ирис и сама желала примирения, но пока поговорить с дворецким не было возможности.

– Вы заказали завтраки и ужины. Не желаете ли также получать обеды? За отдельную плату, разумеется, – спросила она постояльцев. – Или же будете обедать в трактире?

– Сегодня нам не до обеда, – махнул рукой главный оккультист и нетерпеливо притопнул ногой. – Мы хотим осмотреть дом. Помните, зачем мы приехали сюда? Не отдыхать, нет! Мы жаждем изучить поместье, в котором когда-то останавливался знаменитый мастер Жакемар, и найти духовные следы его присутствия.

– То есть вы призраков рассчитываете встретить? – скисла Ирис.

– Хотелось бы, дорогая госпожа Диль, хотелось бы. Пока мы лишь составим эфирную и биоэнергетическую карты дома.

– Позвольте напомнить, господа, что вход в хозяйские покои не приветствуется, – подал голос Рекстон. – В вашем распоряжении первый этаж и часть второго, а также сад.

– А третий этаж? А чердак? – сердито спросил Вальдемар.

– Я сопровожу вас на экскурсию, если вам угодно и если не будет возражать госпожа Диль.

– Не возражаю, – со вздохом разрешила Ирис.

– А я возражаю, – тихо сказал Рекстон, когда гости заперлись в своих комнатах, чтобы переодеться с дороги. – Ирис, не стоит давать им бродить по всему дому. Госпоже Эрколе требуется покой, а эти господа страдают излишним любопытством.

– Они за него платят, Арман, – ответила Ирис, радуясь тому, что Рекстон говорит с ней как раньше, хоть и опять поучает. – Проследи, чтобы они держали руки при себе и не совали нос куда не надо. И будь душкой.

Рекстон неодобрительно покачал головой, но все же невольно улыбнулся.

– Будет сделано, госпожа Диль…

Ирис и ее семья обедали, прислушиваясь к странным звукам, которые производили новые люди в доме. Шаги в коридорах и комнатах, то осторожные, то быстрые, отзвуки споров и разговоров на лужайке, бормотание и завывания на непонятном языке…

– Они что, заклятия читают? – раздраженно предположил Даниэль. – Уж не дьявола ли вызывают? За этого постояльца они не платили, нечего ему тут делать!

– Боюсь, они действительно читают заклинания, мастер Даниэль. Господин Кроули сообщил, что желает войти в контакт с духами, если тут таковые изволят обитать, – объяснил Рекстон абсолютно серьезным тоном, но Ирис уже достаточно изучила дворецкого, чтобы различить усмешку.

Даниэль со звоном бросил вилку и потер виски.

– О святые угодники! Ирис, ты должна повысить для них плату за постой – за неудобства.

Тетя Грета лишь вздохнула. Она уже смирилась с необходимостью делить дом с эксцентричными постояльцами.

– Думаю, не стоит – они меня развлекают своими манипуляциями. Посмотрите, какие забавные! Точно обезьянки! – показала в окно Ирис.

Вальдемар Кроули установил под дубом диковинный агрегат, протянул от него шнур со слуховой трубкой и теперь внимательно прослушивал дерево, как доктор – пациента. Репортер вел запись наблюдений. Две духовидицы, закрыв глаза и подняв лица к небу, медленно кружились по лужайке, раскинув руки, и потряхивали зажатыми в пальцах амулетами.

Финеас рассмеялся:

– И правда забавные.

Через отверстие в ограде пробрался доктор Морган. Он явился познакомиться с собратьями по увлечениям. Вскоре завязалась оживленная беседа о проблемах оккультного мира. Ирис улавливала отдельные реплики.

– Гости будут ужинать вместе с нами или отдельно, госпожа Диль? – поинтересовался Рекстон, когда Ирис встала из-за стола.

Она подняла голову и встретилась с дворецким взглядом. Ей было сложно вести с ним непринужденную беседу, как хозяйка со слугой, когда за ней следили внимательные глаза тети и кузена. Арман не хотел, чтобы другие знали об их особых отношениях, хотя Ирис не была уверена, что эти отношения еще существуют. Но, как всегда, у нее сжалось и замерло сердце, когда она заглянула в его спокойные серо-зеленые глаза. Она почувствовала, как ее тело отзывается на едва уловимый аромат его мыла, на движение его сильных плеч. Ей даже казалось, что она слышит стук его механического сердца, холодного и бесстрастного.

Она все еще была обижена его отповедью. «Нет, это глупость, – подумала Ирис. – Обиду надо преодолеть. Надо говорить, говорить, говорить, искать пути, точки соприкосновения». Она будет терпеливой и сдержанной, какой ее хочет видеть Арман. Она научится усмирять норов. Но все же настоит на своем и сделает первый шаг через пропасть предрассудков, гордыни и добрых, но непрошенных намерений.

– Они будут ужинать с нами, Арман, – сказала она и улыбнулась. – Ужин будет праздничный, в честь открытия гостевого дома и прибытия первых постояльцев.

– Я так и подумал, госпожа Диль. У нас с поваром все готово: выбор закусок, две перемены горячего. И вино, разумеется.

– Уверена, ты все организуешь на высшем уровне… И, Арман, пожалуйста, всегда зови меня по имени. Я настаиваю.

Ирис положила ладонь на предплечье Армана и на миг задержала ее там, чтобы все увидели. И еще потому, что ей нравилось ощущение его упругих мышц под плотной тканью. Тетя резко повернулась к ней с встревоженным и недоуменным выражением. Даниэль усмехнулся. Финеас благодушно вздохнул.

– Дорогая, что ты… – начала тетя Грета.

– Хорошо, Ирис, – ответил Арман. – С радостью. Сочту за честь.

– Рекстон! – шокировано отозвалась тетя.

– Да, госпожа Эрколе?

– Нет… ничего. Можете идти.

Рекстон почтительно кивнул и ушел, напоследок бросив на Ирис горящий взгляд. Тетя поджала губы и покачала головой, а Ирис победно задрала подбородок. Вот так! Пусть знают, что для нее слуга – не просто слуга. Это маленькая победа. А важный разговор перенесем на вечер.

Однако непредвиденные обстоятельства вновь помешали ее планам.

Весь день Рекстон присматривал за постояльцами, водил их на экскурсию, терпеливо отвечал на вопросы. И при этом ухитрялся следить за приготовлением ужина и прочей работой по дому. Хлопот ему выдалось куда больше, чем обычно. Еще пришлось выполнять прихоти тети Греты, потому что ее горничная отсутствовала – Софи еще вчера сказалась больной и ушла к матери в Альсинген.

Ирис сочла это добрым знаком. Глаза бы ее не видели эту интриганку! Пусть посидит дома, взвесит все «за» и «против» своего плана и, даст бог, придет к верному решению.

К ужину Ирис переоделась в новое-старое голубое нарядное платье, прихорошилась и отправилась в столовую играть роль хозяйки постоялого дома.

Гости уже расселись за столом. Ирис собралась занять свое место, как вдруг дверной звонок проиграл задорную, взбалмошную мелодию.

– Это еще кто? – удивилась тетя Грета.

Ирис напряглась. Она опасалась визита Картавого Рика и его компании. Кто знает, что им взбредет в головы?

Но в прихожей послышался женский голос, и через секунду Рекстон проводил в столовую… барышню Лисси Ойген!

– Простите, я, кажется, опоздала! – весело извинилась она.

Ирис чуть не треснула себя ладонью по лбу. Она совсем забыла, что пригласила эту сороку на ужин, познакомиться с гостями! Нет, далеко ей еще до образцовой хозяйки поместья…