Ирис дворецкого не послушалась. Она рассадила кукол на кровати и стала, как у нее было принято, рассказывать им последние события и делиться с ними соображениями. Попутно Ирис разминала пострадавшую ногу, как ее научил уличный акробат Ласло. Акробаты знают секреты, как быстро привести избитое тело в порядок.

Через полчаса нога была как новенькая, но состояние духа Ирис не улучшилось. Беседа с собой, хоть и на четыре голоса, не принесла ясности. Более того, Ирис впервые заподозрила, что с головой у нее неладно и эту ее привычку болтать с куклами все-таки нормальной назвать нельзя. Куда приятнее было бы говорить с настоящими, живыми друзьями… как сегодня с Арманом.

Поэтому в кровать Ирис улеглась в дурном настроении, и сны ей снились тягостные. Снился ей картавый мерзавец Рикардо, который выламывал ее куклам руки и ноги и громко хохотал. Снилась ей злая и заплаканная Софи, она ругалась с маэстро Мантейфелем. Маэстро рассердился и щелчком пальцев превратил Софи в марионетку. Снился барон Гвидобальдо с головой дрозда. Он яростно отстукивал на подоконнике непонятный код, а потом взмахнул руками-крыльями, вылетел в окно и сгинул среди костяных ветвей дуба. Ирис обрадовалась, когда проснулась. Такие сны отдыха не приносят, лишь измучивают. Да еще голова побаливала, и припухлость на затылке ныла при прикосновении.

Было еще очень рано, солнце едва показалось над горизонтом, за окнами висел голубоватый туман. Ирис оделась, умылась. Ее томило чувство, что и над ее собственной жизнью сгущается некий туман и бродят в нем опасные чудовища. И казалось ей, что сегодня непременно произойдет что-то еще, после чего события помчатся так, что как бы не угодить вместе с ними в глубокую колею!

Она не удивилась, когда в дверь легко постучали. За дверью обнаружился Рекстон. Дворецкий был одет для вылазки: в кожаную водительскую куртку, кепи, плотные брюки и сапоги.

– Простите, если разбудил, Ирис. Мне показалось, что вы ходите по комнате, и я решил проверить.

– Я давно уже не сплю, Арман… Куда вы собрались?

– В лес, к тому оврагу. Хочу все хорошенько осмотреть. Пожалуйста, уточните, в какой его части все случилось – в северной, южной?

– Я пойду с вами.

Ирис так резво метнулась за теплой шалью, что Арман, оценив ее бодрое состояние, не стал возражать, лишь спросил деловито:

– Нога в порядке?

– Да. Видите?

Ирис попрыгала на месте, чтобы доказать.

– На кухню не спускались перекусить? До завтрака еще три часа…

– Нет, конечно. Ничего страшного, я привыкла не завтракать.

– Так не пойдет. Вам нужно подкрепиться.

Арман отвел Ирис на кухню, сам приготовил ей чашку чая и сэндвич и велел все это съесть. После этого придирчиво осмотрел ее наряд, забраковал туфли и шаль и выдал ей сапоги и старую куртку. Только после этого они вышли из дома и направились к лесу.

Прогулка вышла приятной. Воздух еще не прогрелся, но день обещал быть жарким. Как оказалось, дорога от поместья до оврага по тропинке напрямую занимает всего ничего, минут десять.

Они вышли к оврагу, пройдя именно через то место, где вчера Ирис видела зеленого монстра. Она невольно схватила Рекстона за локоть.

– У вас есть с собой оружие? – в страхе спросила она шепотом.

– Зачем оно мне? – в полный голос удивился Рекстон, потом догадался: – Боитесь встретиться со вчерашним злоумышленником? Полно, где это видано, чтобы злодеи вставали в такую рань? Их время – вечер и ночь. По утрам они отсыпаются после злодеяний.

– Вы ведете себя легкомысленно.

Рекстон ободряюще похлопал Ирис по напряженному запястью.

– Даже если наш злодей – ранняя пташка, я смогу справиться с ним без оружия.

Ирис сразу поверила ему. Арман сможет. У всех дворецких сильные руки и отличная боксерская реакция.

– Ждите меня здесь, – велел Рекстон и начал спускаться в овраг.

Ирис смотрела, как он ловко перепрыгивает через коряги, и размышляла о том, что здесь, за пределами дома, их роли поменялись. Теперь дворецкий командовал, был насмешлив и властен, а она только слушала и подчинялась.

Рекстон возился внизу недолго. Он заглянул под кусты, что-то снял с ветки и внимательно это изучил. Затем озадаченно присвистнул, потер затылок и полез обратно.

– Ну? – нетерпеливо спросила Ирис.

– Ничего. Нашел наполовину раскопанную яму, где пытались спрятать пресс-папье, но его тут уже, конечно, нет – злоумышленник прихватил его с собой и унес, чтобы спрятать получше. Нашел нити от вашего платья на ветках. Никаких других улик.

Ирис вздохнула.

– Ну вот, мы ничего не узнали.

– Отсутствие результата порой радует больше самого результата, – загадочно ответил Рекстон и подал Ирис руку, чтобы она смогла перебраться через корягу.

Он повел ее к дому, но другой дорогой.

– Куда мы идем?

– Прогуляться. Время еще есть. Хочу показать вам кое-что.

Лес кончился, начался подъем на холм, и Ирис узнала место – видела его из окна своей спальни. Они добрались до вершины. У их ног распростерлась долина, в которой стоит поместье «Черный дуб». Дом лежал как на ладони – позолоченный утренним солнцем, старинный, благородный. Неподалеку от ограды резвилась парочка диких пони, издалека доносилось блеяние овец, чирикали птицы. Туман уже поднялся и висел в воздухе легкой дымкой, которая придавала картине волшебный оттенок.

Рекстон снял куртку, расстелил ее на земле и помог Ирис сесть. Потом сел сам, сорвал травинку, сунул в рот и блаженно растянулся на спине. Ирис украдкой разглядывала его профиль. Она не узнавала вечно озадаченного, сдержанного и мрачноватого дворецкого. Утреннее солнце блестело в его черных волосах, на лоб упала прядь, суровые черты смягчились. Арман словно скинул лет десять и тонн сто забот.

– Люблю это место, – негромко сказал он. – Я прихожу сюда, когда хочу побыть один. Для слуг одиночество – роскошь.

Он замолчал и мягко улыбнулся. Ирис не сводила с него глаз. Она и не подозревала, что Рекстон склонен к сентиментальности.

– Выходит, вы богач, – заметила она, – раз можете позволить себе такую красоту.

Она обвела рукой долину и рассмеялась. Как эта картина была непохожа на суетливое дымное утро в столице! Здесь солнце светило ясно, здесь дышалось полной грудью и пахло не бензином и гнилыми водорослями, а свежескошенной травой и цветами.

– Теперь вся эта красота – ваша, Ирис. Все эти земли, этот дом… Вы о таком мечтали, когда ехали сюда?

– Да, я мечтала именно о таком, – подтвердила Ирис, а потом вытянулась рядом с Рекстоном, оперлась на локоть и повернулась к нему. – А вы о чем мечтаете, Арман?

Он тоже повернулся на бок и поднялся на локте, перекатил травинку из одного угла губ в другой, прищурился, помолчал. Скажет ли он правду, будет ли откровенен? Или отделается безличным, принятым в таких случаях ответом? Или опять ответит отповедью о долге, как и раньше?

– Я мечтаю иметь что-то свое, – серьезно сказал он.

– Что значит «свое»?

– У меня никогда не было ничего своего, Ирис, – дома, семьи. Я живу в «Черном дубе» почти всю свою жизнь и очень привязан к членам семьи цу Герике и Эрколе. Но все же я не один из них, и «Черный дуб» принадлежит не мне. Все, что у меня есть, – несколько костюмов, книги, коллекция средств для ухода за обувью хозяев и оленья берцовая кость.

Он широко, но немного грустно улыбнулся.

– Вы всегда можете уйти.

– Сейчас не могу, Ирис. И не хочу. Но от мечты не отказываюсь. У меня есть сбережения. Когда-нибудь, когда больше не буду нужен хозяевам, я смогу купить собственный дом. Возможно, открою отель или ресторан. Или начну учить молодых слуг.

– Может пройти немало времени, прежде чем ваша мечта осуществится.

– Что ж, так тому и быть. Меня устраивает моя жизнь, и я считаю, что живу ее правильно, и горжусь своей работой.

– А вы бы не хотели повидать мир? Вы бывали где-нибудь еще, кроме столицы?

– Бывал, – внезапно сухо ответил Рекстон. – Я повидал немало мест, хороших и плохих. В основном плохих. Именно поэтому ценю то, что сейчас имею. – Ирис собиралась расспрашивать и дальше, но Арман стремительно перехватил инициативу. – А вы, Ирис? О чем вы теперь мечтаете, когда заполучили поместье?

Ирис не обиделась на него за прямоту вопроса, потому что в нем не было ни осуждения, ни обвинения, лишь констатация факта и подлинный интерес.

– О том же, о чем и вы, Арман, – иметь что-то свое, постоянное. У меня тоже никогда не было собственного дома, не было большой семьи с братьями и сестрами. Да и близких друзей, по сути, не было. У бродяг редко бывают близкие друзья. Все в нашей жизни – временное. Но зато у меня есть прекрасный отчим, Финеас. Мне повезло. Он скоро приедет сюда. Вы познакомитесь и непременно понравитесь друг другу.

– Вам так хочется, чтобы мы понравились друг другу?

– Да. Потому что вы и Финеас – люди, кого я уважаю.

– Вы не очень-то уважали меня, когда приехали сюда несколько дней назад, – усмехнулся Рекстон.

– Потому что вы назвали меня мошенницей и обыскали мой чемодан.

– Да, виноват. – Арман вдруг накрыл своей рукой ее руку. – Ирис, я обещал вашим куклам извиниться перед вами, – и вот, прошу, простите меня. Знаю, я порой бываю надменен и полон предубеждений, но мое мнение о вас полностью изменилось за эти дни. Ирис, я был бы счастлив назвать себя вашим другом.

Он говорил так проникновенно, а его голос был таким бархатистым, что сердце Ирис заколотилось. Как зачарованная, она смотрела на его руку с длинными загорелыми пальцами, лежащую на ее запястье.

И вдруг Ирис представила, как эти красивые пальцы труженика касаются ее щеки, шеи, груди… и ее опалило жаром. Она с огромным трудом подняла голову, чтобы посмотреть Арману в глаза.

Солнце обливало Рекстона золотистым светом, в его зрачках поблескивали искорки, и в этот момент дворецкий показался Ирис таким красивым, что у нее защемило в груди. Они лежали так близко друг к другу, что почти соприкасались носами. Его теплое дыхание шевелило локон на ее виске. Ирис занервничала. В выражении лица Армана, в его пытливых глазах и выверенных словах и движениях было нечто такое, от чего ей стало не по себе.

Необычный мужчина этот дворецкий. Даже глаза у него необычные – серо-зеленые, холодные и немигающие, – и взгляд у него прямой, пронизывающий. Такие глаза бывают у солдат, готовых до последнего исполнять свой долг и охранять вверенные им жизни. Возможно, Рекстон слишком сдержан и надменен, но Ирис верила, что если он возьмется за что-то, то доведет это до конца, руководствуясь своими понятиями чести. Ему можно доверять.

– Я… принимаю ваше извинение, – произнесла Ирис, запинаясь.

А когда Арман медленно наклонился чуть ближе, словно желая сказать что-то еще – или сделать! – она отшатнулась, вскочила на ноги и ошеломленно помотала головой. Ей казалось, что она только что избежала чего-то непоправимого. Или же по собственной глупости лишилась чего-то ценного.

– Нам пора идти. Вам ведь завтрак подавать, – торопливо выпалила она.

Рекстон не сдвинулся с места. Запрокинув голову, он несколько секунд смотрел на Ирис молча и неподвижно, лишь его широкая грудь мерно вздымалась и опускалась.

– Верно. Пора за работу.

Он встал, поднял куртку, отряхнул. При этом едва заметно улыбался.

Они шли домой в молчании, лишь у ворот Ирис нарушила его:

– И что мы теперь будем делать с нашими подозрениями и знанием о том, что на самом деле случилось с бароном? Как будем искать того, кто совершил это ужасное преступление?

– Напомню вам, что мы пока ничего не знаем точно. А если будем действовать поспешно, можем навлечь беду. Прошу, Ирис, доверьтесь мне. Дайте мне все обдумать.

– Только не думайте слишком долго.

– Я не тугодум… А вы пока занимайтесь тем, чем должны – ищите постояльцев, готовьтесь к приему. Сегодня вечером дам вам второй урок.

– Буду с нетерпением ждать! – просияла Ирис.

– Ирис! – окликнули ее с дороги – к ним спешил доктор Фальк. – Какая удача, что я встретил вас! – сказал доктор и с энтузиазмом пожал обе ее руки разом.

– Откуда это вы в такую рань, доктор? – с подозрением спросила Ирис, глядя на его болотные сапоги.

– С прогулки. Я всегда выбираюсь по утрам в лес понаблюдать за птицами. Вот, сделал несколько набросков для вашей тети. – Доктор предъявил блокнот с неплохо нарисованными силуэтами птиц. – У меня к вам просьба, Ирис, не уделите мне час-другой вашего времени? Помните, я вам говорил, что провожу исследования способностей людей с даром, сенситивов, каковым был барон Гвидобальдо?

– Но чем я могу вам помочь?

– У вас тоже может быть дар, – торопливо заговорил доктор. – Бывает так, что его не выявляют во время испытания в двенадцать лет, он проявляется позже. Ирис, позвольте мне помочь вам! У меня есть подозрения, что вы небесталанны! Мы будем полезны друг другу!

Ирис заинтересовалась. Она бросила взгляд на Рекстона и увидела, что он хмурится. Девушка испытала легкое удовольствие при мысли, что Рекстон, возможно, ревнует, ведь ей придется провести время в обществе другого мужчины…

Да полно! Не может же Рекстон иметь на нее какие-то виды? А узнать о своих скрытых способностях будет интересно.

– Хорошо, – ответила она доктору.

Тот мигом просиял.

– Я зайду к вам сегодня!.. Или вы ко мне? Я буду дома после обеда!

– Давайте я к вам. Мне все равно нужно в Альсинген на почту.

– Договорились!

Доктор нежно похлопал Ирис по руке, которую так и не отпустил.

– Прошу прощения, меня ждут на кухне, – деликатно и очень холодно сказал Рекстон и ушел.

За завтраком тетя Грета просматривала почту. Два конверта особо привлекли ее внимание. Она недоуменно покрутила их, а потом протянула Ирис.

– Дорогая, тут твое имя.

Тетина рука едва заметно дрогнула, словно пожилая дама на миг засомневалась, не оставить ли письма себе. Ирис поспешно выхватила конверты.

Первое письмо оказалось от Финеаса, а второе имело витиеватую черную печать с пентаклем в центре и внушительной надписью «Королевское общество оккультизма». Ирис немедленно вскрыла конверты и ознакомилась с их содержимым.

Пока она читала, тетя Грета оживленно болтала с Даниэлем. Оба делали вид, что им ни капельки не интересно, что за послания получила их новая родственница, но глаза их выдавали. И тетя, и ее сын едва не окосели, пытаясь исхитриться прочесть хоть что-нибудь на листах, в которые погрузилась Ирис. Рекстон тоже невзначай задержался за ее плечом, подавая чай.

Ирис не стала никого мучить – еще лопнут от любопытства.

– Мой отец скоро приедет к нам, как только закончит дела на ярмарке в шоу Морвиллей! – весело объявила она.

– Отец? – удивленно отозвалась тетя Грета.

– Ну да, Финеас Диль, мой отчим.

– О! – ответила тетя Грета в своей обычной манере.

Сейчас это междометие означало неприятное изумление, плохо прикрытое показной радостью. Наверное, Ирис следовало спросить ее разрешения, прежде чем приглашать Финеаса в поместье, но она напомнила себе, что теперь она тут хозяйка, и если это ее дом, то и дом Финеаса тоже. Остальным обитателям поместья придется смириться. Но все же она успокоила тетю:

– Финеас сейчас работает бутафором в шоу, но он бывший профессор математики, а не какая-нибудь шантрапа подзаборная. Его можно пускать за общий стол и показывать гостям. Он умеет пользоваться салфетками и не чавкает.

Сказав это, Ирис поняла, что пошутила плохо, потому что тетя Грета совсем потерялась. Она схватила солонку и чуть было не посолила свой кофе, но Рекстон успел вежливо перехватить ее руку и придвинуть сахарницу.

– Мы разместим господина Диля в синей спальне, – заметил он почтительно-нейтральным тоном. – Попросите его дать телеграмму в день приезда, чтобы я встретил его на вокзале.

– А второе письмо от кого? – с безмятежной наглостью поинтересовался Даниэль.

– От наших первых постояльцев. Они тоже вот-вот прибудут.

– Те самые любители привидений?!

– Они. Любители привидений и старинных усадеб, позволь напомнить. Первые у нас не водятся, но второе имеется. Нужно, чтобы гостям тут понравилось. Времени остается немного, надо успеть подготовить для них комнаты.

– И развлечения, – пробормотал Даниэль с хитрой усмешкой.

Ирис глянула на него с любопытством. Интересно, у ее кузена на уме то же, что и у нее? Она тоже подумывала организовать для оккультистов развлечения, которые они ищут в старинных усадьбах с призраками.

Однако новость окончательно добила тетю Грету.

– Но когда мы все успеем? – уныло спросила она. – Сейчас мы готовимся к приему. А эти постояльцы… так не вовремя!

– Постояльцы, может, и не вовремя, но деньги, которые они заплатят за постой, – очень даже вовремя, – заметила Ирис. – Кстати, тетя Грета, я бы хотела посмотреть счета. Мне нужно знать, в каком состоянии сейчас наш семейный бюджет и есть ли у нас средства на развлечение гостей.

Что ж, может, и жестоко так говорить, но Ирис уже догадалась, что тетя Грета понятия не имеет, как и на какие средства ведется хозяйство в доме. Раньше барон давал деньги, а дворецкий ими разумно распоряжался. Тетя Грета лишь играла роль хозяйки.

– Я дам вам учетную книгу, – пообещал Рекстон. – Чаепитие не потребует больших расходов, поэтому полагаю, госпожа Диль, что вы можете себе его позволить.

У тети Греты на лице нарисовалось облегчение. Ирис пожалела тетю – той очень хотелось развлечений. Надо полагать, она мечтала вести более активную жизнь после смерти брата, который во многом ограничивал ее.

– Сегодня мы сядем с вами за чашкой чая, и вы расскажете мне, что нужно для приема, – обнадежила она тетю. – Буду рада взять на себя подготовку. Люблю праздники!

– Рекстон все организует, он знает, что нужно, – с аристократической небрежностью спихнула госпожа Эрколе обязанности на и без того загруженные плечи дворецкого.

До обеда Ирис изучала книгу расходов и выписки из банковских счетов, на которых имелись еще кое-какие средства, и пришла к выводу, что постояльцев нужно принять во что бы то ни стало и постараться, чтобы им все понравилось, они захотели вернуться и, желательно, понесли доброе слово об усадьбе по всему королевству. Если не найти новый источник доходов, поместье ждет полуголодное существование. А Ирис уже наголодалась. Хватит! Теперь все пойдет по-другому!

После обеда она, как и обещала доктору Моргану, отправилась к нему в гости. Доктор встретил ее накрытым столом. Он расстарался к ее приходу – вскипятил чайник (отчего-то пахнущий карболкой), выставил торт (малость подсохший), переоделся в новенький сюртук.

– Сначала посидим, поболтаем, выпьем чаю! – провозгласил доктор, разрезая торт инструментом, подозрительно похожим на старую хирургическую пилу. – Простите, у меня не нашлось второй чашки, поэтому я буду пить из мензурки, – извинился он, разливая чай (Ирис – в чашку с отбитым краем, себе – в медицинский мерный стакан, покрытый желтым налетом). – Я старый холостяк, и хозяйство у меня холостяцкое, – продолжал он извиняться.

– Ничего страшного, я тоже всю жизнь жила в походных условиях, – успокоила его Ирис без особого такта.

Ей было смешно. Доктор очень старался, чтобы гостье было удобно и хорошо, но плохо представлял, как этого добиться.

За чаем доктор оседлал любимого конька – оккультные науки и спиритические исследования. Эта тема не особо интересовала Ирис, но она терпеливо слушала. Всегда приятно видеть человека, заряженного энтузиазмом. А его у доктора было хоть отбавляй.

– Вокруг призраков навертели много глупостей, насочиняли легенд, преданий… Мы, люди науки, должны подходить к этому феномену иначе. Но неверие – еще хуже суеверия, оно подобно шорам. Ученые часто забывают, что помимо материального существует еще и нематериальное. Умения Одаренных это доказывают. К примеру, некрогносты могут считывать последние мысли умерших, которые представляют собой затухающие коды нервных клеток – то есть основа у мыслей все же материальная. Некрогносты распознают и последние эмоции мертвых, и это опять-таки лишь умение улавливать эфемерные следы химических реакций тела.

– Да-да, – пробормотала Ирис, пытаясь определить, что такое черное виднеется в куске торта, изюм или комок земли.

– Все исследователи сходятся в одном: люди обладают жизненной аурой. Некоторые пытаются поймать ее, записать на особые кристаллы. Отчего же не предположить, что аура, бестелесная эманация человека, может существовать самостоятельно?

Тут Ирис не удержалась – сыграла с доктором шутку. Она напрягла особым образом связки и сказала, стараясь направлять звук в угол комнаты, так, как научил ее маэстро Мантейфель для представления «Призраки забытых гробниц»:

– Конечно, может!

Ее голос прозвучал таинственно, утробно и замогильно и донесся к доктору из-за спины. Доктор аж подпрыгнул. Он побледнел и уставился в темный угол. Ирис не выдержала и рассмеялась, чувствуя раскаяние. Обмануть доктора оказалось легче легкого. Он был доверчив, как ребенок.

– Простите. Я чревовещала.

– А! – рассмеялся доктор. – А я уж обрадовался, что меня почтило посещением привидение… Так вот, Ирис, быть может, у вас есть умения некрогноста?

Ну наконец-то он перешел к главному!

– Не думаю. Но вы хотите выяснить это? Каким образом?

– Давайте проведем несколько испытаний. Часть из них вы уже проходили, когда вам исполнилось двенадцать.

– У меня не обнаружили наличие дара.

– Быть может, мне повезет, поскольку я усовершенствовал используемые для этого инструменты. Барон мне помогал.

Ирис охотно перешла с доктором в его кабинет. Он усадил ее в удобное кресло и с серьезным видом принялся прикреплять к ее рукам прищепки с проводами. Провода тянулись к сложному прибору со множеством циферблатов.

– Измеритель силы эфирного потока, который проходит через ваше тело, – скороговоркой пробормотал Морган. – Вы будете выполнять задания, а я буду вести записи. Приступим?

– Охотно!

Ирис поерзала от нетерпения. Всегда интересно открыть в себе что-то новое. А вдруг у нее и правда есть особый талант, просто он хорошо прячется?

Доктор приступил к делу с пылом. Многие испытания действительно были Ирис знакомы, она проходила их в двенадцать лет, как и прочие дети. Поначалу она с азартом выполняла все, что предлагал Морган: угадывала в темноте рисунок на карточке, сопя от напряжения, двигала деревянный шарик силой мысли, пялилась на стакан с водой, надеясь нагреть ее взглядом, пыталась увидеть образ прежнего владельца старого медицинского справочника, который ей подсунул доктор.

Но вскоре запал иссяк, потому что она, как и в детстве, провалила все испытания. Не угадала ни одного рисунка, шарик лежал неподвижно, как приклеенный, вода естественным образом остыла в прохладной комнате, а о прежнем хозяине справочника Ирис смогла сказать лишь то, что он любил пиво и использовал книгу как подставку для кружек – об этом красноречиво свидетельствовали пятна на обложке. Гудение прибора не менялось, стрелки стояли четко на нижнем делении циферблата, что означало, что эфирной поток, который привлекала Ирис, – точно такой же, как у самого неодаренного человека на свете, не обладающего никакими сверхъестественными талантами. В распоряжении Ирис был лишь физический, материальный мир, а все нематериальное было ей неподвластно.

Потихоньку мысли Ирис ушли далеко в сторону от экспериментов и эфирных полей. Она думала об Армане, поэтому сосредоточиться на заданиях доктора больше не получалось. В голову упорно лез красавец-дворецкий с его яркими глазами, широкими плечами, сильными руками и твердой линией губ. У Ирис заколотилось сердце, когда она вспомнила утреннюю прогулку, и доктор, уловив неладное, озабоченно поинтересовался, все ли с ней в порядке, а потом попросил не отвлекаться. Попробуй тут не отвлекаться! Ирис от всего сердца желала вернуться домой и приступить к новому уроку этикета под руководством Армана. Ей было волнительно и страшно, как перед романтическим свиданием.

Любовь… Ирис не считала себя экспертом в этой области. Конечно, она хотела встретить того самого мужчину, она ходила на свидания, целовалась под луной, шаталась под ручку в порту с очередным кавалером… Но все отношения были недолгими, а кавалеры оказывались пустыми, скучными или слишком хвастливыми.

С жокеем Альдо, черноусым красавцем, вертким, как уж, и ласковым, как кот, она провела больше всего времени – целых четыре месяца – и даже порой оставалась ночевать в его каморке над конюшнями. В одно прекрасное утро она проснулась в одиночестве. Из каморки пропали все вещи Альдо, а также ее собственный бумажник. С тех пор Ирис зареклась иметь дело с красивыми красноречивыми мужчинами.

Но ее никто не подготовил к встрече с красивым мужчиной, у которого, помимо красоты, есть еще и сердце, и мозги, и принципы, и что-то еще неуловимое, что делает мужчину настоящим мужчиной, а не манекеном для хорошего костюма.

Ирис беспокойно пошевелилась, доктор тяжко вздохнул и выключил прибор. Вздохнула и Ирис. Морган мягко похлопал ее по руке.

– Не расстраивайтесь, дорогая, мы будем пытаться дальше. Бывает и так, что дар передается через поколение. Быть может, ваши дети будут блистать неслыханным талантом!

– Если они у меня будут, – покачала головой Ирис. – Сначала мужа найти не мешало бы.

– С этим проблем не будет, – покраснел доктор. – Вы красивая, яркая девушка. А теперь еще и… кхм… наследница.

Ирис цинично усмехнулась, а доктор покраснел еще больше и быстро перевел разговор на другую тему.

– А вы сами никогда не замечали в себе каких-нибудь особых возможностей?

– Бывало, – признала Ирис. – Иногда мне кажется, что я чувствую душу вещей или домов… Если вы понимаете, о чем я.

– Прекрасно понимаю! – оживился доктор. – Быть может, у вас есть талант биогноста. Хотели бы вы быть биогностом, Ирис? Иногда про них говорят, что они видят привидения. На деле эти люди умеют улавливать флюиды, образы людей, которые накапливаются в неживой природе или в предметах, в обстановке. Биогносты видят образы их прежних владельцев и даже следы событий, которые случались вблизи этих предметов.

Ирис выразительно покосилась на залитый пивом справочник. Хотелось бы ей увидеть человека, который испортил дорогую книгу, но увы.

– Если бы я обладала таким талантом, то уже поняла бы, что случилось в кабинете барона в день его смерти, – сказала она с досадой.

Доктор переплел пальцы и подался вперед.

– О чем вы, дорогая?

– Смерть барона кажется мне странной, – прямо ответила Ирис.

Да что тут скрывать, всем уже и так ясно, что дело нечисто. Хватит недомолвок.

– Морган, пожалуйста, расскажите подробно, что случилось в тот вечер, – попросила она.

Доктор вздохнул и развел руками.

– Я уже все вам рассказал, дорогая. Днем барон был нездоров и слаб, но шел на поправку. Я уехал домой, ничего не подозревая. Даже не сомневался, что с Гвидо все будет хорошо, – оправдывался он.

– Конечно, вы не могли предвидеть, – успокоила его Ирис.

– А поздно вечером, считайте ночью, за мной приехал водитель и сказал, что барон умер. Помню, дождь лил как из ведра… Ужасная выдалась ночка. – Доктор устало потер лоб. – После того как подтвердил смерть, я осмотрел и Грету. Она была очень плоха. Но я дал ей тонизирующее, и она быстро пришла в себя.

– Спасибо, Морган… Пожалуй, мне пора.

Ирис поднялась.

– Я вас провожу! – засуетился доктор. – Дорогая, надеюсь, мы продолжим наши эксперименты. Не стоит сдаваться. Если в вас прячется хоть крупица таланта, мы его найдем!

Заглянув на почту в деревне, Ирис поспешила домой. Ее сердце колотилось, щеки разрумянились. Она предвкушала предстоящий урок-свидание. Арман снова встанет за ее спиной, будет касаться ее рук, плеч. Будет склоняться над ней, поправляя приборы. Они будут разговаривать обо всем на свете. И потом – обязательно урок танцев!

При этой мысли она ускорила шаг и почти вбежала в ворота поместья. Времени оставалось немного. Ирис переоделась, умылась, тронула губы помадой. Глянула в зеркало – и не узнала себя. На нее смотрела девушка с особым блеском в глазах, который явно говорил, что девушка влюблена по уши.

Ирис спустилась в малый салон. Кукол на этот раз брать не стала – не нужны ей больше свидетели, пусть даже деревянные. Ей хотелось побыть наедине с Арманом.

Но ее планы встретили неожиданное препятствие.

– Куда спешишь, сестренка? – догнал ее Даниэль.

– На урок этикета с Рекстоном.

– Я с тобой! – сразу загорелся Даниэль. – Тебе ведь нужен партнер за столом?

– Э-э-э… спасибо, но мы и сами справимся.

– Да не стесняйся! Я охотно помогу! Буду создавать внештатные ситуации. Воспитанная дама должна уметь выходить из них с блеском.

Отвязаться от Даниэля не было возможности, он упорно игнорировал все завуалированные и прямые намеки. Так и вошли они в салон вдвоем. Ирис бросила на Рекстона виноватый взгляд, и тот едва заметно пожал плечами.

– Конечно, господин Даниэль, ваша помощь будет весьма кстати, – вежливо сказал дворецкий.

Урок начался. Не так, как рассчитывала Ирис, но ее разочарование вскоре улеглось. Пусть у Даниэля много недостатков, природным обаянием он не обделен, и партнером на уроке оказался толковым. Он остроумно шутил, подбадривал Ирис, подсказывал, в каких случаях правилами хорошего тона можно пренебречь и как превратить грубую выходку в милую причуду, которая встретит всеобщее одобрение.

Час прошел довольно весело, а когда урок подошел к концу, Даниэль загорелся желанием принести еще большую пользу.

– Ирис, пока ты занята светскими хлопотами, я возьму на себя превращение поместья в гостевой дом, – заявил он. – Я могу, например… ну… проследить, чтобы в комнатах для постояльцев было все нужное.

Дворецкий выразительно кашлянул.

– Это моя работа, мастер Даниэль. Поверьте, я справлюсь.

– Разве ты разбираешься в тонкостях приема гостей? – скептически произнесла Ирис, не щадя чувств кузена. – Тебе же всю жизнь прислуживали!

– Ну давай, назови меня избалованным барчуком! Так оно и есть, но что-то же я могу сделать. Я ведь вижу, что Арман сейчас и так работает за четверых.

Ирис устыдилась.

– Спасибо, Даниэль. Пожалуй, ты можешь взять на себя встречу постояльцев. Найми второй автомобиль в деревне и привези их с вокзала. Или позаботься, чтобы для гостей в винном погребе было достаточно бутылок, – улыбнулась она.

– Это я могу! – расцвел Даниэль и хитро усмехнулся. – Слушайте, ребята, а как насчет того, чтобы я организовал у нас в поместье парочку привидений для постояльцев, раз уж они сюда за этим едут? Мы потом включим в счет каждого призрака, которого они встретят.

– Отличная идея, сама об этом подумываю!

Ирис обменялась с кузеном понимающими взглядами, а вот Рекстон нахмурился.

– Что вы имеете в виду, мастер Даниэль?

– Ну, если наши постояльцы услышат таинственный стук… Если у них в комнатах будет сама собой двигаться мебель… Если белый силуэт заглянет им ночью в окно… Этого им будет достаточно, не так ли?

– Вы хотите изобразить призраков? Пойти на обман? – сурово уточнил дворецкий.

– Это не обман, а небольшое представление, – торопливо сказала Ирис, – как в театре.

– Я категорически против, – ледяным тоном отрезал Рекстон. – Во-первых, это все-таки обман, как вы его ни назовите. Во-вторых, это дурно скажется на репутации поместья. В-третьих… это просто плохая идея.

– Господи, ну почему ты такой зануда! – воскликнул Даниэль.

– Арман, пожалуйста! – умоляла Ирис. – Эти люди готовы быть обманутыми. Думаете, посетители спиритических сеансов не знают, что стол во время столоверчения поднимают вовсе не духи, а специальные рычаги, и что призрачные силуэты – лишь дым и оптические эффекты? Знают! Но им нужна эта иллюзия.

– Нет, – отрезал Рекстон тоном, приличествующим хозяину дома, а никак не дворецкому.

Теперь ни Даниэль, ни Ирис и не подумали возражать. Но когда они вышли в коридор, чтобы отправиться в свои комнаты, они шкодливо переглянулись, а Даниэль прошептал:

– Мы все равно все сделаем по-своему. Арман ничего не узнает.

И столько в его голосе было мальчишеского лукавства, что Ирис не удержалась и хихикнула. У нее никогда не было брата, с которым она устраивала бы веселые проделки в детстве, и вот нежданно-негаданно она его получила!

В конце концов, может же она хоть раз в жизни побыть легкомысленной и шаловливой!