Нежданный гость

Когда я открыл глаза, вокруг ничего не было видно – только елочная гирлянда сверкала в темноте. Мне понадобилось время, чтобы вспомнить, где я нахожусь. Уж больно теплый, расслабляющий аромат здесь походил на тот, что витает в кафе Нидзико.

В гостиной, еще недавно столь оживленной, теперь царила абсолютная тишина. Огонь в камине по-прежнему горел – неужели для меня оставили, чтобы комната не остыла? Мне тут же стало стыдно: дрых без задних ног у всех на глазах! А ведь на работе…

Я проспал куда дольше, чем планировал: стрелка часов почти дошла до 11 ночи. Но как себя ни кори – времени назад не вернешь. Надо думать, что можно сделать теперь. Я сосредоточился.

Произошло ли первое убийство? Судя по спокойной тишине, охватившей дом, худшего исхода удалось избежать и ничего страшного не случилось.

Пока непохоже, что среди постояльцев затесался потенциальный преступник. Но нельзя упускать из виду возможного пришлого злодея. Я запрыгнул на подоконник и выглянул в окно. Кошки хорошо видят ночью. Сквозь затуманенное стекло я вгляделся в снежные просторы. Каменные ступени, ведущие в дом, занесло сугробами. На дорожке, ведущей к дому, свежих следов не видать.

Похоже, обошлось без незваных гостей.

Меня окончательно захватила роль детектива. Я решил пройтись еще по комнатам постояльцев – проверить, как там дела. Но сначала хорошенько потянул передние лапы, потом задние… Когда тело не в форме, мысли тоже плохо ворочаются. Это железное правило.

Наконец я сделал шаг вперед, но тут же наткнулся на препятствие. Поднял голову… Увиденное настолько ошеломило меня, что от изумления я утратил голос.

Я-явился!

Передо мной стоял незнакомец, не из гостей. А раз он сумел пробраться в дом, не оставив следов на снегу, – значит, это неупокоенная душа. Призрак. Передо мной предстал обитатель потустороннего мира – такое в детективах тоже иногда встречается.

А ведь Котоми недавно упоминала это. Таксист пытался объяснить, что тут кто-то «появляется». Наверняка про призрака и шла речь! «Ямабуцу», «ямабуки»… Должно быть, таксист имел в виду ямабуси, как называют горных монахов. Значит, тут появляется призрак в таком облике. От изумления я отскочил назад, но затем взял себя в лапки и снова подошел к призраку. Храбро, но осторожно, шаг за шагом я приближался к неведомому.

Теперь я мог разглядеть незнакомца получше. К моему удивлению, на нем было не монашеское облачение, а обычная тонкая рубашка.

– А? Что еще за дела?

Лицо его было мне знакомо. Неужели преступник – он?

А ведь и правда, в романах часто убийцей оказывается самый неожиданный персонаж. Однако «подозреваемый» не высказал ни малейшего намерения злодействовать, а лишь дружелюбно улыбнулся мне:

– О, ты же кот-посланник. Привет!

Безобидным видом меня не обманешь! Я принюхался. Нюх у кошек чуткий – малейшую фальшь можем уловить. Но сколько я ни втягивал носом воздух – ничего скверного от незваного гостя не почувствовал.

Похоже, с первым предположением я ошибся. Но тогда возникает другой вопрос…

– Что ты тут делаешь?

Неловко ерошащий собственную шевелюру мужчина принадлежал к Синему миру – так что для нынешнего был призраком. Когда-то я встречался с ним по работе – тогда мы вместе придумывали то ли хайку, то ли танка. Он еще рассказывал, что хочет повидать жену в Зеленом мире.

Понятное дело, пробраться в дом, не оставляя следов, для него труда не составило. Но зачем ему вообще сюда заявляться? Словно не замечая моей подозрительности, мужчина обезоруживающе улыбнулся:

– Я получил билетик в Зеленый мир.

Он объяснил, что таков был подарок на Рождество на работе. Людям, оказывается, их выделяют по праздникам. В то время как мы, коты-посланники, трудимся, не покладая лап, за каждую премию… Я отложил негодование на потом и продолжил слушать объяснения.

– Вот я и решил повидаться с женой, но из-за метели сообщение между мирами нарушилось, и я оказался незнамо где. К счастью, наткнулся на этот дом, пока блуждал в горах. Так что решил переждать непогоду здесь.

– А, вот оно что. Я тебя уже было за убийцу принял, – я думал пошутить, но мой собеседник тут же всполошился.

– Что? Убийство? Тут?

Его улыбка погасла. Я подробно рассказал ему обо всем, что происходило. Мужчина внимательно выслушал меня, делая попутно заметки в блокноте.

– Значит, ты считаешь, что скоро гости начнут пропадать один за другим? – спросил он.

Я вспомнил, что Митиру держала на полке книгу Агаты Кристи «И никого не стало» и очень ее любила. Поэтому уверенно кивнул, приняв свою новую ипостась детектива – то ли Холмса, то ли Пуаро, и проводил к камину новоиспеченного помощника – Ватсона, а может, и Гастингса.

Он зажег стоящие на столе свечи.

– Смотри. Что думаешь? – я указал на каминную полку. Там выстроились в ряд керамические фигурки.

Мужчина потер подбородок и с подобающей помощнику детектива интонацией предположил:

– Фигурки… Они будут исчезать вместе с гостями? По одной на человека.

Я кивнул. Фигурки изображали детей со светлыми волосами в летней, не по нынешнему сезону, европейской одежде. Идеальные атрибуты для детективного романа. Надо бы их посчитать.

– Один, два, три… Ой.

Когда я только прибыл в дом, фигурок было пять. А теперь – всего четыре!

– Одной не хватает…

Вот что меня насторожило перед сном, когда показалось, будто что-то не так. Неужели преступление уже свершилось?

– А еще взгляни на пустую раму над камином. Возможно, прежде там был лист с каким-нибудь стихотворением или считалочкой. Той, что станет основой для последовательности убийств, – предположил я. – И лист вытащили из рамы, чтобы не вызывать подозрений.

– Больше ничего таинственного не заметил? – уточнил помощник, заставив меня задуматься. – Может, необычные названия или расположение комнат?

Надо же, какой молодец. Я объяснил ему названия комнат и то, кто где остановился. В процессе периодически ошибался с произношением незнакомых слов, кажется, но внимание на том не акцентировал – делал вид, что так и надо.

– Да это же Тюя! – хлопнул в ладоши помощник.

Как человек, сведущий в поэзии, он объяснил мне, что у известного поэта Тюи Накахары есть стихотворение под названием «Песнь возмужания», и тут же его продекламировал.

Снег, который в детстве казался мягким, точно шелк, с годами превратился в град, а затем и во вьюгу. А после, по мере взросления, стихия снова начала успокаиваться. Помощник объяснил мне, что снегу уподобляется течение жизни. Я задумался.

Случайность или нет, но в этих строках появляются иероглифы, соответствующие названиям комнат. Если снегопад символизирует течение времени, может, порядок убийств будет соответствовать стихотворению? И первой под угрозой комната «Снегопада»? Хотя если снег – главный символ, может, нужно начинать отсчет с «Лепени»? А «Снегопад» стоит ассоциировать с вьюгой из конца стихотворения? Пока мы с помощником ломали головы, со второго этажа послышался тихий стук – кажется, звук шагов.

Удивляться вроде и нечему – но у меня шерсть так и встала дыбом.

– Что будем делать?

И куда делась вся сообразительность и уверенность моего помощника! Он тут же прильнул ко мне – разве можно на такого положиться?

– Тебе лучше спрятаться. Попадешься кому-нибудь на глаза – тут же поднимется шумиха, все перепугаются. Этого еще не хватало, – вздохнул я. – А я пойду проинспектирую комнаты на втором этаже.

Я величаво покинул гостиную. И пусть ничего не значит тот факт, что хвост у меня беспокойно повис.

Комната «Изморозь»

Котоми никак не удавалось уснуть. Завтра у нее съемка. Нужно выглядеть свежо. Но чем больше она думала: «Надо спать!» – тем меньше ей того хотелось. Кажется, в соседней комнате можно полюбоваться снегом? Просто лежать в кровати без сна – только время зря тратить. Лучше уж пройтись, развеяться. Котоми вышла из комнаты.

Она снова перебрала в голове случившееся за день. На экспрессе она доехала до конечной станции – там нашлись множество сувенирных магазинчиков и даже туристическая карта с маршрутами для пеших походов: пологие холмы вокруг станции не годились для альпинистских восхождений, зато для прогулок – очень даже.

Съемки, кажется, проходят вон на том холме рядом со станцией. Вовсе не обязательно было приезжать накануне. Работа начинается в первой половине дня, но не совсем ранним утром. Даже если отправляться из города, получилось бы уложить все в один день.

Какая бесполезная трата денег! Котоми покачала головой, в который раз подмечая непрактичность порядков в мире шоу-бизнеса. Но чем дольше ты в нем вращаешься, тем тише становится в голове голос здравого смысла.

Вместе с ней на станции вышли еще несколько человек, но вокруг уже никого не было видно – похоже, все разошлись или разъехались на такси.

Котоми огляделась – может, заранее приехал еще кто-то из членов съемочной площадки? Никого. Она развернула карту с маршрутом до гостевого дома и только тогда заметила недалеко от туристического стенда женщину с точно такой же картой в руках.

– Здравствуйте. Вы из журнала? – окликнула ее Котоми.

Девушка лет тридцати с небольшим, на вид тихая и скромная, подняла голову от карты.

– Ах… – поразилась она. Наверное, узнала Котоми.

К такой реакции та уже привыкла и мягко улыбнулась:

– Прошу прощения. Я подумала, что вы с работы, – прежде чем распрощаться, Котоми все же спросила у растерянной незнакомки, кивнув на карту в ее руках: – Вы тут останавливаетесь?

– Ага, – подтвердила та и тихо добавила: – Небольшое путешествие.

Женщина робко улыбнулась, да так славно, что на душе потеплело. В рабочих кругах Котоми было не принято обращаться вот так запросто к «обычным людям». Да и общительным человеком она себя не считала. Но тут слова сорвались с губ сами собой:

– Если я вас не побеспокою – может, поедем вместе? Мне тоже в этот гостевой дом.

Она указала на единственное свободное такси, стоящее неподалеку.

– Правда? – широко распахнула глаза женщина. Она смущенно пояснила, что не проверила расписание автобусов, когда садилась на поезд, и лишь на станции поняла: до нужного рейса еще полчаса.

– О, я только порадуюсь компании.

С тех пор как не стало Ёрико, Котоми не с кем было поговорить на нерабочие темы. Она уже и забыла, что это такое – просто болтать в свое удовольствие. Конечно, на работе всегда находилось с кем перекинуться парой слов. Но то общение получалось исключительно светским, формальным, не трогающим душу.

Вместе с новой знакомой они сели в такси, и машина отправилась в сторону гор. Дорога неожиданно сменилась крутым подъемом, уходившим в глубь безлюдных снежных просторов, а погода портилась на глазах. В воздухе заплясали снежинки.

– Похоже, быть снегопаду. Как бы вы не застряли в гостевом доме, – заметил болтливый водитель.

– Но так даже интереснее, – улыбнулась Котоми.

Сидевшая рядом женщина достала телефон, чтобы посмотреть прогноз погоды.

– Сигнал здесь слабый, а дальше и вовсе пропадает, – извиняющимся тоном заметил водитель. – У нас тут совсем глушь.

– Кстати, об этом писали на сайте, – женщина достала распечатку со странички гостевого дома и показала Котоми. Действительно, там красовалось предупреждение. – Кажется, один оператор там более-менее ловит.

Водитель, чью речь было сложно понять из-за характерного местного говора, подтвердил их слова и назвал оператора, хорошо знакомого всем по надоедливой рекламной песенке, которую в последнее время крутили по всем каналам.

– У меня симка другая.

Но так еще лучше. Даже если не ищешь специально информацию о себе в Сети – нет-нет да попадется на глаза чужое мнение о твоей работе. И хорошее, и плохое. Во времена, когда интернета не было, актерам наверняка жилось спокойнее.

Вот и Ёрико…

Котоми прикрыла глаза, стараясь отогнать мрачные мысли.

– Только сегодня, похоже, даже он не ловит, – беззаботно заметил водитель. Они уже свернули на какую-то горную трассу, где ему приходилось то и дело переключать передачу.

– Правда? – из вежливости переспросила спутница Котоми без особого волнения.

– По радио недавно говорили, что в этом районе сегодня весь день проблема с сетью.

– Непросто, наверное, тем, кто работает удаленно, – с сочувствием заметила женщина.

Пока Котоми краем уха слушала местами едва понятную из-за диалекта болтовню водителя (что-то про «в это время года метели редкость» и «летом появляется, но зимой не увидишь»), снег за окном шел все гуще. Наконец они прибыли к белому дому с красной покатой крышей.

– К ночи совсем заметет, – предрек водитель напоследок. Распрощавшись с ними, он поспешно отправился в обратный путь.

В «Доме снежной песни» их встретила молодая улыбчивая девушка с короткой стрижкой. В совсем юном возрасте она уже в одиночку управляла семейным делом.

Гостиная «Дома» была чисто прибрана, в камине горел огонь. Пока, устроившись на диване, Котоми беседовала с хозяйкой и прибывшей с ней женщиной, подъехали и другие гости: мужчина, захвативший ноутбук и намеревавшийся посвятить большую часть времени работе без помех, и путешествующие супруги средних лет. Всего постояльцев оказалось пятеро. Жилые комнаты располагались на втором этаже и носили названия в честь какого-нибудь зимнего погодного явления.

Проблемы начались быстро: из-за снегопада не только пропала сеть, но и оборвалась проводная телефонная связь, а шеф-повар не смог приехать к ужину.

Но постояльцам хватило добродушия и оптимизма, чтобы насладиться вечером, несмотря ни на что. И дело, наверное, не только в их характерах. Котоми ведь тоже не ангел – порой и раздражается, и сетует на обстоятельства. Но почему-то в этот раз ни ей, ни кому-то еще из гостей не захотелось проявлять недовольство. Сложно назвать причину – просто так получилось. Множество мелочей наложились друг на друга и создали приятную обстановку. В гостевом доме воцарилось такое спокойствие, какого Котоми давно не приходилось испытывать.

Вот бы Ёрико тоже тут побывала.

Котоми открыла фотографию на телефоне. С того дня она не видела эту ослепительную улыбку… И никогда больше не увидит.

«Как же я скучаю».

Отложив телефон, Котоми вышла из комнаты. С тихим скрипом прикрыла за собой дверь. В коридоре оказалось на удивление тепло – наверное, жар от камина в гостиной доходил и до второго этажа. Она подошла к соседней комнате, на табличке которой было написано «Зал снежной песни», и заглянула внутрь.

– Ух ты!..

От восхищения у нее перехватило дух.

Перед глазами развернулись снежные просторы. Это была угловая комната, и на обеих ее внешних стенах огромные панорамные окна высились от пола до потолка. Благодаря им казалось, будто стоишь посреди бескрайнего снежного пейзажа.

Котоми смежила веки. Ей чудилось, что снег кружит вокруг. Мягко парит над головой, оседает на волосах и плечах… И снежинки вовсе не холодные, даже наоборот – от них словно исходит слабое тепло. А если прислушаться, то можно услышать тихий, приятный звук, с которым они касаются земли. Настоящая снежная музыка.

«Вот бы так и остаться в этом снежном плену…» – подумала Котоми и открыла глаза, возвращаясь в реальный мир. Пейзаж за окном был все так же прекрасен. Но душа Котоми оставалась в смятении.

Есть ли у нее право наслаждаться уютом и теплом? Раз за разом задавалась она этим вопросом – и не находила ответа.

– Тоже не спите?

Обернувшись, Котоми увидела Кодзабуро в рубашке. Наверное, он не хочет терять рабочий настрой, потому и не стал переодеваться во что-то повседневное.

Приятный человек. Открытый, общительный – порой даже слишком. Но отчасти именно благодаря его умению разрядить обстановку все так легко смирились со сложившейся ситуацией и не начали ругаться. Наверное, сказался его опыт в работе с людьми.

– Не спится.

Котоми стало слегка неуютно – она ощутила себя ребенком, которого родители поймали на том, что он бодрствует ночью.

– А я вот заработался и сам не заметил, как время пролетело. Подумать только, какая красота, – Кодзабуро перевел взгляд на пейзаж за окном. – Вечно все барахтаешься, барахтаешься, всегда в спешке… Такое праздное время – настоящая роскошь.

И правда. Если подумать, когда Котоми в последний раз брала выходной? Прежде она оставалась в тени других, но вот уже прошло несколько лет, как ее по-настоящему оценили в качестве актрисы второго плана.

– Вы ведь тоже много работаете. Каждый день где-нибудь вас да увидишь: то в рекламе, то в сериале, то на фото в журнале. Везде поспеваете.

– Вы мне льстите. Я свободнее многих.

Это не было лишней скромностью – Котоми здраво оценивала свою востребованность. В юности ей и для журналов с уклоном в эротику приходилось сниматься, и в мыльных операх, и в массовке на шоу. Но персонально ее никуда не приглашали. В основном агентство продавало ее в довесок к более популярным молодым звездам или известным ветеранам шоу-бизнеса.

Однако любую работу Котоми выполняла прилежно. Даже если в сериале у нее было мало реплик, даже если она понимала, что, скорее всего, эпизоды вырежут при монтаже, она все равно всегда тщательно готовилась к съемкам.

Во время подготовки к одному спектаклю актрису, игравшую в нем главную роль, неожиданно госпитализировали. В результате заменить ее выпало Котоми, которая была задействована там в массовке, – просто потому, что в такие короткие сроки другую известную актрису не нашли. К тому же во время бесконечных репетиций Котоми успела запомнить реплики главной героини. Роль вдруг принесла ей известность. В возрасте уже под сорок она неожиданно стала востребованна.

Котоми трудилась так же, как и прежде, ее подход к работе не изменился. Поменялось лишь отношение окружающих к ней. Поэтому похвала мало ее трогала.

– Кстати, я видел биографическую передачу о вас.

От коллег по ремеслу Котоми слышала, что ту передачу высоко оценили зрители. Она состояла из эпизодов ее рабочих и личных будней, снятых в течение года. Когда ей предложили этот проект, Ёрико от всего сердца за нее порадовалась и сказала:

– Как здорово! Окупился твой многолетний труд.

Она всегда такой была. Популярная актриса, исполнившая множество главных ролей. Но при этом она успевала следить за самыми маленькими достижениями Котоми и радоваться им как своим.

Они с Ёрико познакомились больше 10 лет назад на съемках сериала, где та играла главную роль. Она первая заговорила с Котоми, актрисой второго плана. Постепенно они начали общаться все чаще во время перерывов. У обеих было мало друзей среди коллег, но их взгляды на жизнь оказались схожи, поэтому женщины быстро поладили. Они прекрасно понимали друг друга. Помнится, Котоми очень удивилась, что и Ёрико – актрисе из высшей лиги, дебютировавшей еще ребенком, – ужасно не нравятся царящие в мире шоу-бизнеса порядки. И что эта яркая, красивая, словно из другого мира, женщина – на самом деле такой же человек, со своими заботами и интересами.

Котоми не только обменивалась с Ёрико сомнениями и тревогами, но и присоединилась к ее маленькому хобби – походам по симпатичным ретрокафе. До сих пор на личных страницах Ёрико в соцсетях остались фото из заведений, что они посещали вместе.

Будучи старше Котоми на пять лет, Ёрико относилась к ней с заботой любящей сестры и горячо поддерживала во всех начинаниях.

– Уверен, Ёрико была бы рада увидеть вас за работой. Особенно на съемках рекламы.

Продюсер рекламы приправ, в которой вчера снималась Котоми, долгое время работал с Ёрико. А после ее смерти Котоми взяла проект на себя, словно ее преемница. Многие считали это очень трогательным.

– Наверняка Ёрико порадовалась бы, что ее дело в надежных руках близкой подруги.

– Хорошо бы, – неопределенно ответила Котоми и поспешила удалиться.

На самом деле замену основной актрисы в серии рекламы этих приправ запланировали еще до смерти Ёрико. Официальной причиной назвали ребрендинг и изменение целевой аудитории.

Но подоплека была иной. За полгода до того желтая пресса на все голоса смаковала фоторепортаж о горячем романе Ёрико с замужним актером. Вскоре выяснилось, что все это неправда, но ее чистый и честный имидж, который она выстраивала с детских лет, уже был испорчен. Ёрико начали задвигать на задний план.

Телефон с открытым на нем фото так и лежал на столе, когда Котоми вернулась в комнату. При виде ослепительной улыбки подруги ее сердце болезненно сжалось.

Когда Ёрико погибла, Котоми была за границей на съемках документального фильма. Она не смогла сразу сорваться в Японию, узнав о случившемся. Тихие, только для своих, похороны прошли без нее. Подробности гибели Ёрико не разглашались, и Котоми не нашла в себе смелости их выспрашивать.

– У каждого своя правда. Не стоит переживать о досужих сплетнях.

Стоит вбить имя Ёрико в поисковик, как он тут же выдаст статьи о ее несуществующем романе и спекуляции на тему ее гибели. Вот почему в гостевом доме, где не ловит интернет, Котоми было спокойнее. Тут у нее есть лишь сохраненные на телефоне кадры счастливо улыбающейся с экрана подруги.

– Я только и делала, что пользовалась твоей добротой. Считала тебя сильной и непоколебимой. Без конца хвасталась тем, как у меня все хорошо складывается с работой. Нисколько не беспокоясь о том, как это может тебя расстроить…

Какое-то время Котоми молча стояла у стола, сжимая в руках телефон. Наконец решила, что пора ложиться спать. Закрыла поплотнее приоткрытую дверь, забралась в кровать. Конечно, она не заметила, что из комнаты успел выскользнуть полосатый рыжий кот.

Выводы Футы

Думаю, она не права.

Благодаря подслушанному разговору в «Зале снежной песни» и бормотанию Котоми я сумел понять, что у нее случилось.

Она винила себя в смерти подруги. Пока ее карьера шла в гору, дела Ёрико становились все хуже и хуже. И даже роль в серии рекламных роликов, где та долгое время снималась, решили передать Котоми. Теперь ей казалось, будто она отняла у подруги работу.

И это еще не все. Не больно ли Ёрико было наблюдать, как ее протеже, за которой она всегда присматривала, вдруг оказалась выше на карьерной лестнице? Котоми корила себя за то, что ей такое даже в голову не пришло.

Наверное, Ёрико сталкивалась в интернете с жесткой критикой из-за сплетен о ее романе и того, как редко она стала мелькать в медиапространстве. И это терзало ее душу. Почему же Котоми не разглядела печаль и одиночество, таящиеся в сердце подруги?

Теперь я уверен – в своей анкете Котоми написала имя «Ёрико Кай». Именно с ней она хочет повидаться.

Ёрико скончалась. Значит, теперь она в Синем мире. В обычных обстоятельствах я бы отправился туда, встретился, поговорил бы с ней и получил частичку ее души. А потом осталось бы лишь передать ее Котоми. Проще простого.

Только вот сейчас сообщение между мирами закрыто, и привычный метод мне недоступен.

«Фута, используй силу воображения». Голос Нидзико зазвучал в моей голове.

Что Ёрико хотела бы передать подруге? Мне предстоит понять это самостоятельно. Уверен, что справлюсь. Я ведь умудренный опытом кот-посланник.

Комната «Снегопад»

Хитоэ заполняла разлинованную столбцами тетрадь. Рядом лежала привезенная с собой толстая книга – учебник по финскому. Заполняя словарик новой лексикой, она думала о том, что бы приготовить на завтрак.

«Я не посмотрела, что там в глубине коробки».

Конечно, уже поздно. Но, пожалуй, стоит проверить содержимое кладовки, чтобы заранее определиться с утренним меню. Хитоэ захлопнула учебник.

Она вышла, накинув куртку, но в коридоре оказалось на удивление тепло. На душе сразу стало радостно.

Как же мало нужно для счастья…

Привлеченная тусклым светом, Хитоэ направилась в противоположную от лестницы сторону – к приоткрытой двери с табличкой «Зал снежной песни». Она заглянула внутрь и увидела одинокую фигуру, стоящую у огромного окна, за которым сиял снежный пейзаж. Это был Кодзабуро. Он обернулся к ней и улыбнулся:

– Хлопочете по хозяйству в такой поздний час?

– Что вы. Просто хотела перед сном проверить запасы на кухне и заметила открытую дверь. Как тут красиво!

За окном все валил снег. Хитоэ вдруг подумалось: вот бы он и не останавливался. Вот бы остаться тут, в гостевом доме, подольше.

«Хотя припасы у них быстро кончатся», – тут же улыбнулась она своим наивным мыслям.

– Ужин был очень вкусным. Настоящее пиршество.

Словно заново смакуя вкус блюд, Кодзабуро прикрыл глаза и довольно кивнул с умиротворенным выражением лица. И тут Хитоэ ахнула, неожиданно вспомнив кое-что важное.

Точно. Она ведь когда-то мечтала открыть свое заведение. Только вот грезы быстро разбились о суровую реальность. Поэтому ей даже думать было больно о мечтах или жизненных целях.

Но все же… Только что Хитоэ удалось разглядеть смутный образ того, чего ей на самом деле хочется.

Какое-то время они молча смотрели на снег. Затем Хитоэ спросила:

– Вы, наверное, со множеством владельцев кафе и ресторанов повидались за время своей работы?

– Да, это точно, – в глазах Кодзабуро мелькнула печаль. – Но мало кто действительно вкладывает душу в свое дело.

Хитоэ задумалась над его словами. Нет единого правильного способа жить. Сегодня ее привычные представления о мире стали немного более гибкими. Вот, например, машина не реагирует на малейшее движение водителя. У руля есть люфт, который это предотвращает. Его называют «свободный ход», и такая капелька свободы делает вождение безопаснее. Даже Хитоэ, водитель без опыта, это знает.

– Вот как, – она коротко кивнула сама себе.

Иногда всем нужно позволить себе немного свободы.

Мягкий, словно шелк, снег мягко окутывал Хитоэ. Казалось, здесь можно услышать его тихий голос… Теперь Хитоэ поняла, почему комната называется «Залом снежной песни».

– Вы, наверное, со множеством владельцев кафе и ресторанов повидались за время своей работы?

– Да, это точно.

Услышав вопрос Хитоэ, Кодзабуро сразу вспомнил одного из них. Тот пользовался любой возможностью, чтобы восторженно рассказать что-нибудь о своем заведении. Совсем юный – было в его лице даже что-то детское.

Хитоэ кивнула сама себе. Она безмятежно любовалась снегом – будто перенеслась туда, на снежные просторы.

– Наверное, вам сложно работать без интернета? – Она наконец повернулась к Кодзабуро. Глаза у нее были подернуты дымкой: мыслями она витала где-то далеко.

– Вовсе нет. Многим можно и без него заняться.

На самом деле, когда под рукой Сеть, невольно начинаешь во всем на нее полагаться. И порой просто тонешь в море информации, не успевая как следует ее упорядочить. А теперь Кодзабуро выпал отличный шанс почитать документы и книги, которые накопились в машине, и тщательно обдумать рабочие вопросы, до которых не доходили руки.

– Порой неудобство оказывается даже кстати. Благодаря сегодняшнему вечеру я хорошо это понял.

Хитоэ с улыбкой кивнула в ответ.

Комната «Град»

Когда Кодзабуро вернулся в комнату, его встретил стол, заваленный книгами и бумагами из машины.

– Да уж, настоящее цундоку[5], – хмыкнул он, выбрал из стопки одну из брошюр и устроился на кровати.

Настроив свет ночника поудобнее, он открыл книжицу, и…

На пол вылетела открытка из плотной бумаги, прежде зажатая между страницами. На темно-коричневом фоне серебряными буквами было выведено название кафе и нарисована маленькая карта. На обратной стороне красовалась сделанная вручную приписка угловатым почерком: «Наконец открываемся! Пожелайте мне удачи!»

Какое-то время Кодзабуро молча крутил открытку в руках. Затем тяжело вздохнул. Поднялся с кровати, достал из сумки рабочий ежедневник. В нем было место для расписания на 10 лет. Кодзабуро принялся листать страницы в обратном порядке – словно отматывал назад время.

Наблюдения Футы

Покинув «Зал снежной песни», Кодзабуро сразу отправился к себе, в комнату «Град». Несмотря на то что он в поездке, обстановка его комнаты уже приобрела рабочий вид. В шкафу аккуратно висел пиджак, на столе лежали книги и документы, на полочке у стола стоял черный деловой портфель.

Проникнув в комнату вслед за Кодзабуро, я тут же юркнул под кровать, чтобы вести расследование незамеченным. Такой трюк ни Холмсу, ни Пуаро не под силу. Поразительно, сколько применений у моих выдающихся способностей.

Когда из бумаг Кодзабуро выпала открытка, я успел зацепить ее взглядом и прочесть, что на ней написано. Приглашение на открытие кафе восьмилетней давности.

Вскоре после этого Кодзабуро поднялся с кровати и достал из портфеля толстый ежедневник. Сел за стол, положив ежедневник на колени, и с тяжелым вздохом принялся листать его страницы в обратном порядке. Очень удачно он его расположил – даже мне из-под кровати удавалось разглядеть все записи.

Конечно, тут была и капелька везения – но разве такие удачные совпадения не демонстрируют, какой я одаренный детектив? Преисполненный гордости, я пригляделся. На одной из страниц Кодзабуро остановился. На ней значилось название кафе с открытки, а рядом – пометка «Закрыто». Всего через год от даты на той карточке.

Похоже, заведение, открывшееся восемь лет назад, проработало всего ничего. На самом деле я поражаюсь, как кафе Pont удалось протянуть так долго, если учесть, насколько там простецкое меню.

Некоторое время Кодзабуро молча разглядывал запись, затем вновь начал перелистывать страницы. Даты замелькали в обратном порядке. «Консультация по закрытию заведения», «Извинения перед соседями», «Проблемы с очередями», «Организация очереди в час пик», «Регистрация на сайте», «Сбор материалов для сайта», «Разрешение на публикацию информации на сайте», «Запрос на размещение на сайте».

Наконец Кодзабуро дошел до записи «Открытие» под той же датой, что была указана на открытке.

Он захлопнул ежедневник и задумался, видимо, погрузившись в воспоминания.

– Я совершил ошибку. Уговорил на лишний пиар, увлекся… – пробормотал Кодзабуро себе под нос. Он повесил голову, опершись на стол. – Такое замечательное кафе было, а я удружил…

Он сжал руку в кулак.

Ну, тут все более-менее понятно.

Я ощутил себя детективом, объявляющим имя убийцы перед всеми собравшимися. Хотя Кодзабуро, конечно, никакой не преступник.

Видимо, восемь лет назад он сотрудничал с кофейней, заключив контракт на размещение информации о ней на сайте, где он работает. Но не просто ради галочки: заведение ему искренне понравилось, и он от всего сердца захотел распространить информацию о нем как можно шире. Благодаря его дару убеждения владелец кофейни согласился на дополнительный пиар. Это дало свои плоды – количество посетителей возросло, и она стала популярной.

Но, видимо, эффект превзошел ожидания. Из-за чрезмерного спроса к кафе стали выстраиваться очереди, что вызвало возмущение соседей. Судя по записям в ежедневнике, Кодзабуро консультировал владельца кафе по всем вопросам – похоже, тот очень ему доверял.

В конце концов кофейню пришлось закрыть. И не потому, что посетителей было мало. Наоборот – из-за слишком большого потока клиентов владелец не справился. Вероятно, он работал в кофейне один, без наемного персонала. И дело жизни стало для него слишком тяжелой ношей.

Значит, вот с кем Кодзабуро желает повидаться, – с владельцем кофейни.

Наверное, он хочет перед ним извиниться. Конечно, тут бы отправиться к тому человеку и проследить за ним, чтобы найти подходящие слова из его повседневной болтовни. Обычно так коты-посланники и делают. Только вот сейчас ситуация чрезвычайная: покинуть гостевой дом невозможно. Придется искать решение на месте. Я напряг мозги.

Есть ли в доме кто-то подходящий на роль посланника в этой ситуации? Тут надо использовать свое чутье по полной. Когда я уже собрался спускаться, мой взгляд зацепил еще одну комнату.

В коридоре

На двери соседней с Кодзабуро комнаты висела табличка «Иней». Там остановились супруги Куниэда.

Стоя у двери, я понял, что оба постояльца внутри. С моим слухом и обонянием определить это – сущий пустяк. Но сколько я ни прислушивался, никаких разговоров из комнаты уловить мне не удалось. Спать легли, что ли?

Я уже собирался уходить, но замер на месте. До меня донеслись шуршание ткани, какое бывает, когда складывают одежду, и прочие звуки, сопровождающие распаковку вещей. Но не похоже, чтобы супруги неспешно читали книги и отдыхали. Будь это так, я ощутил бы спокойствие и радость, царящие в комнате. Вместо этого до меня доносилось лишь гнетущее напряжение.

Наверное, мои чувства так обострились из-за изоляции. Каждая шерстинка словно улавливала малейшее движение воздуха, малейшее изменение атмосферы вокруг.

Комната у лестницы напротив «Града» называется «Лепень», и ее себе взяла Фука. Оттуда я услышал лишь уютное сонное сопение. Я украдкой отправился к лестнице.

Снова в гостиной

В гостиной царила кромешная тьма. Конечно, с моим ночным зрением это не страшно, но…

– Уя-у, – странный невнятный звук вырвался сам собой. – Ты… Нечего подкрадываться!

И голос у меня дрожал вовсе не от страха. Просто я слишком задумался, вот и не заметил, как наткнулся на своего помощника. Все не могу привыкнуть видеть обитателя Синего мира здесь.

– Ну как там дела на втором этаже? – с любопытством спросил он. Мне понадобилось совсем чуть-чуть времени, чтобы унять дрожь.

– Мне много удалось узнать.

– Вот как? А посмотри-ка сюда.

Не обращая внимания на мое недовольство, он с сияющим видом поманил меня на кухню. Там он достал с полки шкафчика какую-то ткань и развернул ее.

– Что тебе напоминает этот узор?

– Клетчатый орнамент.

То были хорошо знакомые каждому перемежающиеся квадраты белого и коричневого цветов. Помощник помахал тканью в воздухе. Уж не принял ли он ее за гоночный флаг?

– В Японии такой узор называют «итимацу», – добавил я на всякий случай.

Мой собеседник кивнул и добавил:

– А мне он напомнил шахматную доску.

Он выжидающе посмотрел на меня, словно надеясь на одобрение. Это мне понравилось – так и подобает помощнику детектива.

– И впрямь…

Конечно, перед нами всего лишь пестрый кусок ткани. Но ведь это работа детектива и его помощника – искать зацепки повсюду и во всем сомневаться. Я так увлекся своей новой ролью, что и думать забыл об основной работе. Конечно, какой же детектив без знаковых предметов!

– Где шахматы – там «Алиса в Зазеркалье», а где она – там Шалтай-Болтай, – бодро, словно скороговорку, выдал помощник, демонстрируя свои выдающиеся способности. В «Алисе в Зазеркалье» повествование выстраивается подобно шахматной партии. И Шалтай-Болтай – важный герой этой книги.

– А где Шалтай-Болтай…

Помощник положил передо мной какую-то книжку. Видимо, с полки в гостиной.

– При чем тут это?

На страницах под короткими стихами были нарисованы простые черно-белые рисунки.

– «Сказки матушки Гусыни», – он гордо ткнул пальцем в название на обложке. Тут меня осенило. И как я раньше не заметил! Стишки из «Сказок матушки Гусыни» – наверняка код, в котором зашифрован порядок убийств. Вот и в «И никого не стало» использовалась считалка, что и дала название роману.

И Шалтай-Болтай также появляется в «Сказках матушки Гусыни». Вообще, это сборник старинных английских детских стишков. Детективам, где они используются в качестве шифра, нет числа, ведь звучат они порой очень многозначительно – за их беззаботным ритмом словно скрывается нечто загадочное и жуткое. Это придает истории особый шарм.

– И как, нашлось там подходящее стихотворение? – с волнением спросил я. До чего же надежный у меня помощник!

– Вот. Мне кажется, в этом может крыться подсказка.

На странице, которую передо мной открыл помощник, была нарисована фиалка и написано:

– Но про снег здесь ничего нет, – недовольно заметил я.

Помощник тут же парировал:

– Зато благодаря этому стишку я вспомнил другое английское стихотворение, – и тут же продекламировал мне японский перевод стихотворения «Месяцы»[6].

Радостное, яркое стихотворение повествует о смене сезонов, а еще – о красоте природы и наслаждении жизнью. Сложно представить, чтобы оно было связано с преступлением.

Но именно такое противоречие может помочь нам в разгадке. Кроме того, помощник объяснил, что иногда это стихотворение включают в японское издание книги «Сказки матушки Гусыни».

– Январь приносит снег, а в феврале тает лед… – задумчиво продекламировал я, пытаясь уловить скрытое послание. Конечно, сосредоточиться нужно на «зимней» части стиха. Но мне стоило отчаянных усилий отогнать лишние мысли. Например, о том, как осенью весело гоняться за шуршащими листьями, когда они падают с деревьев, – как в строках про ноябрь…

– Тут, конечно, упоминается снег, но у меня с неприязнью и преступлениями больше ассоциируется колкий иней. А про него нет стихотворений? – подкинул я задачку посложнее.

– Неприязнь… – задумался помощник. – Тогда, может, «Записки у изголовья»?

Он познакомил меня с цитатой из книги Сэй Сёнагон.

«Снег. Град. Ледяной дождь очень неприятен, но невольно залюбуешься, если он смешан с белым-белым снегом.

Как хорош снег на кровлях, покрытых корой кипариса!

А еще он хорош, когда чуть-чуть подтает или выпадет легкой порошей и останется только в щелях между черепицами, скрадывая углы черепиц, так что они кажутся круглыми.

Есть приятность в осеннем дожде и граде, если они стучат по дощатой крыше.

Утренний иней на темных досках крыши. И в саду!»[8]

«Записки у изголовья», что начинаются словами «Весною – рассвет», – это сборник коротких поэтичных наблюдений о природе и людях. Такой жанр называется «дзуйхицу».

– А еще там есть записки с заголовком «То, что неприятно слушать», – увлеченно пустился в объяснения помощник. Он рассказал, что там говорится о праздной болтовне слуг в дальних комнатах, когда у тебя гость, о хвастливых родителях, превозносящих ничем не выдающееся дитя, о бесконечно твердящем одно и то же подвыпившем возлюбленном и так далее.

Мы вместе посмеялись – такие неловкие моменты и современным людям вполне понятны. Потом вернулись к обсуждению отрывка о снеге.

– Там упоминаются снег, град и ледяной дождь со снегом – это и есть «лепень». И тут же автор добавляет, что ледяной дождь очень неприятен. Я вспомнил тот отрывок, когда ты упомянул про неприязнь.

– Нет, что-то тут не сходится. Тем более что в комнате «Лепень» живет хозяйка дома, – возразил я.

– Но там ведь еще продолжение есть – «невольно залюбуешься, если он смешан с белым-белым снегом». Так что это не совсем неприязнь. Скорее даже похвала, верно?

– Самые натянутые отношения в доме у супругов из комнаты «Иней». Может, стоит обратить внимание на строки «Утренний иней на темных досках крыши. И в саду!»?

Я погрузился в размышления, пытаясь все увязать между собой, но тут мой собеседник вдруг воскликнул:

– Погоди-ка!

Ох, ну и любит же он поболтать! Не заметив недовольство в моем взгляде, он продолжил:

– А почему ты решил, что супруги не ладят?

Кхм. Я подробно объяснил свою теорию, которую вывел исходя из звуков, подслушанных под дверью. Судя по всему, отношения у супругов холодные и текущее путешествие вполне может стать для них последним.

Если подумать, то ведь и в такси они ехали не рядышком, а по отдельности – муж на переднем пассажирском сидении, а жена – на заднем. А когда водитель достал из багажника вещи, каждый понес в дом свои, а не муж подхватил все разом, как обычно бывает. И в гостиной они старались не встречаться друг с другом взглядом. Выслушав меня, помощник так и разинул рот – явно поразился моим способностям детектива.

Но его следующие слова окатили меня холодным душем – а я-то ожидал похвалы.

– Прости уж, но мне кажется, ты не совсем прав.

– А? Почему? – я так удивился, что в голос прокралось недовольное урчание.

– Полагаю, ты верно понял, что отношения между супругами прохладные. Но я не думаю, что они планируют расстаться. Скорее напротив – надеются, что путешествие все наладит, – улыбнулся помощник.

– И с чего ты так решил? – от расстройства, что стройную теорию пытаются опровергнуть, мне невольно захотелось спорить.

Но я наткнулся лишь на новый аргумент:

– Я подсмотрел кое-что, пока ты спал.

Еще раз повторюсь, мой помощник – обитатель Синего мира. Ему ничего не стоит бодрствовать хоть всю ночь. Но нам, котам, в любом мире нужно хорошо высыпаться. Так что пока я сладко спал… точнее, восполнял силы, он пробрался в дом и наблюдал за происходящим от нечего делать.

– Та видная женщина какое-то время отдыхала на диване, но потом пошла на второй этаж со словами, что у нее завтра работа.

– Это Котоми, актриса.

– Владелица дома и повар прибирались на кухне.

– Хитоэ не работает здесь, она постоялец. Из-за непогоды шеф-повар не смог сюда добраться, вот она и взяла на себя его роль, – добавил я в его рассказ необходимые пояснения.

– Жену из пары супругов я не видел. В гостиной остались двое мужчин.

– Супругов зовут Юдзуки и Ао Куниэда. А второй мужчина – Кодзабуро. Юдзуки сразу после ужина поднялась к себе. Кодзабуро же привык работать допоздна, до сих пор не спит, – вспомнил я увиденное недавно.

– Он собирает материалы для сайта ресторанного гида, да?

– Ты и это знаешь? – удивился я.

Помощник рассказал о подслушанном разговоре Кодзабуро и Ао. Я так обрадовался, что даже забыл о недавней горечи поражения. Какой способный помощник мне достался – трудится даже тогда, когда детектив отдыхает!

Наблюдения помощника

– Они остались в гостиной вдвоем. Беседовали за вином о событиях дня, о своих работах и всем таком, – принялся я пересказывать коту-посланнику то, что услышал вечером.

– За вином? И все было нормально?

Кот переживал, как бы вино не оказалось отравленным, но успокоился, когда я заверил, что мужчины пили его с удовольствием и без всяких последствий.

– Кодзабуро рассказал, что обычно за день успевает обойти несколько кафе и ресторанов.

– А где работает Ао?

– У него своя компания, которая занимается созданием медиаконтента для Сети, – это я тоже узнал из подслушанного диалога.

– О, значит, им было о чем поговорить, – тут же смекнул кот-посланник. Не зря в его работе так важна проницательность. Присказка о том, что «главное – воображение», которую он постоянно упоминает, – это не пустой звук.

– Ага. Например, о всяких сложностях, с которыми они сталкиваются по работе. Не то чтобы они только и делали, что жаловались… Но общий язык нашли.

– И?

– А, точно, супруги.

Глядя в круглые глаза внимающего моему рассказу кота-посланника, я перешел к сути дела.

– Кодзабуро заметил, мол, как здорово, что вы путешествуете с супругой. И тут же Ао как-то поник и съежился. И оставшуюся часть вечера выглядел погрустневшим. Ао рассказал, что они с супругой уже 30 лет вместе и оба скоро перешагнут шестой десяток.

– Время выхода на пенсию? – тут же понял кот. Он отлично разбирается, как устроено человеческое общество, – наверное, благодаря семье, в которой жил.

– Да. Для людей 60 лет – важный рубеж. Ну, теперь во многих компаниях выход на пенсию отодвинули на пять лет, но тем не менее.

При жизни (или, как говорят коты-посланники, при жизни в Зеленом мире – услышав об этом впервые, я восхитился: здорово придумано!) я работал учителем родного языка в государственной старшей школе. Для нас пенсионный возраст тоже подняли, но в мое время для всех преподавателей, как и для других госслужащих, речь шла как раз о шестидесяти годах.

Я проработал до самой пенсии, но после, когда должна была начаться новая жизнь, меня одолела болезнь. Что меня не расстраивает – скорее наоборот, я рад, что смог преподавать до последнего. Потому и сожалений у меня не осталось.

Прибыв в Синий мир (да, что-то я совсем перешел на сленг котов-посланников, думаю, тут стоит сделать ремарку: Синим зовется загробный мир), я плотно занялся изучением литературы и поэзией – своим давним хобби.

Дни мои проходят плодотворно и интересно. Только вот жену жаль – она у меня осталась одна. Конечно, в Обон можно отправиться повидать близких, но вот в другое время разрешение получить довольно сложно.

Количество обитателей загробного мира, которые могут одновременно находиться в мире живых, ограничено. Так что с момента подачи заявки порой проходит несколько месяцев, пока ее не одобрят. Говорят, иначе «мир исказится». Простыми словами – будет скверно, если слишком много людей из Синего мира хлынут в Зеленый.

И вот, преодолев все препятствия, я использовал рождественское поощрение, чтобы добиться разрешения на встречу, и отправился в Зеленый мир… Но в планы вмешалась метель.

Однако как интересно все обернулось!

Я улыбнулся – на душе было радостно. Благодаря неожиданному стечению обстоятельств мне довелось пережить такой увлекательный опыт. Кто бы мог подумать, что получится сыграть роль помощника детектива – и не простого детектива, а кота-посланника, которых редко доведется встретить.

Неудачи случаются, но, если найти в них светлые стороны, можно очень приятно провести время. Хотелось бы научить этому обитателей Зеленого мира, без конца жалующихся на скуку и однообразие… Но это во мне былые учительские замашки проснулись.

Только тут все зависит от человека. Какое бы значительное или интересное событие ни случилось – пока участник этого не поймет, для него ничего не поменяется. И наоборот – если отыскать интерес даже в препятствиях и сложностях на пути, жизнь станет краше. Главное – не упускать возможности.

Снаружи все шел и шел снег. Казалось, он падает бесшумно… Но, если очень хорошо прислушаться, получится расслышать тихий шелест, с которым снежинки опускаются на землю.

До чего поразительна природа! Когда любуешься ей, порой слышишь даже то, что уши вроде как не способны уловить.

Я вспомнил свою жизнь в Зеленом мире. В то время я вечно был по уши в работе. Времени хватало на то, чтобы сделать все в срок – и только. Даже в выходные и во время каникул голову занимали лишь мысли о делах.

Душевное спокойствие – залог истинного благополучия. Теперь, когда у меня много свободного времени, я это хорошо понимаю. Но если спрошу себя, не использовал ли я порой занятость как отговорку, то не смогу гордо ответить: нет, никогда.

Сколько бы ни было дел, наверняка хоть минутка да нашлась бы на то, чтобы поднять глаза к небу или прислушаться к шелесту листвы. А я совсем забыл, как важны такие вот маленькие отдушины.

Кот-посланник помогает людям передать свою волю тем, с кем они не могут увидеться лично. И я горжусь, что мне выпала роль помочь ему в этом нелегком деле. Вот мне и хочется оказаться полезным. Будет здорово, если благодаря нам кто-то из Зеленого мира отыщет немного покоя и радости в своей непростой жизни.

Я внимательно слушал диалог между Ао и Кодзабуро – вдруг, думал я, что-то из сказанного пригодится! – и теперь смог пересказать его почти дословно.

Разговор в гостиной

– Как здорово, что вы путешествуете с супругой, – восхитился Кодзабуро.

Ао замялся:

– Ну да.

– Давно вы вместе?

Обычный светский разговор. Едва ли Кодзабуро на самом деле так уж это любопытно. Но все равно Ао казалось, что он бессовестно лжет. Потому-то речь его и стала обрывистой:

– В этом году было 30 лет.

Нет, конечно, это не ложь. Они действительно вместе настолько давно. Но, когда говоришь про долгий брак, кажется, будто хвастаешься крепкими супружескими узами, и это задевало Ао.

Как и предполагалось, Кодзабуро тут же заулыбался:

– Ого. Немало.

В его глазах Ао прочел невысказанное: «Потрясающе, как давно вы женаты».

По сравнению со многими коллегами и приятелями Ао его отношения с супругой могли считаться хорошими. Пусть у них не было детей, но благодаря умению Юдзуки отыскать счастье даже в малом, в их жизни всегда находилось место для радости.

– Кстати, это вино… – Ао поднял бокал на уровень глаз и покрутил его в руках.

– Оно выдержанное, да? Очень вкусное.

– Сразу видно сотрудника ресторанного гида, – восхитился Ао.

– Что вы, что вы, – тут же смутился Кодзабуро.

– Это подарок на свадьбу. Я все искал повод его открыть, и вот как время пролетело. – Ао показал дату на этикетке: вино поступило в продажу 30 лет назад, в год их свадьбы.

– Вы, наверное, хотели его с женой выпить?

– Так и есть. Но она только завершила большой проект по работе и очень устала. Сразу после ужина Юдзуки ушла к себе, отказавшись от вина.

– Ох, а ничего, что такое важное вино досталось мне? – запоздало забеспокоился Кодзабуро.

– Вовсе нет. Беседа выдалась приятная. Она станет хорошим воспоминанием, – Ао улыбнулся и кивнул сам себе. – И она помогла мне принять важное решение.

Он сделал еще один глоток вина.

– Кстати, повезло вам этот гостевой дом найти. В интернете его отыскать сложно.

– Правда? Сюда предложила съездить жена.

– А, вот как.

Ну вот. Снова его наверняка неправильно поняли. Ао горько улыбнулся и поспешно добавил:

– По правде говоря, это первая совместная поездка за 10 лет.

– Здорово. Завидую белой завистью. Я весь в работе, вот и упустил возможность жениться. Так и остался холостяком. Если привыкаешь жить один, то и совместный быт с кем-то начинает казаться бременем.

– Когда работаешь увлеченно, бывают и такие мысли, – невольно признал Ао. – Но радость и спокойствие, которые подарила мне жена, перевешивают все минусы. Наконец я это понял.

Тут он понурил голову и совсем тихо, почти про себя, пробормотал:

– Хотя, возможно, уже слишком поздно…

Едва ли Кодзабуро расслышал его фразу. А вот я, притаившийся поближе к Ао, уловил каждое слово.

– Я очень хочу сделать наше путешествие счастливым, – уже громче и тверже произнес Ао. Он улыбался, но так, словно готов был расплакаться.

Кот-посланник внимательно выслушал мой рассказ. Когда я закончил, в гостиной повисла тишина. Мерное сопение, доносящееся с его стороны, – наверняка звук глубоких раздумий, а не сонное дыхание… Пока я с надеждой на это ждал ответа, откуда-то вдруг послышались тихие шаги. Кто-то спускался сюда по лестнице.

– Уа!

– Мфя!

От неожиданности мы тихонько воскликнули в один голос и бросились прятаться в тени высокой драцены, стоящей у камина. Сердце в груди колотилось так, что, казалось, неожиданный визитер может его расслышать и найти нас. Я попытался успокоиться, но звук не пропал. С побелевшим лицом я перевел взгляд на кота и обнаружил, что он трясется и дрожит, – так вот чье сердце бьется так громко!

Кто-то скажет: какое биение сердца, какая бледность? Вы ведь оба из Синего мира. Но это большая ошибка. Тут, в Синем мире, все так же, как и в Зеленом, – и сердце в груди от волнения может заходиться, и кровь от лица отливать. Кстати, смелости перемещение в Синий мир тоже нисколько не прибавляет.

Перед нашими взволнованными взглядами через гостиную на кухню проследовал невысокий силуэт. Хитоэ – сейчас она здесь за повара.

Неужели эта скромная женщина и есть преступник? Хотя в детективах ведь часто убийцей оказывается тот, кто меньше всего похож на злодея. С такой точки зрения на эту роль она подходит идеально. Мы с котом пристально наблюдали за каждым движением женщины.

На кухне

Хитоэ заглянула в коробку рядом с кухонным столом. В ней лежали продукты, которые заранее привезли из ресторана для шеф-повара. Из них он должен был приготовить пышную рождественскую трапезу.

Разнообразные овощи и немного риса, скорее всего, предназначались для гарнира к основному мясному блюду. В холодильнике нашлись яйца, сливочное масло и джем.

– Эх, хотелось поесть лакомств от шеф-повара…

Наверняка его блюда выглядели бы ослепительно красиво. С авторским соусом, тонким ароматом трав…

Точно, приправы! Хитоэ взяла ручную мельницу со смесью сушеных трав. Потом перевела взгляд на стол в коридоре, где стояли пришедший в негодность телефон и старинная печатная машинка.

– Яичница – слишком просто. А открытые бутерброды я уже делала…

Настроение у нее было на редкость хорошим. Продумывать меню – это так весело!

В глубине коробки нашлись песочные тарталетки.

– Наверное, планировался киш в качестве закуски.

По ингредиентам Хитоэ старалась угадать задумку повара. Сыр для киша повар, похоже, собирался привезти с собой – к сожалению, в холодильнике ничего подходящего не нашлось. Ну или тарталетки должны были стать основой десерта с кремом и фруктами.

Десерт…

Ужин пришлось готовить в спешке, так что до полноценного десерта у Хитоэ руки не дошли. К чаю удалось придумать только тосты с корицей, но для Рождества это слишком скромно. Чего бы такого сделать на завтрак поинтереснее… Тут Хитоэ нашла в холодильнике сырое тесто. Может, его припасли для какого-нибудь пирога с мясом или рыбой?

Отлично! Она довольно кивнула сама себе. Готовясь к завтрашнему утру, Хитоэ прокручивала в голове события дня. Возле остановки экспресса ее окликнула женщина, в которой она сразу узнала актрису Котоми Асихару и, конечно, очень удивилась. Посреди маленькой пустынной станции та смотрелась неуместно ярко – прямо-таки ослепительно. Котоми любезно предложила разделить такси, и они вместе поехали в гостевой дом. Чем дальше машина поднималась в горы, тем сильнее становился снегопад.

– Похоже, быть метели. Как бы вы не застряли в гостевом доме, – предупредил таксист, говорящий на местном характерном диалекте.

– О, но так даже интереснее. У меня завтра работа, конечно, но раз уж погода испортилась, все равно придется отложить съемку. Получится незапланированный выходной, – лукаво улыбнулась Котоми.

Попытка посмотреть прогноз погоды на ближайшее время успехом не увенчалась – оказалось, интернет в этих горах не ловит.

– У вас тоже нет Сети?

Хитоэ кивнула. Ну и ладно. Она взяла весь зимний отпуск. С работой проблем не будет. К тому же…

Она ощущала, что ей выпал шанс наконец подумать о себе без лишней суеты. Это предчувствие охватило ее, еще когда она нашла распечатку с сайтом гостевого дома.

А еще тут, в горах, Хитоэ наконец ощутила давно забытое спокойствие и умиротворение. Люди в доме собрались интересные: известная актриса, сотрудник ресторанного гида, успешные супруги и на удивление юная владелица гостевого дома. Точно! Еще забрел неизвестно откуда взявшийся рыжий полосатый кот – и тоже стал постояльцем.

Как и предрек водитель такси, к вечеру метель совсем разгулялась. Связь с внешним миром прервалась, а шеф-повар не смог приехать, чтобы приготовить ужин. В такой ситуации вполне естественно, что кто-то начнет жаловаться, мол, мне ведь обещали другое! Или что постояльцы, такие разные, будут конфликтовать. Но этого не произошло. Необычность ситуации смягчила сердца людей – всегда таких занятых и погруженных в свои хлопоты. К тому же…

– Тут такая чудесная атмосфера. И ужин…

Хитоэ неожиданно вызвалась готовить просто потому, что ей так захотелось. При одном взгляде на ингредиенты в голове начало вырисовываться меню, и решение казалось таким очевидным и естественным.

Конечно, похвалы ее порадовали. Но еще сильнее согревало сердце то, что ей удалось привнести свой вклад в сложившуюся в гостевом доме уютную, теплую атмосферу.

«Ужин был очень вкусным. Настоящее пиршество».

В воспоминаниях снова вспыхнуло лицо Кодзабуро, когда он сказал ей это. Лицо человека, уставшего после долгой дороги, но счастливого и довольного…

– Ой, вы еще не спите?

На кухне показалась удивленная Фука.

– Я решила проверить запасы, чтобы определиться с завтраком, – Хитоэ кивнула на пачку яиц, которую держала в руках.

– Мы все в предвкушении! – солнечно улыбнулась Фука.

– Я думаю устроить что-то вроде бранча… Но не уверена, получится ли все успеть. Когда тут выезд?

– О, раз уж все так сложилось, я буду только рада, если гости задержатся! Пусть все отдохнут хорошенько.

Энтузиазм и оптимизм Фуки заряжал всех вокруг – Хитоэ тоже почувствовала себя увереннее.

– А вы всегда по ночам дом обходите? – поинтересовалась она. Наверное, в присутствии гостей владелец дома спать может лишь вполглаза…

Но Фука тут же замахала руками.

– Я крепко сплю – хоть вор приди, хоть призрак объявись, вряд ли бы заметила. Полная безответственность, – озорно хихикнула она.

Хитоэ вспомнилась книжка «Волшебная зима». Вся семья в ней погрузилась в зимнюю спячку, и только Муми-тролль не смог уснуть. Вот он пытается разбудить маму, но она не просыпается. К счастью, у них есть и запасы еды, и теплая печка…

В этом гостевом доме похожая атмосфера. Муми-мама спала так крепко и сладко, потому что была уверена: с ее домом ничего не случится, ведь она как следует подготовилась к зиме. И с Фукой наверняка так же. Ей спокойно спится, потому что она знает: в ее доме гостям ничего не грозит.

– Значит, и появление Санты не заметите, – улыбнулась Хитоэ.

– Ох, а это беда, – серьезно ответила Фука. – Думаю, нужно выпить кофе, чтобы взбодриться. Вам тоже сделать?

Хитоэ с радостью согласилась на заманчивое предложение. Вместе со стрекотанием ручной кофемолки гостиную заполнил приятный горьковатый аромат, который Хитоэ с наслаждением вдохнула.

– В последнее время очень популярна слабая обжарка – с кислинкой. Но я предпочитаю сильную, – поделилась Фука, насыпая ложечкой свежемолотый кофе в фильтр.

В кофейне Хитоэ использовались фирменные зерна сети, и сотрудники не могли контролировать степень их обжарки. Но она знала – есть фанаты, которые обращают внимание и на это, и даже на плантацию, где они собраны.

«Популярность вовсе не гарантирует, что вещь придется тебе по сердцу», – подумала Хитоэ. И тут вдруг что-то пушистое скользнуло у ее ног. Она опустила голову, но ничего не увидела. Не успела она удивиться, как внезапно, поддавшись неожиданному порыву, произнесла:

– Главное – слушать свое сердце.

Эти слова озадачили ее саму. И что на нее нашло? Но чувства, вложенные в них, были искренними – и улыбка собеседницы в том ее только уверила.

– Точно. А вы умеете посвящать всю себя тому, что делаете. Это заметно, – немного смущенно ответила Фука.

Выражение лица Кодзабуро в «Зале снежной песни»… Почему оно так тронуло Хитоэ? Она задумалась.

По всей видимости, обычно его мысли занимала лишь работа – как вдруг на его лице появилось задумчивое спокойствие. Он словно выдохнул. Вернулся к себе. И Хитоэ это очаровало.

Вот чего ей хочется – дарить людям возможность подумать о себе. Создать обстановку, в которой каждый отрешится от повседневных забот и расслабится. И ей вовсе не обязательно открывать свое заведение. На текущей работе это тоже возможно. Главное – настрой. Главное – слушать свое сердце. Как хорошо, что она сумела облечь это в слова!

Хитоэ часто думала о том, что хотела бы открыть свое заведение. Но мысль о собственном деле казалась такой смутной и далекой – неясно, с какой стороны подступиться. Как-то она зашла по пути с работы в маленькое кафе и по совету хозяйки заполнила небольшую анкету. Хитоэ была там впервые, так что не знала – то ли это их обычный сервис, то ли какая-то акция. Ей предложили заполнить карточку с вопросом «С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?» и опустить ее в деревянную коробку (кажется, хозяйка назвала ее почтовым ящиком).

Не сразу Хитоэ определилась, что написать. У нее не было никого, с кем она желала бы встретиться… Разве что с собственными мечтами и страхами. Ей так хотелось найти ответы на терзающие вопросы для себя самой – себя, потерявшуюся в собственных надеждах и стремлениях. Вот Хитоэ и написала в анкете «С собой».

– Кофе вкуснее, если добавить мускатный орех, – сказала Хитоэ.

Фука прислушалась к совету, а затем вдохнула запах напитка.

– Прекрасно! Такой согревающий аромат!

Держа чашку в одной руке, другую она согнула, напрягая бицепс, – видимо, продемонстрировала прилив энергии.

– Хорошо бы и остальных угостить таким кофе.

– Он не особо подходит для утра… Это скорее вечерний вкус, – с сожалением заметила Хитоэ. Затем вспомнила: – Но, кстати, Кодзабуро вроде бы еще не спит. Он говорил, что у него много работы.

– Правда? Тогда надо бы его пригласить, – Фука было поднялась с места, но Хитоэ ее остановила.

– Я уже пойду спать, так что позову его по пути в комнату, – и она покинула кухню, наполненную ароматом кофе.

В гостиной

– Что произошло? – восхищенно спросил мой помощник. Он не отрываясь наблюдал за происходящим – даже моргать перестал. Я уж забеспокоился, не пересохнут ли у него глаза. С первой до последней секунды он внимал тому, как я передаю Хитоэ послание.

Я принялся объяснять, стараясь держаться спокойно и уверенно, но все равно получилось немного хвастливо. Что уж тут поделать.

Наблюдая за Хитоэ, я понял: она ищет себя. А значит, и встретиться желает с самой собой!

Поймать суть послания несложно – Хитоэ ведь и сама знает, что хочет услышать. Ну и на роль посредника тут только она сама и годится. Именно частичку ее души я и сохранил бережно на кончике хвоста.

– У тебя так распушился хвост – я испугался, как бы ты буянить не начал, – взволнованно заметил помощник.

– Там я концентрирую частичку души и передаю ее посреднику. Правда, Хитоэ выступила в обеих ролях.

– О, да-да! Я видел, как ты скользнул у ее ног и прикоснулся к ней хвостом! Ловко вышло.

Я гордо мурлыкнул. Ну, ловкость и грация кошек хорошо всем известны – тут и удивляться нечему.

– Поразительно! И тут же она вдруг заговорила так искренне… Как будто из глубины души.

– Это голос ее сердца, – пояснил я, лизнув лапу. Помощник так уставился на меня, что щекотно стало. Я всего лишь выполнил свою обычную работу, и только.

– Когда Хитоэ осознала свои истинные чувства, ее взгляд стал таким умиротворенным… – заметил он.

«И впрямь здорово получилось, – про себя отметил я. – На редкость».

– Но когда же случится какое-нибудь преступление?

Помощник подавил зевок. Я потянулся. И тут мне вдруг показалось: что-то не так. Но что именно? Внимательно осмотревшись, я остановил взгляд на каминной полке.

– Одной не хватает…

– Чего?

Я мотнул головой, указывая в сторону камина, и нахмурился.

– Их теперь три.

На каминной полке остались всего три фарфоровые фигурки. Преступление свершилось, пока я выполнял работу посланника?

– Неужели это значит, что двое уже пропали? Надо бы проверить, как дела на втором этаже.

Я крадучись вышел в коридор. Пылинки плясали под лапами. Подняв голову, я обнаружил на бумаге, заправленной в старинную печатную машинку, какое-то слово. Прежде его там не было.

– Что бы это значило? – я подозвал помощника, и мы вместе задумались над листом, на котором было напечатано слово muna.

Похоже на какой-то шифр. Может, он связан с названиями комнат? Или с именами постояльцев? Или это послание, оборванное на полуслове? Мы крутили лист и так, и этак, обсуждая варианты, но так ни к чему и не пришли. Сложная оказалась загадка.

– Может, это английское «луна» так зашифровано? Moon.

– Или «m» здесь от «морось», а «un» от «иней».

– А может, какие-то слоги должны стоять в начале? Как в слове «коммуна» или вроде того.

Сколько мы ни ломали голову – ответа не нашли. Только время потратили. А ведь на втором этаже прямо сейчас может совершаться преступление! Так что было решено пока отложить разгадку шифра.

Напоследок помощник заметил еще кое-что.

– Посмотри-ка сюда.

Под полкой с телефоном и печатной машинкой лежало что-то вроде комка брезента. Помощник с опаской достал его и начал разворачивать… Тут мы сразу поняли, что перед нами.

Резиновая лодка!

Мой голос дрогнул. В детективах лодки часто используют, чтобы обеспечить себе алиби в условиях замкнутого пространства, – например, на острове, который кажется отрезанным от внешнего мира.

– Нужно спешить.

Я развернулся, но не очень быстро – мне не хотелось, чтобы он заметил, как подрагивает от страха мой хвост. А помощник о чем-то глубоко задумался.

– Может, это Ботё… – пробормотал он.

Но сейчас важнее было проверить постояльцев. Мы поспешили на второй этаж.

Комната «Град»

«Тук-тук».

Тихий стук в дверь вырвал Кодзабуро из размышлений. За дверью он увидел Хитоэ.

– Еще работаете?

– Ага. Немного осталось.

Стол заваливали груды рабочих бумаг. Он так погрузился в свои мысли, что в итоге почти ничего и не сделал.

Кодзабуро подумалось, что выражение лица Хитоэ с их последнего разговора смягчилось. Прежде казалось, будто она прячет свою мягкую, деликатную натуру за внешней замкнутостью. А время, проведенное в гостевом доме, похоже, помогло ей выбраться из раковины. Он удивился, поймав себя на этой мысли. Прежде он считал, что за какой-то день-другой люди не меняются.

– Сегодня ведь сочельник, – Хитоэ словно угадала, о чем он думал. И тут же продолжила: – Фука говорит – самое время ждать Санту. Жалко спать в такую ночь. Так что Фука сварила кофе и приглашает вас на кухню угоститься.

И она тихо удалилась.

– Кофе, значит… Неплохой способ переключиться.

Выйдя в коридор, Кодзабуро успел заметить, что Хитоэ скрылась не в своей комнате, а за дверью «Зала снежной песни».

«Жалко спать в такую ночь». Он улыбнулся, вспомнив ее слова. За окном сгущалась теплая, тихая ночь перед Рождеством. На дворе все так же кружились снежинки. С едва слышимым мягким шорохом…

Снова на кухне

Оставшись одна на кухне, Фука выдохнула. Она сидела за столом, обхватив ладонями чашку с кофе.

Уже почти год как она унаследовала «Дом снежной песни». Фука с самого детства помогала бабушке заниматься им, так что это не было ей в новинку. Но все равно прежде она не представляла, сколько хлопот падает на плечи хозяйки дома.

Поддержание запасов и порядка, организация питания, встреча гостей и общение с ними… И вдобавок к рутинным задачам – сезонные мероприятия, реклама и украшение дома. Ее голова и руки беспрестанно были заняты делами.

Фука уже начала привыкать, когда настала пора Рождества – ее первого Рождества в качестве хозяйки гостевого дома. Все комнаты на удивление быстро забронировали. Радость и предвкушение придали сил, и подготовку к приему гостей Фука закончила на одном дыхании. Но все оказалось не так просто: в планы вмешалась погода.

Прежде Фуке приходилось отменять брони, когда по прогнозу ожидался тайфун, грозящий оборвать сообщение с городом. Но на Рождество обещали отличную погоду, и она совсем расслабилась, забыв, как непредсказуема бывает стихия. Не успела Фука и глазом моргнуть, как гостевой дом оказался отрезан от мира. Телефонная связь и мобильная сеть отказали, а шеф-повар не смог приехать. В такой ситуации никаких извинений не хватит. Положение спас лишь доброжелательный настрой гостей. Даже тот, кто планировал поработать и остался без интернета, не просто не расстроился, а, казалось, наслаждается ситуацией. И ужин взяла на себя искусная в готовке гостья и накормила всех интересными скандинавскими блюдами. Положение, что могло стать отчаянным, обернулось теплым и радостным вечером.

Фуке вспомнился день, когда она решила взять бразды правления гостевым домом в свои руки.

Бабушка всегда была бодрой и энергичной, но однажды вдруг слегла с простудой и угасла меньше чем за три дня. Фука очень ее любила и, конечно, грустила об утрате. Но в то же время понимала, что такой конец как нельзя лучше отражает бабушкин характер: та ушла спокойно и быстро, без госпитализации, не доставив никому хлопот.

Так как бабуля прожила долгую и счастливую жизнь, похороны прошли без лишних слез. Фука была уверена, что ее улыбка куда больше порадовала бы усопшую, поэтому старалась держаться спокойно.

Бабушка часто говорила, что «Дом снежной песни» едва ли ее переживет, так что решение закрыть его далось родным легко.

– Это ведь для меня скорее хобби, – приговаривала порой бабушка, когда Фука приезжала ей помочь.

Конечно, обидно закрывать заведение, в которое бабушка вложила столько сил и труда, но отец Фуки работал в компании, мама хлопотала по хозяйству – никто из них не мог взять на себя управление гостевым домом. Фука тоже смирилась с этим, но на похоронах изменила свое мнение. Она встречала людей у входа, и ее поразило и обрадовало то, сколько человек пришли проститься с бабушкой – они тянулись нескончаемым потоком. Немало среди них оказалось тех, кто когда-то останавливался в «Доме снежной песни».

– А может, мне взять его на себя? – вдруг спросила она у родителей, когда они проводили последних гостей.

– Почему бы и нет?

Родители отнеслись к предложению неожиданно благосклонно. Фука после окончания университета так и не устроилась на постоянную работу. Наверное, им даже спокойнее стало, что она теперь при деле.

Когда вечером Фука рассказала постояльцам, что после кончины бабушки гостевой дом собирались закрыть, Юдзуки восхитилась ее решением взяться за него самой.

Однако Фука не считала, что вправе принимать комплименты. Она до сих пор беспокоилась, справится ли. Но ей очень хотелось сохранить этот замечательный дом.

– Бабуля, я пока держусь.

Пар от горячего кофе осел под глазами. Фука утерла его пальцем.

Тут на кухне показался Кодзабуро.

– Добрый вечер.

– Хитоэ сказала, тут кофе угощают, вот я и решил заглянуть. Все равно работа не идет, – улыбнулся он.

– Если вас устроит тот, что я сварила, – конечно, прошу.

Он ведь работает в ресторанном гиде. Наверное, у него высокие требования к вкусу кофе. Фука занервничала. Она аккуратно установила воронку-пуровер над кофейником. В воронку с фильтром насыпала свежемолотые зерна, а горячую воду перелила в специальный чайник с длинным тонким носиком. Выровняв дыхание, аккуратно налила совсем чуть-чуть воды в фильтр. Сделала паузу. Выждала секунд десять, пока зерна пропарятся, и вновь принялась наливать воду из чайника круговыми движениями. Над кофе вздыбился холмик пенки – она сделает вкус насыщеннее.

Затем Фука быстро сняла воронку с кофейника, пока из него не успела уйти вся вода. Так ее учила бабушка – это чтобы в кофейник не попала гуща со дна фильтра. Готовый кофе она разлила в заранее прогретую чашку и подала Кодзабуро. Насыщенный, густой цвет напитка давал понять: у нее все получилось как надо.

– Вкусно.

Только услышав эти слова, Фука наконец выдохнула. А Кодзабуро тепло улыбнулся.

– Какая ностальгия, – пробормотал он. И пояснил: – Была у меня когда-то любимая кофейня…

Впервые Кодзабуро пришел туда по работе, но со временем очень полюбил ее как место, где можно передохнуть между делами. Он сказал, что кофе Фуки напомнил ему вкус кофе в том заведении. Она совсем засмущалась.

– И не только в отличном кофе дело. Хозяин кофейни был очень приятным человеком.

По тону Кодзабуро Фука поняла: по каким-то причинам той кофейни больше нет. Но она не осмелилась спросить, что случилось. Кодзабуро и так погрустнел. Вместо этого она перевела тему:

– Попробуйте еще эту специю добавить. Меня Хитоэ научила.

Кодзабуро с любопытством понюхал мускатный орех и насыпал щепотку в кружку. Отпил глоток и блаженно прикрыл глаза. Фука радостно заулыбалась:

– Вкусно, правда?

– Словно снежное Рождество вдруг обернулось знойным летом.

Фуке вспомнилась байка о том, что в жарких странах Санта разгуливает в купальном костюме. Внезапно ее ноги коснулось что-то теплое. И в тот же миг с губ сорвалось:

– Уверена, вам благодарны. Рождество – оно в любую погоду Рождество, и любой подарок Санты греет душу. Так и с благодарностью: она всегда в радость.

– А?

Кодзабуро посерьезнел. А Фука и сама удивилась: что на нее нашло? Думала-то совсем о другом. Но почему-то она была уверена, что ее слова пришлись к месту. И что в них – чистая правда.

– Благодарны мне?

– Да. За то, что похвалили кофе. За то, что полюбили ту кофейню. Санта-Фука тут, чтобы передать вам слова благодарности.

С улыбкой и глазами, блестящими от слез, Кодзабуро коротко поклонился Фуке на прощание и покинул кухню. Со спины до него донесся ее мягкий голос:

– С Рождеством.

Кодзабуро ступенька за ступенькой поднимался по лестнице на второй этаж, погруженный в свои мысли. Слова Фуки переплетались с давними воспоминаниями.

Вкусный кофе. Хорошее заведение. Любимое место для отдыха. Утешало ли владельца то, что нашлись люди, так прикипевшие к его кофейне? Наливает ли он и теперь кому-нибудь вкусный кофе? Хочется верить. Кодзабуро надеялся на это всей душой.

Простой кофе темной прожарки, кофе со специями… Так много вкусов, и все разные, и все хороши. С управлением заведением так же – нет одинаковых правил для каждого. Ко всем – свой подход. И он, Кодзабуро, хочет поддерживать понравившиеся места как может. Это его долг.

Например, бизнес-центр «Сакаки», где кафе и рестораны так часто сменяют друг друга. Почему так происходит? Да, его работа – добавить новое заведение на сайт. Но разве это значит, что он должен просто смотреть, как оно загибается у него на глазах? Вовсе нет. Нужно помочь людям закрепиться. Провести исследование – в чем тут дело? В расположении, или плане здания, или других причинах?

Кодзабуро вернулся за рабочий стол. Коричневая открытка, лежащая на верхней книге, упала с нее, когда он потянулся за документами, и оказалась прямо перед ним. Он поднял ее.

– Спасибо…

Ему удалось встретиться с тем, кого он хотел повидать. Пусть не напрямую. Но ведь Рождество на дворе – уж в такую пору можно поверить в чудо.

В «Зале снежной песни»

«Зал снежной песни» – отличное название. Идеально для комнаты с большим панорамным окном на две стены, позволяющим любоваться снежным пейзажем.

Юдзуки так пристально вглядывалась в парящие на улице снежинки, что, кажется, и правда слышала их.

– Здравствуйте.

Обернувшись на приятный женский голос, Юдзуки встретилась взглядом с Хитоэ.

– Я вам не помешаю? – спросила та.

– Конечно, нет, – Юдзуки обрадовалась компании.

– Все идет и идет… – и Хитоэ с улыбкой пояснила, что спать в такую ночь показалось ей расточительством, вот она и засиделась допоздна. Глядя на пейзаж за окном, женщина вздохнула: – Как же красиво. Хочется смотреть и смотреть. Никак не могу оторваться.

Вслед за ней и Юдзуки повернулась к окну.

– А муж ваш уже спит?

Лицо Юдзуки окаменело. Но Хитоэ этого не заметила. Она безмятежно добавила:

– Интересно, Санта уже заглядывал?

Ей, наверное, немного за тридцать. При знакомстве она упомянула, что работает в сетевой кофейне. И скромно добавила – управляющей точкой.

Кодзабуро, сотрудник ресторанного гида, восхитился: такая непростая работа – руководить целым кафе, и все с ним согласились. Но лицо Хитоэ выражало лишь растерянность и удрученность. Еще тогда Юдзуки это зацепило.

И все же Хитоэ вызвалась взять на себя готовку и из скромного набора ингредиентов создала вкусный ужин. Он обрадовал не только остальных гостей. Похоже, случившееся изменило и саму Хитоэ: сейчас она выглядела куда счастливее, чем по приезде.

Перед ней открыты все пути. Столько развилок, поворотов впереди – так, что даже теряешься от предложенного судьбой выбора. Но наверняка Хитоэ удастся найти свою дорогу и уверенно по ней зашагать.

В сердце Юдзуки вспыхнула щемящая зависть к молодежи, у которой еще все впереди.

– Ужин был очень вкусным. И блюда такие интересные – никогда ничего подобного не пробовала.

Она вспомнила вечернюю трапезу. Когда Юдзуки услышала про картофельный гратен с анчоусами, ей подумалось, что вкус, скорее всего, будет слишком насыщенным. Но соль анчоусов впиталась в картошку, и вышло в меру солено и очень гармонично. Вдобавок гратен покрылся хрустящей корочкой, что сделало его еще аппетитнее.

– Спасибо, – склонила голову Хитоэ. – У меня редко что-то хорошо получается. Обычно все не ладится – и с работой, и с личной жизнью, и с хобби, и со стремлениями… Порой думается, что я вообще творю? Но, кажется, я начала понимать, куда иду, – тихо добавила она.

Юдзуки задумалась о своем жизненном пути.

Отправной точкой ее карьеры художника по текстилю стал мастер-класс, на который она попала совершенно случайно. Она просто зашла в магазин за бытовыми покупками, и там продавщица рассказала ей о будущем мероприятии: расхвалила его и пообещала, что будет интересно. Поддавшись порыву, Юдзуки заполнила заявку на участие.

На мастер-классе окрашивали растительными красителями льняные платочки. Молодые наставники – не сильно старше Юдзуки – управлялись с инструментами ловко и объясняли очень доступно. Трехчасовой урок пролетел в мгновение ока. В конце шестеро участников с детским восторгом рассматривали получившиеся платочки и радостно галдели.

Было весело. И оттенки красок из трав и цветов оказались очень красивыми. Юдзуки восхитило, какие яркие, сочные цвета получаются из невзрачных корешков и листьев, похожих на обычные сорняки. Она посетила еще несколько мастер-классов той творческой группы, а потом стала ассистировать им. Постепенно она начала создавать и свои оригинальные принты.

Вместе с друзьями с курсов они открыли выставку. Работы Юдзуки заметили в соцсетях, после чего ее начали приглашать участвовать в экспозициях галерей и арт-пространств.

Сейчас Юдзуки работала на постоянной основе с несколькими магазинами и держала свою выставочную зону – это было для нее личным вызовом. Поначалу она выставлялась там вместе с другими художниками, а потом стало хватать и своих работ.

Когда-то Ао горячо поддерживал начинания Юдзуки. Помогал с логистикой для выставок, брал на себя работу по дому, когда Юдзуки погружалась с головой в творчество.

Но в последнее время он даже перестал заходить на ее новые выставки. Фирма Ао разрослась, и теперь он отвечал не только за себя, но и за подчиненных. Домой он возвращался поздно, уставшим и сразу ложился спать, а на выходных пропадал на деловых встречах. Даже вместе за стол супруги уже почти не садились.

«Пора с этим покончить».

По правде говоря, Юдзуки даже радовало, что их с Ао графики перестали совпадать. Так она могла полностью посвятить себя творчеству, не думая о времени. Мысль о расставании больше не вызывала неприятия. Поэтому она и решила напоследок выбраться вместе в путешествие.

– А ты сможешь взять выходной на Рождество? Я нашла замечательный гостевой дом, давай съездим туда с ночевкой?

К удивлению Юдзуки, Ао согласился. Она не высказала мысль, что путешествие станет для них последним, но наверняка Ао и сам все понял. Нужно покончить с отношениями, в которых не осталось и капли огня. Их уже не спасти. Слишком поздно. Выход один – Ао, конечно, пришел к тому же.

– По правде говоря, это путешествие станет последним в нашем браке…

Правда сорвалась с губ. Наверное, Юдзуки подтолкнули в спину сила и уверенность, которые ощущались теперь в Хитоэ. На душе сразу стало легче.

– Что?

Хитоэ удивленно заморгала, пытаясь понять, что Юдзуки имеет в виду.

– Мы оба слишком хорошо устроили свои жизни. И смысл проводить время вместе пропал… – Юдзуки ненадолго замолчала и тихо выразила то, что давно крылось в ее сердце. – Я думаю, мне пора отпустить Ао.

Лишь теперь Юдзуки поняла, что тревожило ее все это время. Так вот в чем дело!

– Что вы имеете в виду? – нерешительно уточнила Хитоэ, видимо, беспокоясь, деликатно ли о таком спрашивать.

– Понимаете, детей у нас нет. Муж их любит, а мне вот было все не до того. Меня всегда слишком увлекала работа. Эта мысль меня не отпускает. У мужчин ведь возраст не так важен – он и сейчас еще может завести детей.

Конечно, тут есть нюансы – и партнер нужен подходящий, и здоровье хорошее. Все это Юдзуки понимала. Но все же…

– Я подумала – может, пора каждому из нас поискать свой путь.

Заметив обеспокоенный взгляд Хитоэ, Юдзуки мягко добавила:

– Пусть нашим отношениям и пришел конец, он не грустный. Просто пути разошлись. Так бывает.

Наблюдения Футы

Я в замешательстве.

Еще бы. Муж надеется восстановить отношения с супругой, а та уже решила, что им надо расстаться. Сложно продолжать придерживаться чего-то долгое время. Это не только супружеских отношений касается – с карьерой или учебой та же история, как я успел понять, работая котом-посланником. А уж в таких условиях сохранить отношения – практически чудо.

Сегодня вечером в этом доме собрались люди, которые жаждут с кем-то встретиться. Несомненно, они все прошли отбор Нидзико – как те, с кем должен поработать кот-посланник.

Неизвестно, почему они оказались в одном месте. Но, несомненно, кто-то пригласил их. В детективах бывает, что людям приходит анонимное приглашение, но, по рассказам гостей, листовка отеля попала им в руки будто случайно…

Я принюхался. Что-то тут не так. Нюх редко меня подводит, и сейчас он говорит: приглашение доставил кот-посланник. Уж больно похож почерк.

Тут мне кое-что вспомнилось.

Скай, приговаривая, как он устал после сложного поручения, сладко уснул у камина. Он сонно бормотал – но что именно? Я напрягся, мысленно возвращаясь в тот день. Несомненно, Скай говорил что-то про сочельник…

«Приезжайте к нам в сочельник» – это слова приглашения с сайта «Дома снежной песни»! Должно быть, листовки с информацией о нем доставил гостям именно Скай. Значит, их получили те, кто заполнил анкету в кафе Нидзико.

А значит…

Я принялся восстанавливать в голове подслушанные разговоры.

«Я занималась бумажной работой, и среди документов случайно затесалась рекламная листовка этого гостевого дома», – сказала Юдзуки, когда все знакомились. А в разговоре с Кодзабуро Ао упомянул, что в поездку его пригласила жена.

Значит, Юдзуки заполняла анкету с вопросом «С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?». И наверняка вписала туда имя «Куниэда Ао».

Конечно, раз они супруги, то в любой момент могут увидеться. Они ведь и сейчас рядом. Но все равно Нидзико выбрала анкету Юдзуки среди прочих. И это ясно показывает, как тут все запутанно и до чего паре непросто перейти к открытому разговору.

Юдзуки сказала, что прощание будет не грустным. Но в ней наверняка говорила скорее надежда, чем уверенность…

Я в замешательстве пытался отыскать ответ.

«Спокойной ночи», – попрощалась Хитоэ, покидая «Зал снежной песни».

Я стоял у двери и наблюдал за происходящим с порога. До меня донесся ответ Юдзуки: «С Рождеством».

Стоило Хитоэ скрыться в своей комнате, как тут же, словно он только и ждал этого момента, в коридоре показался Ао и направился к «Залу снежной песни».

– Вот ты где.

Услышав это, я едва не подпрыгнул на месте от неожиданности. Но обращался Ао не ко мне – его взгляд был направлен в комнату.

Юдзуки медленно повернулась. Воспользовавшись моментом, я проскользнул в зал. Дверь за мной прикрылась, и в комнате остались лишь они двое – не считая меня.

Двое в «Зале снежной песни»

– Вот ты где.

Обернувшись на голос, Юдзуки увидела Ао. Ей сразу стало неуютно.

– Я уже собираюсь ложиться спать. – Она направилась к двери, но ее остановил восторженный возглас Ао.

– Ух ты, ну и красота!

Давно она не слышала столько неприкрытой радости в голосе мужа. Хотя… Не совсем так. На людях Ао часто выглядел оживленным и веселым. Но редко казался счастливым, когда они оставались наедине.

Ао, в глазах которого еще плясали снежинки, направил свой взгляд на Юдзуки. Зачарованная их мягким сиянием, она вернулась к окну. Они молча залюбовались парящим снегом.

Снежинки падали с неба и укрывали землю. Слой за слоем укутывали ее белым покрывалом. Размеренно и уверенно, без остановки.

Снова в гостиной

Что же делать? Весь в сомнениях, все еще прислушиваясь к происходящему в «Зале снежной песни», я решил вернуться в гостиную, чтобы немного все обдумать. Вышел в коридор и направился туда.

– Ну как, ничего плохого не случилось? – помощник с беспокойством бросился навстречу.

Я хорошенько потянулся: сначала передние лапы, затем задние – и завалился на бок. Не потому, что расслабился. Просто в таком положении думается лучше всего.

Не проявив ни малейшей чуткости к моей попытке погрузиться в дрему – точнее, в размышления, – помощник пустился в догадки:

– Насчет стихотворений про снег. Я вспомнил еще одно. Может, оно сгодится?

Он продекламировал мне красивое стихотворение под названием «Снег» поэта Ботё Ямамура.

Думаю, оно хорошо описывает чувства, охватившие супругов Куниэда, когда они залюбовались снежным пейзажем.

– Снег, падающий с небес… – пробормотал я.

– Если подумать, мы с тобой тоже сюда с небес свалились, да? Прямо как в стихах.

Обсуждение само собой переключилось с потенциального преступления на то, какие чувства движут постояльцами гостиницы.

– Есть еще вот такое стихотворение. Оно известное, может, и ты его слышал.

С горящими глазами он зачитал мне «Снег» Тацудзи Миёси.

Мягкий снег тихо парит в небесах и укрывает землю белым полотном. Большинство постояльцев уже спят. Даже Кодзабуро, наверное, закончил работу. Что касается супругов Куниэда…

– Не время прохлаждаться. Надо доставить послание, – встряхнулся я.

– Супругам Куниэда? А какое – Юдзуки от Ао? Или наоборот – Ао от Юдзуки?

Вопрос помощника вновь всколыхнул во мне волну сомнений. Но работа есть работа. Вернув самообладание, я вышел из гостиной. Анкету заполнила Юдзуки. И вписала в нее имя Ао. Значит, в моих силах лишь передать Ао ее слова о том, что нынешнее путешествие станет для них последним.

Но как-то грустно это… И честна ли Юдзуки с собой? Я вновь спросил себя, что случится с парой после.

Пусть будет так!

Конечно, в обычных обстоятельствах я бы передал послание Юдзуки для Ао. Но разве плохо немного отступить от заведенного порядка? Рождество ведь, в конце концов.

Дверь в «Зал снежной песни» так и оставалась приоткрытой. И Ао с Юдзуки все так же молча смотрели на снег.

Переполненный решимостью, я прошел в комнату. Сконцентрировал послание на кончике распушившегося хвоста и коснулся им ноги.

Чьей ноги?

Ао, конечно.