Значит, все же там тупик! В принципе, это ничего не меняет в моем предварительном плане.

Так и должно оказаться на самом деле, сверху камень плотно встает в закрытом положении на лаз, иначе бы через наваленные камни хоть какой-то сквознячок прорывался. Все микрощели, которые там есть с прошлого года, давно уже грязью и пылью забились от гуляющих здесь зимой ветров.

Но так совсем изолировать одним камнем помещение не получится никак, нужно еще что-то для этого использовать. Думаю, что для инопланетных захватчиков вообще не проблема — устроить себе полную изоляцию.

— Запах еще пошел оттуда, ваша милость! — вдруг говорит пленник.

— Запах? Какой? — спрашиваю я, а сам понимаю, что точно не лавандой там пахнуть должно.

Труп Твари, еще два голых тела, на которых она отъедалась, наверно, и двое последних покойников в одежде, которые опять же наверно упали на саму Тварь.

Ну, или она все же отскочила от лаза, сгорая вместе с самогоном, в сторону. Могла и не успеть, если улетела куда-то далеко в своем экстазе, наслаждаясь смертью очередной жертвы.

Слишком голодная оказалась в тот момент, чтобы просто отскочить и спастись.

В любом случае там сейчас здорово дерьмово воняет, я уже приготовил себе повязку на нос и рот, нашел даже пару сильно пахнущих растений, с которых ободрал духовитые такие листья. Мне такое дерево еще на службе показали, как раз, когда раздутые трупы хоронили.

Примерно понимаю, с чем мне придется столкнуться в логове Твари, но вообще не переживаю об этом.

Главное самое — добраться до него.

Но пока внизу пещеры ничем заметно не пахло, это говорит о том, что есть сплошная стена из чего-то такого специального, которая задерживает явно гнилостные запахи.

Сами каменные глыбы не могут никак создать идеальное и недоступное для перемещения воздуха из упокоища в пещеру и обратно препятствие. Точно чем-то интересным изолировала себя Тварь прежде, чем впасть в долгий сон в ожидании спасения.

Прошло больше года с тех пор, как тут все окончательно совсем закончилось, температура внизу пещеры, когда я там сейчас здесь оказался, немного выше нуля, теплый воздух с поверхности, попадая туда теперь, уже чуть-чуть нагрел саму пещеру.

Но в логове без доступа теплого воздуха, в окружении сплошного камня, да еще на большой глубине температура должна оказаться около нуля градусов. При такой низкой температуре тела не так быстро разлагаются и скелетируются, еще неизбежно покрываются какой-то плесенью.

— Плохой запах, ваша милость! Мертвой плотью там пахнет, — отвечает мне охотник. — Я руку просунул между камней и что-то там подвинул немного вперед, вот запах сразу же и появился. Но очень слабенький такой запах все же.

Нарушил герметичность завала охотник перемещением какого-то камня — однозначно. Наверно острым углом что-то проколол или сдвинул.

А слабенький, потому что дырка маленькая образовалась, да и само быстрое, самое вонючее разложение человеческих тел уже закончилось давно. Правда, вся вонь до сих пор там осталась однозначно, придется сначала проводить вентиляцию упокоища.

— Молодец, что рассказал мне об этом, — подумав, отвечаю я мужику. — Этим ничего такого не говори.

— Так они ничего и не спрашивают, ваша милость, — говорит мне он, боязливо посмотрев в сторону веселящихся зверолюдов.

Ну да, его спросить они ничего особо не могут, даже я понимаю их рычание через пень-колоду.

Надеется, что спасу его я от зверолюдов, потому что больше рассчитывать мужику совсем не на кого.

Потом к нам подходят оба Обращенных, заунывным рычанием просят меня заняться с ними обучением СИСТЕМЕ.

На хрена им это сейчас требуется, после тяжелого дня в пещере с многочисленными хлопотами? Нелюди сделали себе рабочие смены по два часа, но теперь работают сами тоже все поголовно, приближают свою встречу с любимым Богом изо всех своих солидных силенок. Так что ударно вкалывают все, а мои Обращенные сами подают пример трудовой доблести остальным соплеменникам.

Мужик снова с ужасом смотрит на них и примерно так же на меня, когда я им отвечаю на рычание:

— Пошли! Поучу! Только недолго!

Понимает, что я смог как-то разобрать эти странно звучащие звуки, в которых человеческое ухо не может понять никакого смысла. И даже зачем-то ответил нелюдям, которые никак не должны людской язык понимать.

Сегодня я не уставший, поэтому трачу на такое, как по мне, уже совсем бесполезное дело, целую половину часа своего драгоценного времени.

Да, бесполезное, ведь рассчитываю их всех здесь оставить лежать в той же пещере и так же тихонько скелетироваться. Но, уже гораздо быстрее, потому что с доступом воздуха, а еще всяких разных животных и падальщиков к телам.

Впереди у нас всех очень серьезные дела, мне нужно, чтобы нелюди хоть немного доверяли Первому Слуге, когда будет пробит лаз в логово-упокоище. Впрочем, я надеюсь, что они и так все в этот момент соберутся в пещере, кроме дозорного, когда появится понимание того, что встреча с Нашим Богом состоится прямо здесь и сейчас.

С другой стороны, нужно правильно понимать, что их ждет там большой шок. Когда они убедятся в его смерти, пожалуй, что именно я останусь тем последним мостиком между их верой с теми же таинствами кургана.

Впрочем, на особую доброту зверолюдов к Первому Слуге лучше сразу не надеяться. В этот момент можно будет ожидать вообще всего, вплоть до попытки меня беспощадно убить.

Ведь, если Нашего Бога уже нет, то и его Первый Слуга больше совсем не требуется гордому степному народу!

Который коварно обманул сынов степи и притащил их сюда, где нет уже никакого живого Бога.

А есть только очень возможная смерть от копий баронской дружины.

Нет, Первого Слугу еще можно использовать для всяких интересных дел, но без всякого лишнего восхищения и, тем более, унизительного подчинения.

Его-то своим соплеменникам не предъявишь, как неоспоримого авторитета, которого обязательно нужно слушаться и повиноваться. Разочарование может оказаться слишком сильным в этот самый момент осознания неизбежной потери Бога.

И как им потом жить — этим недотепистым зверолюдам, уже без фанатичной веры в своего Бога?

Если он погиб и оставил своих детей без своего покровительства — значит он слабак и точно зверолюдам не подходит!

«Очень уж они непонятные эти зверолюды, не получается их правильно просчитать мне никак. А если чего не понимаешь, то это весьма опасно, учитывая их умение быстро стрелять и точно попадать на недоступной для моей ментальной мощи дистанции. Недоступной в три раза примерно, кстати», — напоминаю я себе.

Лучше все же поэтому не рисковать, чего-то явно зримого дожидаясь, какого-то именно недружелюбного жеста от тех же нелюдей.

«Ударить первым четко и беспощадно!» — вот о чем думаю я все последнее время.

Я отправил к своему костру Обращенных и сам растянулся на толстой груде веток под плащом, собираясь обдумать свои действия на завтра, но как-то сразу уснул. Пошел по самому простому принципу — утро вечера мудренее.

На самом деле все так и оказалось, с утра и зверолюды, и мы с пленником всей толпой отправились к пещере.

Все понимают, что тайна Пропавшего Бога может быть раскрыта именно сегодня, возможно, что даже перед обедом.

Час активной работы с первым завалом, камни дружно скатываются и на вход, и на выход, лаз стал еще шире и выше, теперь зверолюды могут туда проползти без проблем, а мы с охотником даже на корточках легко пробираемся.

Вскоре при свете четырех факелов начинаем разбирать второй завал, то есть я командую охотником, а Обращенные своими работниками, проходит всего час, когда охотник зовет меня подойти с факелом поближе. Зверолюды откатили уже все первые глыбы за наши спины, тем самым дали возможность ему разобрать камни с самого верха.

Ну, то есть появилось место, куда их можно сбросить перед завалом.

Сначала я почувствовал легкий запах тухлятины, просачивающийся, понятное дело, из-за завала, но шестеро нелюдей и несколько факелов быстро создали в не очень просторном месте свою тоже достаточно вонючую ауру. И теперь уже ничего отдельно не почувствовать.

Тем более рыгать повонючее и пердеть погромче у самих зверолюдов считается признаком личной доблести для неукротимого воина и отменно хорошего здоровья.

Охотник перехватывает факел и показывает мне в глубине очищенной от камней норы ровный бок одного из блоков. из которых состоит стена. Он его подвинул на пару сантиметров в сторону и что там за ним — не видно пока, но уже понятно, сам он в толщину не очень такой солидный, всего сантиметров тридцать пять-тридцать.

— Попробуй его подцепить чем-то! — приказываю я ему, но охотник только разводит руками, у него ничего такого острого при себе, конечно, не осталось, что может пролезть в образовавшуюся щель.

Я рассказываю Обращенным, что видел и какое-то время охотник вместе со зверолюдами пытается еще расчистить подступы, чтобы подцепить как-то этот блок и вытащить его к нам.

Я выдаю ему длинный кинжал со своего пояса, но он ему никак не может помочь, потому что нет такой возможности воспользоваться им, как рычагом. Щель слишком узкая, а каменный блок чересчур тяжелый.

«Ничего у них не получается», — понимаю я, поэтому предлагаю выбить блок внутрь упокоища.

Вытащить кусок стены на нас почти невозможно, это требуется половину завала разобрать, чтобы можно было как следует зацепиться, зато колом или ломом можно без проблем приложиться по блоку.

Вылетит он внутрь или нет — непонятный пока вопрос, но я другого простого выхода не вижу.

А сейчас время как раз простых решений.

У Первого возникает вопрос, не повредим ли мы так тело самого Нашего Бога, если он лежит как раз где-то под этой стеной без чувств, на что я не могу дать ему никакого внятного ответа. Но и настаивать на таком варианте пока не хочу, именно как Первый Слуга, который больше всего должен переживать за здоровье своего господина.

Только я почему-то совсем не переживаю и готов однозначно наплевать на этот фактор, однако показывать свое отношение нелюдям так явно не хочу пока. Зато чувствую, что зверолюды начинают уже мешаться в моих изысканиях, они свое дело сделали, могут теперь быть совсем свободны.

Так что возня с блоком продолжается еще с половину часа, во время которого сильно мерзнущим здесь нелюдям удается создать более теплую и более вонючую атмосферу в пещере. Факелы наши тоже уже почти все прогорели, и я поэтому предлагаю выбраться наружу, чтобы отдышаться и передохнуть.

Предлагаю пока без всякой задней мысли.

Внутри пещеры нас двое из людей, и еще шестеро из людоящеров, двое на всякий случай ждут снаружи и один в дозоре около скакунов охраняет сам лагерь.

Все зверолюды сначала обсуждают между собой мои слова, потом все же собираются на выход, а я забираю кинжал у охотника и просовываю его подальше, пытаясь что-то там за блоком рассмотреть, крутя факелом по-разному.

И вижу какую-то белесую пленку вдали, которую легко протыкаю острием кинжала, но за ней он снова упирается во что-то твердое. Твердое, но оно тоже на несколько миллиметров немного продавливается даже кинжалом.

— Интересно, но вполне понятно, — говорю я про себя и теперь смотрю на спины начавших карабкаться вверх зверолюдов.

Как-то уж с больно недовольными мордами они восприняли мой мягкий по форме приказ подниматься наверх.

Кажется, что-то вскоре намечается!

И тут мое ПОЗНАНИЕ толкает меня прямо в голову, что это самый удобный момент, чтобы разобраться с нелюдями.

Пока они ничего такого не ждут! Куда их потом девать на свежем воздухе? Не оставлять же снаружи валяться, привлекая совсем такое лишнее внимание к очень подозрительным товарищам. Тогда придется уже самим надрываться, перетаскивая тяжеленные туши через лаз в пещеру.

«А на фига нам вообще это нужно? Когда они уже здесь оказались? И ничего такого пока явно не ожидают?», — доходит до меня правильное понимание сигнала от своего ПОЗНАНИЯ.

Нам — это мне и пленнику-охотнику.

А тут разлягутся смирненько между камнями, потом превратятся в хорошо охраняющих пещеру скелетов. Кто сюда не придет, сразу же убежит, когда увидит явно нечеловеческие черепа и кости. Ждущих наивного смельчака, чтобы поглотить его душу.

«Да, пришло время закруглять вопрос насовсем!» — быстро принимаю я решение.

Итоговый результат уже виден и понятен, скоро мы даже с одним охотником пробьем эту стену с помощью кола или лома именно внутрь, а вот то, что оттуда скоро очень сильно завоняет тухлятиной, явно сразу же ухудшит мое и его положение.

Еще я почувствовал какие-то нехорошие намерения в мою личную сторону от Первого из Одаренных, когда вчера заканчивал свой вечерний урок. Не знаю почему, но он явно что-то сильно негативное прорычал своему товарищу, когда они удалились на приличное расстояние от моего костра. Не понимают до сих пор долбоящеры, что я все чувствую и на таком расстоянии. Я не понял, конечно, что именно он прорычал, только догадался, что Первый высказался про меня в таком тоне, что ему уже надоело меня слушаться.

Не только меня бесят людоеды-нелюди еще со времен рабства, но и я их весьма подбешиваю тем, что гордым степнякам приходится постоянно слушать мои приказы.

И старательно их выполнять без лишних пререканий, иначе приходится со всех лап бежать гадить в кусты вообще помимо своей воли.

«А вот сейчас своим долгим обсуждением моего приказа уже, считай, начали пререкаться! Чего давно уже хотят всей своей людоедской душой!» — говорю я себе.

«А что начнется, когда мы пробьем стену из блоков? И тут же трупный смрад донесется до носов нелюдей?»

«Когда они поймут, что их Бога вообще больше нет в живых? После того, как будет пробит проход и упокоище нормально освещено факелом, это всем станет очень понятно. Что там от него осталось, не знаю, но уверен, что без своего ментального воздействия Тварь своим внешним видом вызовет даже у нелюдей естественное отвращение».

«И вся эта сложная поездка под моим руководством для тех же зверолюдов окажется организована вообще совершенно зря? Что не прольется никакая милость на именно это племя? Не вернется теперь, это уже определенно точно, никакой их Бог к своей неразумной пастве?»

«Они-то ни про какие инопланетные ништяки даже не подозревают в своем сильно ограниченном кругозоре примитивных степных жителей, да еще весьма дикого средневековья», — говорю сам себе понятный вывод.

Все эти мысли мгновенно пронеслись в моей голове, пока я иду предпоследним, карабкаясь время от времени по неровностям пещеры. Шестеро нелюдей весьма медленно пробираются прямо перед мной, крайний из них всего в полутора метрах от меня, он держит факел, который освещает нам с охотником дорогу.

«Зверолюди сделали свое дело, теперь, если даже окажется не так просто пробиться в упокоище, я могу подключить к такому делу своих стражников или справлюсь со своей огромной силой и сам без таких помощников».

А от таких соседей очень хочу уже избавиться! Пока они медленно и очень неуклюже карабкаются наверх по крутому склону пещеры, сильно сопя и шаркая лапами, да вполголоса ругаясь на такой подъем и на все остальное вокруг.

Очень хорошо, что вокруг не могильная тишина стоит, они до самого конца даже не поймут, когда я их перебью по одному.

«Лучше я начну бойню первым, пока они сами не решились и не изготовили свои мощные луки для стрельбы. Ведь скрутить головы одновременно девятерым зверолюдам не получится даже у меня».

И я тут же ментально притормаживаю ближнего ко мне нелюдя, перехватываю у него факел в лапе, после чего бью его сильно по сознанию, немного придерживая за шиворот жилетки. Опускаю уже почти мертвого нелюдя себе под ноги и оглядываюсь на пораженного глядящего на меня охотника, который несет свой поводок в руке.

— Молчи, — шепчу ему и для наглядности прикладываю палец ко рту, тоже такой понятный местным жителям жест.

Он усиленно трясет головой, показывая, что отлично понял меня.

Тут же легким прыжком догоняю второго нелюдя, поднявшегося уже на высокий камень, его останавливаю так же ментально, хватаю за жилетку, бью фатально по башке и спускаю в руки подскочившего охотника, чтобы не шумел лишнего при падении.

Третий в паре метров от меня собирается штурмовать очередной высокий подъем, у него факел уже едва чадит в лапе.

На подъем нелюдь, конечно, в итоге не залез, я воспользовался его удобным положением, сперва полностью замедлил, перехватил факел и вырубил таким же сильным ударом.

Передал факел снова подскочившему охотнику, и сам быстро закарабкался по камням.

У меня с охотником такое дело гораздо ловчее выходит, чем получается у тяжелых телом и сильно неуклюжих зверолюдов.

Шедший четвертым серый военный вождь что-то успел понять по тому, как я быстро его догнал, да еще разобрался, что мои легкие шаги не похожи на тяжелую поступь его воинов никак. Его спина напряглась, а голова начала поворачиваться, одновременно он опустил свою мощную лапу к ножу на поясе.

В пещеру, понятное дело, копья и луки зверолюды не берут, что выглядело бы совсем странно, а рабочие инструменты в основном оставили пока около второго завала лежать.

Только я не стал к нему приближаться совсем близко, с трех метров оглушил жестко, его большая туша упала назад с довольно внушительным по звуку ударом.

Впрочем, до лаза Первому Обращенному осталось всего несколько метров, за ним я хорошо в тусклом свете вижу Второго в пяти метрах от меня и сразу прикладываюсь ему по голове, он громко валится, задев своим кинжалом за камень.

Первый еще успел оглянуться, увидеть упавшими своих товарищей и мое довольное лицо в полутьме пещеры, но ничего крикнуть или сказать не смог.

Если он и пытался оказать на меня ментальное воздействие, то я ничего не почувствовал. А может даже и не пытался, просто не додумался или не успел ничего сообразить.

Он тоже мягко складывается среди откатившихся вниз от завала камней и замирает, его упавший факел гаснет.

'Теперь двое остались перед пещерой, — говорю я себе и нащупываю их сознания, но почему-то нелюди стоят не прямо перед пещерой, а заняли позиции на отдалении от нее, да еще с двух разных сторон.

В голове у них чувствуется долгое ожидания и больше вроде ничего, но я не хочу рисковать, выбираясь в сильно уязвимой позе перед ними через лаз. Вообще они должны находиться где-то с края козырька, посматривать вниз и негромко рычать, общаясь друг с другом. А не вот так занимать заранее позиции с двух сторон от лаза.

Поэтому я беру левого под свой контроль и приказываю его тугому сознанию лезть в пещеру, что он сразу же делает.

Но делает очень неуклюже, потому что пробирается по камням с луком и наложенной на тетиву стрелой в лапах.

«Вот это фокус! — поражаюсь я. — Неужели его поставили здесь уже стрелять в меня? Или там кто-то уже появился на подходах к упокоищу?»

Да, находясь в согнутом положении, да еще не видя ничего на ярком свету после пещерного полумрака, никак засаду обычным зрением не прочувствуешь, пока не получишь пару тяжелых стрел с десятка метров каждая.

И потом тебе явно окажется уже не до взятия под ментальный контроль чьих-то сроду нечесаных бошек.

И с РЕГЕНЕРАЦИЕЙ тогда большой вопрос намечается, если тебя в несколько копий начнут тут же колоть обрадовавшиеся твоему явному бессилию в этот момент зверолюды.

Успеешь сломать несколько голов нелюдям, а дальше уже только быстрая смерть ждет тебя и кипящий котел зверолюдов в качестве самого почетного гостя.

Съесть сердце и печень сильного духом и телом воина — самое то по степным поверьям.

Не факт, что меня расстреляли бы именно сейчас, но, что-то такое уже готовится явно, нелюди хотят контролировать процесс сами лично, а не ждать милостей от природы.