И перед ней большое поле с расположившихся на нем племенами орков, разгружающих арбы и отгоняющих их назад в тыл.

«А я-то думаю, откуда нам навстречу последний час так густо потянулись подводы нелюдей, уже полностью разгруженные и пустые».

Да, перед нами настоящая крепость с каменной стеной длиной в полторы сотни метров по фронту, восемь метров высотой и зубцами по верху стены. Есть солидные ворота, перед которыми должен находиться подъемный мост, насколько я могу понять, так как не вижу другого пути, по которому можно попасть в крепость. Возможно, он был стационарный, поэтому его разобрали и порубили перед подходом орды орков.

Ну, все же не настоящая крепость, просто очень большой форт, охраняющий границу человеческих земель, насколько я понимаю. Стоит на судоходной реке, значит, по ней здесь все перевозится, только что отсюда могут везти?

Я прошел с караваном полтора дня не быстрым шагом до крепости от кургана, сколько времени нелюди шли от своих стойбищ — не знаю еще.

За крепостью я вижу огромную реку, может и не такую огромную, однако метров сто в ширину имеется точно, да еще определить ее размеры точно, смотря против слепящего светила, я не могу. Еще и побаиваюсь так откровенно пялиться на то, что открылось внезапно моим глазам.

Такое любопытство явно не приветствуется моими суровыми хозяевами на данный момент новой жизни.

Вроде и перед самой крепостью есть водная преграда, только я не успеваю рассмотреть, как следует. Снова вижу зады быков и подводу с нелюдем, аккуратно управляющим своим транспортом, когда мы спускаемся следом за арбой вниз.

Сначала меня испугала закономерная мысль, что у этих орков-людоедов есть такие серьезные сооружения и, значит, имеется настоящая безжалостная цивилизация высокого уровня.

Что не просто они такие дикие степняки, как мне кажется. Не совсем первобытно-общинные такие.

Где меня ждет очень много чего нехорошего. Раз я засветился, как более-менее сильный боец, тогда меня ждет арена для гладиаторов в каком-нибудь местном Колизее. Пока не убьют на потеху толпе кровожадных нелюдей.

И не приготовят мое тело с почетом под изысканными соусами для лучших нелюдей этого народа.

Потом я увидел такие же, как наша, стоянки нелюдей, смог рассмотреть их. И просто безумная по моим было рухнувшим надеждам радость охватила меня.

Мы определенно прибыли сюда, чтобы участвовать в штурме и осаде этой крепости!

На стоянках, которые расположились в отдалении от стены, насколько хватит глаз, я вижу, как собирают нелюди и рабы лестницы огромной длины, как вяжут их веревками и стучат топоры, забивающие примитивные гвозди.

Значит, тут готовится штурм крепости и города в ней, судя по видневшимся с холма черепичным крышам домов, солидно большого города. Ну, понятно, что большого для этих безлюдных мест, понятно, что маленькие поселки и деревни тут недолго проживут, только солидная крепость-форт может что-то противопоставить такому нашествию племен.

Одного такого мне оказалось достаточно, чтобы понять — мои опасения о том, что наш караван движется обратно в глубь земель орков-людоедов после налета на людские земли, оказались полностью не верны.

«Не верны в корне к моему счастью! Вот бы я оказался дураком, если бы бросился бежать в ту сторону, откуда появились нелюди!» — понимаю наконец я.

Орки пришли под стены города, чтобы атаковать его и захватить, а те огороды, которые мы прошли недавно, как раз принадлежат местным жителям. Раз они располагаются довольно далеко от крепости, где местные растят себе еду, определенно значит — такие нашествия не каждый год случаются.

А в этом году случилось и, судя по грядкам со свежей зеленью, здесь сейчас весна, если конечно овощи на огородах не растут тут круглогодично. С таким жарким климатом требуется только доступ к воде, чтобы давать большие урожаи.

Я не знаю совсем историю местного мира, какие отношения у теперешних хозяев моей жизни и смерти на сегодняшний момент с жителями города. Однако понятно, если там люди, то тогда я однозначно на их стороне.

Так оно и оказалось, вскоре наш караван с трудом пробрался во второй ряд готовящихся к штурму крепости племен, вождь приказал раскинуть лагерь на указанном ему месте.

Его показал солидный нелюдь с матерой охраной на десятке гиеноконей, прискакавший вскоре, он еще обнялся с нашим главным и о чем-то недолго с ним переговорил. Видно, что старые боевые товарищи встретились.

Так получилось, что мы оказались в этот момент рядом, я отчетливо рассмотрел, как немногословно рыча все такими же короткими звуками вожди ведут между собой задушевный разговор.

Ну, очень у них странный, непонятный язык, может и правда они произошли от доисторических ящеров, вставших на задние лапы?

«Ага, может еще от динозавров? Какая тебе разница? Хоть от настоящих драконов»! — достаточно оптимистично теперь я настроен, прикидываю про себя появившуюся возможность скинуть рабское ярмо.

Ну, в каком-то скором времени точно реальный шанс появится.

Вот еще час назад не имелось ни единой возможности хоть с какими-то шансами на успех совершить побег, когда я думал, что наш караван возвращается после набега на людские поселения в свои родные степи.

«Ведь где-то похватали нелюди свежих рабов? Или они уже давно в неволе? А, вообще, можно у этих людоедов долго пробыть в рабстве? И не попасть в котел?» — рассуждаю я про увиденное.

С другой стороны раненых орков в караване точно нет, никто не щеголяет окровавленными повязками, как теперь понимаю я. Все нелюди такие свеженькие и не битые ни разу, что хорошо видно по ним. Не битые недавно, понятное дело.

Пусть я по-прежнему не понимаю, откуда взялись человеческие пленники у орков, зато знаю, что они пришли сюда, чтобы напасть на человеческий город.

«А это точно значит, что теперь у меня гораздо больше шансов сбежать и даже выжить после побега!» — делаю я оптимистичный вывод.

— Когда до своих осталось пройти две сотни метров всего!

Хорошо бы им еще как-то объяснить, что я совсем такой свой, а то ведь прибьют сгоряча, не разобравшись в моем непонятном мычании.

И ведь не крикнешь издалека заранее, что я свой, ни одного слова на местном языке общения мне не известно.

Это тебе не пару недель пробираться по просматриваемой на километры степи! Без воды и еды, да и без особых ориентиров, только по светилу здесь что-то можно определить.

И абсолютно без шансов на успех!

А тут и воды кругом немерено, и город довольно солидный имеется для нескольких сотен народа, живущего вокруг в обычное время. Вот сколько сейчас там людей собралось — мне трудно представить, однако они все должны были сейчас или уехать, или спрятаться в крепости от нашествия.

Вокруг города земля густо распахана, однако там, где мы остановились перед крепостью, никаких огородов или посевов нет, кажется, что они вон там за рекой виднеются.

Нас же после приезда бросили разгружать арбы, снимая с них тяжелые кошмы для палаток или юрт, скоро я увижу, что поставят себе для проживания орки. Еще снимаем части из приготовленного и подсушенного дерева, начинаем собирать лестницы. Заготовок для стрел еще много оказалось, огромные корзины с древками и наконечниками отдельно ставят около себя нелюди, сразу начинают готовить стрелы.

Лестницы такие метров по десять-двенадцать получаются, очень тяжелые и, наверно, что хорошо устойчивые.

Здесь-то деревьев, свободно растущих, нигде не видно, даже за рекой та же степь, только берега хорошо кустарником обросшие. Поэтому лестницы можно только привести откуда-то, что нелюди и сделали в огромном количестве, насколько я могу видеть.

Мне очень хочется сверху посмотреть на всю диспозицию, сколько племен нелюдей сюда пришло, как они обкладывают крепость. Однако лучше лишнего не глазеть, теперь не только наши орки вокруг, еще много других поблизости оказалось, вообще стоим очень скученно. Если в нашей банде тридцать пять воинов, не считая возниц, то у соседей в ряду за нами воинов серьезно меньше, от двадцати до пятнадцати суровых нелюдей, как я успеваю сосчитать.

Родоплеменная организация общества у серо-зеленых людоедов, насколько я понимаю про жизнь этих существ, пока еще не дошла до полного объединения племен. Может просто суровые условия жизни еще не позволяют объединяться степным оркам в многотысячные армии, послушные приказам одного Великого Вождя.

Однако большое количество племен пришли в назначенное место сюда почти одновременно, планировать и обеспечивать технически такой сложный процесс у нелюдей уже получается. Есть уже общее руководство, правда снабжение и транспорт у всех еще свой, из родного племени выделенный.

Мне нужно в город попасть или хотя бы переплыть на ту сторону реки, что для меня вообще не трудно, если только я смогу свободно добраться до воды.

И в меня не будут метиться лучники орков, а вот с подобным делом большие проблемы ожидаются.

Плаваю я хорошо, могу всех местных поучить, пару лет на секцию отходил еще в школе. Лучше еще берцы снять перед заплывом и повесить себе на шею, связав шнурки. Если успею конечно так поступить, в воде снимать высокие ботинки — крайне неудобная тема. Да и не до такого мне будет, придется сразу жизнь спасать, поэтому поплыву в берцах, точно, что целее буду.

Наверно, впереди стоят те племена, у кого народа побольше вышло, кто привел еще больше бойцов для штурма крепости, чем в нашем караване набирается.

Чувствую, теперь у нас не получится так свободно лежать, будем в куче собраны, спать придется вплотную друг к другу.

Как в туалет теперь ходить — вообще темный лес?

Нам с веревками на шее гулять свободно вообще нельзя, придется кому-то из орков водить нашего брата облегчаться очень далеко отсюда.

Впрочем, судя по всему, какое-то общее начальство у орков имеется, должны они такой момент давно продумать.

Однако зря я беспокоился за санитарную обстановку вокруг, сам решением вопроса чистоты по итогу и занялся. Вскоре двое из наших, один из них я собственной персоной, оказались отправлены копать примитивными лопатами сначала небольшую яму, с которой быстро справились, потом уже капитальный колодец в наш рост.

Стер себе все ладони суковатой палкой, раскапывая глинистую почву с многочисленными камнями, очень жалея об оставленных в ящике перчатках. Хорошо, что местный смог копать больше меня, у него то ладони как из темного дерева, видно, что привык к такой тяжелой работе, землю поднимать и переворачивать.

Еще узнал первые два слова на местном человеческом языке — «Ка» и «Тут», да и нет, самые простые и нужные для меня.

Хитрые нелюди, не придется им никуда нас водить, да и самим ходить, теперь по-маленькому ходим в небольшую ямку, по большому — в большую, которую еще разделили парой солидных жердей на четыре посадочных места, а сверху накрывают старой кошмой, чтобы запах поменьше пробивался.

Хотя таким грязнулям, как орки, даже как-то излишне, впрочем, с эпидемиями они уже наверняка имели знакомство. Какие-то меры продумали для нормальной жизни в такой скученности при осаде достаточно крупного форта.

Ну, относительно нормальной для себя только, среди таких суровых и безжалостных существ она никогда не станет нормальной для представителей людского племени, к которому принадлежу я.

Весь оставшийся день устраиваем быт, отвели быков с подводами, козлов с гиеноконями подальше, оставили их под присмотром тех же возниц, как я понял.

Есть определенное разделение в племени на возниц, рядовых воинов и элитных бойцов.

Остались впереди только воины и мы рабы, поэтому что-то сильно нехорошие мысли мне снова полезли в голову, в основном по такой теме, зачем мы здесь еще нужны.

Нет, я-то рад, что остался около крепости, отправили бы меня обратно к подводам, тогда убежать гораздо сложнее оказалось бы. Лишние два-три километра до реки трудно, почти невозможно, преодолеть при таком скоплении нелюдей.

Только обегать по большому кругу, однако с такой быстрой кавалерией, имеющейся у орков, шансов вообще нет убежать.

Лагерь для проживания обустроен, пара лестниц собрана и сколочена для штурма, теперь мы здесь только мешаться будем и место лишнее занимать. Или еще что-то нас ждет?

Когда и точно собрали нас всех на очень маленьком куске земли за одной из палаток, все же не похожей на нашу земную юрту, как я себе представлял. Закрытые такие жилища получились, жаркие очень днем, впрочем, кажется такие высокие температуры нелюдям только в полное удовольствие.

Совсем другой у них теплообмен по сравнению с нашим братом.

Пятерых мужиков и двух девушек положили вместе, ограничив наше размещение всего пятью метрами, пришлось спать вплотную друг к другу, чем мужики и воспользовались, когда наступила темнота.

Крупную женщину увели с собой, потом мы явственно расслышали ее вскрик около костра, вскоре у орков начался праздник живота, как мы все поняли наглядно.

Опять чувство полной безнадежности и ненависти охватило меня, вот хладнокровно убили женщину почти у меня на глазах и ничего нельзя изменить. Очень такое понимание давит на голову, когда рядом с тобой хладнокровно, как скотину, режут на мясо уже немного знакомую женщину. Очень сильное желание перерезать поводок, вскочить и вонзить свой нож в глаз первого попавшегося нелюдя. Остальные рабы тоже угрюмо уставились на носки своих чунь, только они к такому побольше меня привыкли.

Жаль, что абсолютно нет никакой возможности сейчас что-то предпринять для своего освобождения, костры горят со всех сторон. При первом же шаге в сторону со стоянки меня заметят, с радостью устроят облаву на такого наглого раба, опрометчиво выбравшегося за территорию своего племени, все остальные нелюди.

Если успею добраться до другого племени, там убьют без разговоров, никто раздумывать не станет, почему я тут один гуляю. Или вернут обратно хозяевам на долгие муки.

Вообще веселые крики доносятся со всех сторон, все племена дружно отмечают начало битвы за крепость. Завтра точно пойдут на штурм, как я понимаю, а сейчас — обильный, праздничный ужин, предвестник суровой битвы.

А вот что ждет нас — пока трудно понять, местные о чем-то между собой шепчутся, пример нашей подруги по несчастью всем давит на психику, все понимают, что подобный конец ждет нас всех рано или поздно.

Я думал, все рабы полностью обессилели за тяжелый день, полный переноски грузов и устройства лагеря, однако ночью проснулся от настойчивых толчков со стороны своего соседа.

Мужик часто задевает меня задом, явно, что с кем-то занимается любовью.

Как бы не с соседом напоследок — испугала меня такая мысль, однако женские тихие вздохи совсем рядом объяснили мне случившееся.

Да, наступил такой момент перед неминуемой смертью, когда уже нечего терять, зато можно отвлечься и развлечься хоть так напоследок с оказавшимися рядом женщинами. Которых могут завтра тоже отправить в котел, или подобная судьба ждет одного из рабов-мужчин, от такого смертельного сюрприза никто из нас не застрахован.

Девушки решили отдать свою невинность людям, а не беречь ее для орков, которые должны давно начать пользовать их. Однако что-то не спешат пока с таким делом, наверно из-за похода и каких-то своих накладываемых ограничений в военное время.

«Или у них другие планы на пленниц, кроме, как с сексуальным подтекстом, может просто гастрономические?» — думаю я.

Мужик что-то негромко шепчет девушке, при отблесках огня костров я вижу, что рядом со второй рабыней тоже такое же происходит. Перед неминуемой и страшной смертью все хотят забыться, получить немного тепла и ласки, поэтому мужики не отстают от девушек всю ночь, активно двигаясь и толкая их по очереди.

Как только такие амуры не спалил дозорный за стоянкой, он каждые полчаса подходит к нам и светит факелом, пересчитывая все поводки на штыре, снова забитом в землю.

Мужики активно передвигаются среди нас, перелезают друг через друга, не забывая контролировать свои веревки, чтобы наглядно было видно, сколько народа здесь продолжает находиться.

Как-то не дозорный все же спалил, поэтому утром на мужиках лица нет, всю ночь активно прокувыркались, сдерживая сладострастные стоны. Получив девичьи тела рядом в близком доступе и уговорив девчонок, что терять теперь всем нечего.

«Вот так вот, реально скоро все в котел попадем, но потрахаться напоследок не откажемся», — грустно констатирую я.

Да и зачем отказываться, если можно забыть о своем рабском положении хоть на несколько минут.

Мне ничего не предложили по бабской части, только я сам не рвусь, отчетливо понимая, что продолжаю оставаться непонятным иномирянином для всех остальных местных. Да еще не понимаю я ничего на их языке, который здорово так отличается от короткого рычания орков. И не до подобного сладострастия мне сейчас, голова только о том, как сбежать и выжить, постоянно думает.

Вроде нормальный язык, как я смог расслышать слова между стонами и переменой мест, постоянно местное «да» раздавалось всю ночь…

Требуется мне оказаться непосредственно около крепости и, если там мне повезет на секунду освободиться от присмотра, уже стоя около воды, я смогу прыгнуть в воду протоки, доплыть до реки, постоянно ныряя, а там уже считай — свободен.

Что делать после побега?

Там сразу и посмотрим, однако я уверен в одном — я готов убивать нелюдей всю свою жизнь, сколько бы мне ее не отпустила судьба. Готов заниматься таким делом с огромным удовольствием, пока смерть не остановит меня.

Утром вопрос про нашу будущую судьбу решился сам собой, кормить нас не стали, мужикам и мне поручили тащить одну из лестниц, которую мы поволокли вправо вдоль крепости. Тяжеленная бандура забирает последние силы из меня, хорошо, хоть нести ее оказалось не так далеко, метров восемьдесят между рядами палаток и шалашей.

Поводки теперь конечно раздали нам каждому в руки, контролировать нас сейчас невозможно никому в этом медленном передвижении среди толп орков с лестницами, оружием и щитами в руках.

Мы кладем ее в сотне метров от рва, на расстоянии относительно безопасном для обстрела со стен крепости, нелюди ставят щиты перед нами, чтобы из крепости не могли прицельно стрелять по их фигурам.

Я, наконец, с огромным облегчением вижу первые мелькающие за зубцами стены человеческие лица в шлемах.

«Слава Богу, наши хозяева тут не гномов с эльфами штурмовать собираемся, значит, за рекой находятся тоже людские земли. Мне теперь есть куда идти, если получится убежать», — как-то размечтался я.

Впрочем, я бы ко всем побежал, чтобы избавиться от своей рабской доли у людоедов со стопроцентной перспективой попадания в котел. Как другие расы отнесутся к беглецу-человеку — мне не известно, только хуже вряд ли уже будет.

Определенный порядок у орков присутствует, многие племена тащат сами свои лестницы или используют для этого дела имеющихся рабов на указанные места. Потом нам в том же составе пришлось принести вторую лестницу к месту, указанному главным нелюдем.

В нашем племени сколотили пару лестниц, остальные соседи имеют всего по одной при себе.

Складываем их рядом, сами стоим свободно, правда в сплошном окружении орков племени и чего-то ждем.

Девушек возницы увели к обозу, они с грустью напоследок смотрят на моих соседей, с которыми так хорошо и близко познакомились ночью. Кажется, они понимают, что встретиться им не суждено, какая судьба ждет человеческих девушек во время осады такого же города — мне не известно.

Впрочем, хорошего здесь не может оказаться ничего по определению. Волнует больше, что ждет именно нас, мужиков, кроме встречи с котлом? Мне кажется, так просто мы не отмучаемся. Есть на нас определенные планы у наших хозяев, иначе уже гнали бы нас назад.

Теперь я могу разглядеть с расстояния в сотню метров стену крепости, довольно широкий ров с водой перед ней, скорее всего, выкопанная и подведенная от реки протока. Ров шириной метров в шесть, вряд ли он особенно глубокий, зато наше место перед крепостной стеной меня откровенно радует. Основной здесь начальник-нелюдь приказал нашему вожаку встать недалеко от места, где протока впадает обратно в реку.

Если удастся нырнуть, за пару нырков я доплыву до самой реки под водой, тут всего метров тридцать до большой воды.

Мы же с оставшимися около нас орками по сигналу рога разворачиваем лестницы, потом за щитами идем вперед и опускаем нашу ношу перед рвом по команде. Чего-то ждем, и я пока исподлобья рассматриваю такую близкую ко мне воду. Только пока каждого раба сопровождает свой орк, держа в одной руке поводок, во второй копье наготове. Стерегут нашего брата довольно бдительно, поэтому я перестаю надеяться прямо сейчас избавиться от рабского ошейника.

И еще рабской доли, раз уж выдержал до этого времени, потерплю еще немного, не развалюсь.

Вокруг нас нелюди заняты таким же делом, единственно, они еще тщательнее прячутся за щитами из жердей и плотной соломы от нечасто стреляющих с крепостной стены по ним воинам из луков и арбалетов.

Стреляют нечасто, однако попадают метко, поэтому все остальные орки с луками выстраиваются за нашими спинами в длинную шеренгу. Начинают плотно обстреливать верхушку крепостной стены, не давая высунуться воинам, защищающим крепость.

Однако после нескольких мощных залпов, за которыми не видно, чтобы кого-то задели, орки начинают беречь свои стрелы, такие длинные и тяжелые, снижают интенсивность огня по команде. Защитники крепости теперь не рискуют высовываться с луками, однако из арбалетов время от времени кого-то подстреливают.

Понемногу собираются штурмовые команды, вперед встают орки в доспехах из крученой степной травы, как я понимаю. Такие дешевые доспехи, конкретно, что одноразовые. С травой, крепкой стеблями, проблем в степи нет, вот поэтому могучие фигуры осаждающих крепость воинов облачены в такие скрученные в квадраты и длинные пластины доспехи. На башках шлем из какого-то подобия бамбука, грудь и плечи прикрыты брикетами, соединенными между собой гибкими сухожилиями.

На шлемах есть даже пластины, закрывающие лицо, смотрится все такое убранство довольно солидно. Не знаю, сколько сильных ударов мечом выдержат такие травяные доспехи, скорее всего, что только один, однако они достаточно легкие и не стоят ничего. Особенно, если плести их в зимнюю пору, когда степнякам делать особо нечего в своих войлочных жилищах.

Прикрывают грудь, плечи, голову и живот, еще у некоторых орков имеется защита на ногах и руках.

Хотя, как выживают сами нелюди в степи зимой — мне неведомо, может тут у них суровой зимы не бывает никогда.

По нашим сильно отличающимся от нелюдей фигурам воины на стене не стреляют, зато достают первого орка из нашего племени. Болт вошел ему в грудь через брикет с травой, однако далеко в тело не вонзился, нелюдь даже остался стоять на своих ногах-лапах.

«Теперь он просто и не быстро умрет на стоянке», — подумал я, увидев, как болт вонзился в тело нелюдя с сухим треском пробиваемой травы.

Однако раненый, пусть и сильно морщась от боли, на моих глазах выдергивает деревянное древко, наконечник при этом остается в ране. Вставляет себе хладнокровно в рану кусок ткани, чтобы немного остановить брызнувшую фонтанчиком кровь.

Теперь он встает в пару тех воинов, кто будет первыми подниматься по лестницам, когда их приставят к стенам.

«Он понимает, что жить ему недолго осталось и хочет погибнуть в бою, — догадываюсь я, пораженный злобным мужеством орка. — Да еще нет тут нигде лазарета, только в своем обозе можешь отлежаться и все равно умереть в итоге».