Выглядят они крепкими, коренастыми нелюдями, с лицами или, скорее можно сказать, что с мордами, напоминающими Боло Енга в зрелом возрасте. Если увеличить их в размерах и карикатурно усилить эффект в фотошопе.

Добавить такую еще большую раскосость, цвет кожи поменять на серо-зеленый и очень сильно огрубить все черты, чтобы выглядело все еще гораздо страшнее, чем в оригинале.

Морды довольно неподвижные, никто из перебравшихся через кусты нелюдей никак не отобразил на своем хлебальнике то, что они увидели новую добычу. Которая материализовалась в положенном месте, никакой радости или оживления я не заметил, не очень они азартные, похоже, звери.

Суровые неразговорчивые мужчины на тропе войны, или как-то там еще подобное выглядит.

В данном случае их можно понять без труда, вместо красивой девушки или крепкого мужика, который сможет долго и тяжко работать на нелюдей, они увидели совсем не то, на что надеялись в душе.

Совсем не то, на что рассчитывали, принося в жертву тех несчастных женщин.

Если она, конечно, есть эта душа, достаточно тонкая субстанция, в таких сурово-примитивных на вид существах.

Всего деловито перебрались через кусты трое таких нелюдей с оружием в руках. Еще сильно пожилой шаман с ними увязался, все с тем же бубном, все в том же нелепом уборе на башке и очень гордый этим.

Теперь стоят, молча разглядывают старуху, что-то хотят на ней обязательно высмотреть из полезного для племени.

Которая тоже в полном обалдении смотрит на них по очереди, Мурзик прижался к ее боку. Одной рукой она гладит своего любимца, на вторую опирается.

«Меня Марфа Никаноровна, кажется, даже не успела рассмотреть, только Мурзик ей попался на глаза, когда она проморгалась, как следует, после переноса. Кот сам упал на нее передними лапами после моего броска», — вспоминаю я.

Я так думаю, потому что она не шарит взглядом по сторонам, не пытается рассмотреть мою исчезнувшую где-то фигуру. Чтобы найти хоть одно знакомое человеческое лицо среди этих страшно-неподвижных рыл собравшейся комиссии по встрече.

Как прошла их встреча, я не увидел, метнул кота и помчался, стремительно удирая к кустам и старясь не поднимать густую пыль своими шагами.

После встречи с любимым котом, второе здесь, именно то, что видит сейчас старуха — реально страшные морды инопланетян. Причем про другой мир она еще не успела ничего понять. И не успеет особо, как я сам понимаю, да и не нужно ей вообще видеть и что-то понимать теперь.

Боюсь я, решение здешних орков по поводу Марфы Никаноровны можно предугадать без особого труда, совсем даже не ориентируясь в местных правилах и порядках с понятиями.

А я уже немного в таком деле понимаю, насмотрелся и наслушался до отвала, того гляди, еще вытошнит на пустой желудок зеленой желчью на серую землю.

Отправят ее на жертвенный камень однозначно. Еще раз поставят ставку на черное или красное. И даже на Зеро поменяют ее жизнь.

Она уже очень старая по меркам здешних мест. Ей лет семьдесят пять, и все они видны на ней. Здесь люди и существа вообще столько не живут, особенно среди кочующих степняков. Никто лишний рот столько лет кормить не станет, не тот тут еще уровень социального развития, благотворительности и высокого гуманизма.

Почему-то мне так кажется, особенно среди таких созданий — полуразумных существ или полуживотных.

Ведь отправленным на алтарь женщинам по внешнему виду было всего лет по сорок пять. Хотя с такого расстояния, да еще покрытые полностью с ног до головы пылью, они оказались для меня совсем плохо различимы насчет возраста и внешности.

Зато бились они и сражались точно, как молодые, с силой отчаяния немалой, упирались и кричали, пытались пинаться. Что нелюди перенесли абсолютно спокойно, не обращая на оказанное сопротивление никакого внимания.

Марфа Никаноровна так точно не сможет, нечего и надеяться. Она даже встать не пробует больше, как решилась один раз, так сразу охнула и раздумала подниматься на ноги.

«Не прошло для нее просто так падение на твердую землю с двухметровой высоты. Не выдержали старые кости внезапного сюрприза», — понимаю я.

Вот и эти морды постояли, посмотрели на нее, один, который самый матерый, что-то буркнул уголком пасти, как я понял, тяжело повернулся и пошел вниз.

Типа, боги откровенно посмеялись над нами этим вечером, поэтому заканчивайте здесь поскорее!

Шаман отправился за ним, начиная снова трясти бубном, опять готовясь камлать перед новой жертвой.

Один из оставшихся нелюдей сильно толкнул старуху в плечо пяткой копья и показал рукой-лапой, мол, давай поднимайся и пошла с нами, куда сказано.

Однако явно не на ту напал, быстро получил сильный отпор. Вообще много узнал бы про себя и всех своих родственников недоделанных, если мог бы хоть что-то понять из ее горячего монолога.

Марфа Никаноровна молчать испуганно не стала, у нее же внук в управе работает, боевой дух и в такой непростой ситуации ее не покинул ни на минуту.

Старуха мгновенно разразилась неистовыми криками и матами на такую зеленую образину:

— Ты кого, тварь зеленая, палкой своей сраной пихнул! Да за этот нож на палке тебе шесть лет дадут, дубина! Уж я-то попрошу знакомых судей, уж я-то попрошу слезно… Маску сними, придурок… Сейчас за тобой приедут! Задницей своей драной ответишь!!!

И так зашпарила далее по тексту вообще без остановок.

Иномиряне немного обалдели от настолько громкого выражения независимого мнения, однако только совсем немного. Окружили бабулю, мне ее стало жалко в этот момент, несмотря на то, что я сам оказался в такой непролазной заднице фактически из-за нее.

«Ну, еще из-за своей трусливой жадности, пусть даже из-за квартальной премии, не стану я валить всю вину на старуху», — признаю я сейчас.

Только очень уж мне дорого обошлись эти вероятные сорок пять тысяч. Прямо плакать хочется, понимая хорошо, насколько я по итогу переплатил за свою жадность и соглашательство.

И теперь буду всю оставшуюся жизнь рассчитываться, как мне кажется сейчас.

Один нелюдь крайне ловко выхватил молниеносным движением кота из рук старухи и поднял его за шкирку повыше, внимательно рассматривая воющего животного. Видно, что опыт в общении с живностью у него большой, рука твердая, а кот вызвал своей внешностью неподдельный интерес у нелюдя.

Возможно, даже с гастрономической целью.

Хотя, что там есть такому здоровенному орку или его зубастой лошади? Так, на один укус зверек, только рыжей шерсти много.

Второй схватил Марфу Никаноровну за волосы сзади и рывком развернул ее, потом равнодушно поволок к кустам, как пушинку. Пропихнулся через кусты и протащил через частокол прутьев тело старухи, которая после такого испытания подозрительно замолчала, хотя кричала и проклинала своих обидчиков до последнего.

Кажется, что-то она себе сломала при падении, а такое грубое обращение с волочением по земле и упругим кустам сразу же достаточно милосердно выбило ее из сознания.

Теперь уже точно самый милосердный вариант дальнейшего развития ее жизни.

«Вот пусть и не приходит в себя до самого последнего момента, не сможет понять, что с ней делают…»

Вступаться за Марфу Никаноровну я и не подумаю, точно нет такого желания и возможности. Пока получается прятаться от нелюдей, я буду скрываться до конца. Вступать в бой с вооруженными и умелыми воинами в большом количестве с голыми руками — только в случае, если деваться особо больше некуда будет.

Шансов помочь ей и как-то изменить ее судьбу, если я даже с диким криком кинусь на них, размахивая газовым ключом — меньше, чем ноль. Только сам по-глупому подставлюсь и буду об этом жалеть все оставшиеся мне секунды жизни. Видно отчетливо, что местные рыла чугунные шуток не понимают в принципе.

Даже если на секунду представить невозможное, умудрись я как-то отбить ее и спасти от принесения в жертву, что мне с ней делать потом? Если звероящеры просто уедут, и мы здесь останемся только вдвоем?

Совсем, конечно, нереальный вариант, но если только представить, что у меня подобное получилось…

Дальше нас меня ждет долгая мучительная смерть от голода и холода.

Если из чувства милосердия не бросить ее сразу же, ведь в ее возрасте, да еще с каким-то переломом после падения, она точно не сможет куда-то идти часами по безлюдной степи, выбираясь к людям. Тем более, что из посуды мы имеем одну маленькую пластиковую бутылку, по такой жаре на один раз попить, да и то — только мне одному.

— Так что шансов выжить вдвоем у нас нет, только мучения предсмертные растянутся на долгий срок, — уговариваю я себя, понимая про себя, что совсем сейчас не молодец, пусть даже только в своих собственных глазах.

А здесь ловить нечего больше одного дня, пусть тут есть вода, только едой совсем не пахнет, а пахнет очень плохой смертью и невыносимым пеклом. Здесь можно только терять силы, физические и моральные, час за часом и день за днем. Еще пока не ясно, какая тут ночью температура в степи, возможно очень сильно похолодает, как только спрячется за горизонтом местное светило.

У самого из одежды комбинезон рабочий, футболка и спецовка, еще трусы есть, типа боксеры. Хорошо, что на ногах оказались армейские удобные берцы, воду держат долго и довольно крепкие сами по себе. Кепка для работы нашлась в ящике, ее пока спрятал во внутренний карман, от лучей светила местного необходимая вещь. Разбираясь с ящиком, засунул нож столярный в потайной карманчик-невидимку под коленом на всякий случай.

Пока у меня есть реальная возможность выжить, отсидеться на площадке, дождаться при этом, как бы подобное цинично не звучало, пока Марфу Никаноровну принесут в жертву. Потом уже, если никто больше не прилетит из подвала или еще такого же места, через полчаса нелюди соберут свой временный лагерь и уйдут восвояси.

— Очень надеюсь, что кровавая ставка просто не сработает, а чуткие уши нелюдей не услышат никакого сигнала, — негромко говорю я себе, чтобы просто услышать звук своего голоса.

И тогда, наконец, я вытру липкий пот со лба, сяду и заплачу, хорошо понимая, в какую безнадежную задницу я попал…

До этого момента времени на то, чтобы расслабиться и загрустить не нашлось совсем, все время какие-то движения приходится совершать, реально необходимые для простого выживания.

И помолюсь за старушку, чтобы она сразу попала на небеса, хотя куда ее душа теперь может устремиться, оказавшись на чужой планете под чужим небом.

Что там в писании про такую возможность говорится? Да вроде совсем ничего.

Камланье внизу настойчиво продолжилось, как я и думал, обряд снова начался без откладывания в долгий ящик, еще и по сильно ускоренному варианту, ибо скоро зайдет местное светило.

Часа полтора-два осталось до такого очень интересующего меня сейчас события.

Сегодня коварное небо и неблагодарные боги прислали племени местных орков недостойную замену. За жертву двух еще вполне готовых к работе женщин всего-то одну древнюю старуху и одного чудного красивого животного, с которым смогут вволю играться дети орков.

Впрочем, судя по рассказам, кошки и коты пропадали в том подвале довольно часто, поэтому такое животное может оказаться немного знакомо самим кочевникам. Хотя бы по рассказам, сказкам, былинам и устным народным преданиям кочевого народа без письменности.

У них подобное действо заменяет казино или ставки на интерес, похоже, можешь принести в жертву ненужного пленника или пленницу, потом недолго подождать, что тебе пришлют по громкому сигналу взамен жертвы местные боги.

Поставить ставку в рулетку или дернуть однорукого бандита за рычаг.

Правда совсем уж такими ненужными пленницы орков мне не показались, вполне еще в силе нормальной, чтобы работать на хозяев своих. Почему их приговорили к смерти — непонятно, может вера у нелюдей такая, может в наказание за какую-то провинность.

Или просто принесли жертву богам, чтобы удача оказалась на их стороне.

Прикидывая так, я осторожно выглянул наружу за скалу и снова похолодел, который уже раз за этот бесконечно долгий и ужасный день.

Один из дозорных, на страшного вида скакуне с большими зубами, решил сам или получил приказ объехать курган по кругу и едет теперь по нижнему краю кургана. Еще минута, и он увидит меня, прячущегося снаружи кустов.

Собравшись перепрыгнуть осторожно через кусты, я спрятался за каменную стену и посмотрел на всякий случай через них на площадку, однако тут уже меня пробило полное отчаяние. Теперь я точно загнан в угол, мог бы за Марфу Никаноровну вступиться, ничего бы не потерял, однако, кто же знал, что мое обнаружение так быстро произойдет.

Да и как вступаться с разводным ключом против копья в умелых и беспощадных руках?

Совсем такое безнадежное дело выходит.

Шутить-то никто из нелюдей не будет ни единой секунды, пробьет наконечник копья твою личную грудь, и сразу поймешь, что остаться на белом свете возможности уже точно нет. Я прямо представил, как широкий, невероятно грязный наконечник, разрезая и раздвигая мышцы и кости, входит в тело.

— Б-р-р! Такое только в пылу схватки еще как-то можно представить!

За следующими от меня кустами, на краю площадки уже виднеется голова и туловище второго дозорного, мало того, еще через пару секунд туша гиеноконя пропихнулась сквозь кусты и оказалась на площадке.

«Не такое уж и святое место, оказывается, этот курган для нелюдей. Вон даже со скотиной богомерзкой сюда без проблем заехали, ничего не боятся, уроды! Грома с неба или удара молнией!» — захотелось мне заругаться самыми страшными словами.

Пока наездник принялся рассматривать окрестности с той стороны, откуда появился караван, где происходит основное действо. Причем уже в третий раз за эти пару часов проходит, поэтому у меня есть всего несколько секунд, чтобы принять решение.

Вариант только один у меня — бежать. Вопрос: куда мне бежать?

Есть, конечно, и такой вполне возможный выбор — выйти самому на площадку, улыбаясь и протягивая руки в знак дружбы, самостоятельно сдаваясь в плен и склоняя голову перед чужой волей.

Что за таким последует — одному Богу известно, и то явно, что не нашему.

Могу и на жертвенный камень попасть, поэтому я не собираюсь сдаваться, пока хочу попробовать убежать.

Попытка — не пытка! Или все же такое деяние попахивает пытками?

Бежать теперь придется только в правую от меня сторону, прикрываясь каменной стеной и рассчитывая, что всадник, который оказался наверху, не скоро подъедет к моему краю, а второй дозорный сразу поднимется наверх, не разглядывая вторую сторону кургана.

Если получится оторваться, приближающаяся темнота может мне помочь спрятаться. Только до темноты этой еще солидно по времени, поэтому надежда остается только на невнимательное выполнение своих обязанностей дозорными. Что тот нелюдь, который наверху уже, внимательно досмотрит действо с жертвоприношением до самого конца.

Шаткие такие надежды, честно говоря, их же послали как раз присмотреть за окрестностями сверху, сразу они меня заметят, сто процентная вероятность.

Однако я уже обежал вокруг кусты, не стал смотреть, услышали мои шаги всадник со своей хищной лошадью или еще нет, забежал за вторую каменную стену и понесся вниз, стараясь лишнего не шуметь и не навернуться с довольного крутого спуска.

Я успел спуститься вниз и немного отбежать от кургана. Даже добежал до натоптанной в пыли дороги, как заметивший меня сверху всадник поднял крик, указывая рукой на меня.

В этот момент и остальная толпа нелюдей, занятая жертвоприношением, показалась в виду с левой стороны. Из-за кургана вылетел второй дозорный, его животное довольно быстро начало разгоняться, а я понял, убегая дальше, что только сильно устану.

Однако делать мне больше нечего, я успел пробежать метров сто еще, прежде чем споткнулся об какую-то палку, совсем невидимую в выгоревшей траве.

Не удержавшись на ногах, я полетел кувырком, только сразу же остановился и рванул обратно. Судя по весу, там валяется не какой-то маленький обрубок, вполне себе нормальный дрын, чтобы попробовать постоять за себя. Раньше я бежал потому, что остался с голыми руками, не считать же газовый ключ за оружие, однако сразу же правильно поняв, обо что именно я споткнулся, быстро передумал бегать дальше.

Находка мне штука знакомая, осталось только сравнить, что мне дало посещение клуба относительно реальных боевых искусств против настоящего степного воина или нескольких воинов. Кто знает, как они станут на меня нападать.

Повезло мне с тем, что оба наездника на гиеноконях не погнались прямо за мной, не дышат мне в спину кошмарными мордами, а начали окружать меня, чтобы отрезать дорогу дальше в степь. Похоже, у них такое развлечение, иначе я бы уже получил по затылку чем-то тяжелым.

Поэтому я без проблем вернулся на пять метров назад, засунул длинный ключ в карман и поднял с травы запутавшуюся в ней хорошую жердь длиной около трех метров. Она еще оказалась отесана и, похоже, вполне могла использоваться для боя на шестах. Ну или ее хозяина здесь недалеко убили, а ее саму не заметили в траве.

Кажется мне, что в такой бесплодной степи никто бы не оставил валяться серьезный кусок дерева, которым можно и юрту подпереть, и костер разжечь.

Получив в руки высушенную жарким светилом жердь, я крутанул ее вокруг себя, привыкая к весу и размеру. Потом сделал несколько движений, вспоминая уроки по владению шестом или той же нагинатой.

За это время зверолюди подъехали ко мне и с заметным интересом смотрят на мои упражнения.

Не несутся на меня, стараясь сбить грудью гиеноконя, просто смотрят на мои движения и изучают их.

Ждут чего-то, то есть понятно чего, начальство свое дожидаются, раз я откровенно кидаю им вызов и больше не бегу.

От толпы около жертвенника отделилось двое нелюдей, скачут на своих скакунах к нам.

Я пока прикидываю, что могу сделать, и понимаю, что ничего особенного не получится. С одним бы я еще мог как-то попробовать справиться, особенно если повезет его жердью приложить, а с двумя точно не выйдет. Да и не двое их уже, таких еще достаточно молодых, судя по более худощавым телам и не таким широким мордам.

Еще пара нелюдей неспешно подъезжает к нам, наверняка, местный главный и его заместитель по боевой части.

Решили полюбоваться на меня и на то, что я смогу им показать, как пришелец из чужого мира.

Ибо откуда я еще могу здесь взяться, если не вывалиться из портала на серую землю кургана? Да еще в такой совсем не местной униформе?

Редко, наверно, такие товарищи прилетают, если именно из нашего мира, которые решились как-то попробовать сопротивляться ожидаемому насилию. Обычно на колени падают и плачут сразу навзрыд, разглядев такие страшные рожи нелюдей и просто кошмарные у ихней скотины.

Ну, а я вот попробую за себя постоять должным образом!

Снова вдали загнусавил шаман диким голосом, я уже знаю по его интонации, кто-то принял смерть на жертвенном камне и этот кто-то сейчас — точно Марфа Никаноровна.

— Вот ведь твари! Убили беззащитную старуху! — распаляю я себя перед дракой.

Поэтому сжимаю зубы и несколько раз обозначаю удары по воздуху, показывая, что готов провести поединок с кем-то самым смелым. Или со всеми сразу, хотя у меня поджилки трясутся, поэтому я начинаю делать дыхательную гимнастику, чтобы привести себя в боевое состояние и не мандражировать лишнего.

Хорошо, что нелюди никуда особо не торопятся, изучают меня и мою суету с шестом спокойно и внимательно, рады, похоже, что проведут спарринг с кем-то новым, кого совсем не жалко.

Мандраж и нервотрепка постепенно отступают куда-то на задний план, теперь я могу сделать только то, что могу — подраться за свою жизнь и больше ничего особенно.

Спрятаться и отсидеться почти получилось, однако появление старухи из воздуха сорвало все мои планы провести в уютном одиночестве сегодняшний вечер.

Какого черта ее потащило саму шастать по подвалу, если Мурзик уже перестал отзываться на ее зов? Он появился здесь через двадцать минут после меня, а старуха через еще час с лишним.

Впрочем, наверняка, племя все равно оставило бы кого-нибудь ждать около кургана, что им принесет из другого мира зеленый водоворот. Кого он сможет захватить и поместить в нуль-транспортировку, говоря научно-фантастическим языком теперь уже бесконечно далекой от меня Земли.

Раз уж они поставили свою ставку из жизней двух немолодых женщин, почему-то не особенно нужных в степи.

На мое удивление главный нелюдь что-то рыкнул одному из дозорных, одно короткое слово, если подобное рычание можно как-то разбить на слова. Может у них тут все слова такие, что-то типа — «КУ» и «КЮ» в разных вариантах, как в популярной киноленте про инопланетных попаданцев.

Главный здесь — такой матерый нелюдь поперек себя шире, кожа более серая, в отличии от молодых. У тех она явно с зеленым оттенком. Никаких доспехов на нем и всех остальных не видно, какие-то штаны грязного цвета из дерюги и такие же безрукавки. Кажется, что не стирали их никогда, все в масле и жире, да еще сами морды, не знакомые с умыванием, похоже, с самого рождения

Все же степь здесь, воды не так много и рек нет поблизости.

На задних конечностях кожаные сапоги примитивного вида, сшитые на отъе… сь, хотя многочисленные отверстия и дыры на них могут оказаться сделаны специально для вентиляции при местной жаре.

Как бы еще не из человеческой кожи они оказались пошиты?

Ведь именно то, что тела принесенных в жертву женщин заботливо утащили куда-то в глубь каравана, меня сильно расстроило. Похоже, что в бесплодной степи у орков, как я решил их называть, ничего не выбрасывается и зря не пропадает.

Второй похож на него, только немного поменьше в размерах и одет попроще, хотя, как я такое определил — спроси меня, не смогу ответить.

У обоих копья сейчас в лапах, не особенно длинные, еще луки пристроены около левой ноги и там же колчан с оперенными стрелами. Похоже, могут кидать их прямо из седла, как наши татаро-монголы. На поясе висит по кинжалу и еще какой-то кривой штуке в ножнах, наверно, местная сабля.

Однако самое незабываемое впечатление производит местный транспорт, немного похожий со стороны на лошадей, только отвратительные морды зубастых гиен не дадут их перепутать с нормальными непарнокопытными.

Зубы и слюна, непрерывно текущая из пасти, полной треугольных зубов — вот такая картина меня снова кидает в дрожь.

«Что я могу противопоставить этим смелым воинам, которые умудряются держать в подчинении, как своих лошадей, настолько свирепых животных?»

Только свое умение в бою на мечах, правда лишь бамбуковых или деревянных, еще кое-что я могу показать с шестом, за который можно принять найденный дрын.

Думаю, что могу, только скоро жестокая проверка ждет меня. Пропущенный удар не задержат защитные доспехи, а я не отделаюсь только потерянными очками в поединке.

В общем, главный рыкнул, один из дозорных молодцевато спрыгнул с гиеноконя, который, зараза, сразу же наметился своей пастью на мою руку, однако схлопотал по морде от хозяина и даже немного отскочил назад.

Спрыгнувший молодой нелюдь с копьем в руке перевернул его лезвием назад и встал в стойку напротив меня.