Да, по лицам дружинников молодого норра очень хорошо видно, что поражены они в самое сердце. И еще могучим ударом прямо под вздох неимоверно таким исходом поединка.

Поражены и пока неподвижны. Такой мгновенно нашедшей гонорливого молокососа кармой в поединке божьей воли, как подобное действо тут называется. Итоги которого нельзя оспаривать и как-то в них сомневаться вообще не принято.

Кто победил — тот и прав в итоге!

Пока норр еще не упал, не вывел их из оцепенения, но я уже внимательно смотрю по сторонам.

«Никак они не ожидали такой быстрой развязки и мне хорошо бы таким замешательством воспользоваться, чтобы исчезнуть, вообще никак не прощаясь», — понимаю очень хорошо.

Копье мое любимое в руках у здоровенного воина, мешок за спиной, поэтому я шагаю к нему и хватаю свое копье одной рукой, второй поднося острие окровавленного палаша к его уже горлу:

— Отдал копье. Еще раз мое оружие схватишь — конец тебе!

Копье он отдает сразу, еще не понимая, что тут произошло, повинуясь командному тону, я сразу же протискиваюсь мимо него через кусты.

А что такого особенного произошло — я в поединке честно и по всем правилам убил их норра.

Пусть он пока стоит на ногах и ошарашенно молчит, он уже не жилец на этом свете, даже сказать внятно ничего не сможет рассеченным горлом.

И какие у меня тогда варианты?

— В суд имперский я бы без проблем поехал, там бы всех стражников заставили дать правдивые показания.

Норр меня сам обвинил облыжно, после чего вызвал, настоял на поединке, и кто теперь виноват?

Конечно, можно и там в суде нарваться на несправедливый приговор, тот же имперский судья по назначению в здешнюю глухомань может оказаться хорошо знаком с отцом молокососа, или даже ударять за его смазливой сестрой.

Ну, и просто большой денежный куш получить через какое-то время.

Тогда я вернусь на службу и еще шесть лет буду тянуть армейскую лямку, если меня признают виноватым. После таких больших потерь набрать новые гарнизоны не так просто, все осужденные обязательно получат предложение немного послужить Империи.

Тем более, что такие уже, как я сам лично, профессиональные воины по понятиям Империи.

Ибо ничего такого уж я не совершил сильно ужасного. Подумаешь, убил на поединке божьей кары одного занозистого дворянского наследника. Его дружина не должна о божьем выборе промолчать, тут уже с местным Богом серьезно в контры входишь, если соврешь при этом.

А Бог местный, живой еще и красивый мужчина — подобное очень не одобряет, как мне рассказывали парни.

Сколько их таких дуралеев гибнет в этих поединках, хоть они и запрещены официально.

«Только не дожить мне никак до имперского суда и вообще туда не попасть. Совсем не питаю я таких иллюзий сейчас», — повторяю я себе.

Сейчас очухается главный дружины и заревет диким голосом меня хватать, вязать и в замок волочь.

Нужно же им как-то оправдаться за смерть явного наследника владения, притащить виновника и поставить его рядом с остывающим телом норра Ольриха Вельтерила. Тот-то точно главный наследник, раз имеет свою дружину и уже здорово привык ей приказывать!

«В принципе, что Старший дружины мог поделать? Не послушаться прямого приказа наследника?»

Когда один из его хозяев восхотел почему-то докопаться до неизвестного никому пришлого воина. Который убил двоих разбойников и помог спасти две подводы своим смелым вмешательством, то есть все правильно сделал.

Однако он не местный, его никому не жалко, если даже совсем не справедливо погибнет от руки хозяина.

Только почему-то молодому норру подобное вмешательство сильно не понравилось, поэтому он заставил под угрозой смерти взяться воина за палаш. Восхотел — и получил по шее в прямом и переносном смысле, теперь не может вздохнуть, только еще не падает навзничь окончательно.

На каждую хитрую попу есть болт с резьбой! Оказался я довольно нестандартным воякой, умею бить на опережение в поединке по дворянским правилам. Пока он стоит, а дружина его не удостоверилась в его окончательной смерти, есть у меня немного времени, чтобы удрать подальше.

— Что за херня творится? Утром бегаешь от бандитов, в обед от стражи, никакого в жизни спокойствия, только нервные клетки тратишь на таких неблагодарных дураков, — бормочу я себе под нос, забравшись на солидную высоту метров в пятнадцать уже.

Оторваться пока получилось, никто в десятке метров за мной не несется, на мозги не капает упорными криками про остановиться и ехать в замок, размахивая палашом или копьем. Боевым ножом не метится еще в спину мою широкую и ничем, кстати, не защищенную.

«Пока не метится, однако вскоре точно начнет», — правильно понимаю я.

Мурзик снова улизнул после моей короткой команды, забился в тот же куст и будет меня ждать. Так что я должен обязательно вернуться сюда, не пропасть в горах безвестно хотя бы ради спасения своего животного друга и земляка.

Ему в лесу выжить не получится самостоятельно, всяких хищников тут в достатке, обязательно захотят попробовать редкого зверя на острый зуб.

Еще копье мешается в руках при беге, однако я его оставляю при себе, это моя самая сильная сторона в аргументах при любых проблемах. Поэтому бросаю в расщелину между камнями именно палаш, который путается под ногами и болтается без всякого толка, сильно мешая мне бежать.

Это когда переваливаю через вершину холма и слышу снизу дикий вопль:

— Быстро его догнали!!! Шкуру со всех во-о-о-н-н-н!!!

Образно простимулировал Старший своих бестолочей, когда понял, что вверенный ему под охрану молодой барчук просто умирает, уже лежа на лесной дорожке и ему не помочь никак. Хорошо, что сразу до всех правильное положение вещей не дошло, не дали бы мне тогда ускользнуть точно так солидно далеко.

Не знаю, есть у убитого мной норра папаша или уже только мать будет о нем рыдать, спасти свою голову Старший может только в том случае, если меня запытают в замке насмерть или просто показательно казнят.

Ну, в любом случае доставить виновника смерти молодого норра под родительские глаза он просто обязан. При таком-то численном перевесе, двенадцать против одного.

За убийство на поединке божьей воли — достаточно благородный повод, могут обойтись и без лишних мучений, сразу голову отрубить или даже повесить.

Поэтому на бегу делаю дыхательную гимнастику, снова настраиваясь морально на долгий забег.

Это те бывшие разжиревшие стражники сразу же сдохли после первой сотни метров забега, они там все в возрасте и пороками разными страдают — ожирением и пьянством, в основном, конечно.

Дружинники у норра — явно моложе и в форме относительной себя держат, смогут больше меня гонять. Хотя наверняка тоже никакие не стайеры по жизни и службе. Все на конях свои задницы катают, по утрам на зарядку не бегают.

Сбегая с холма и слыша крики начавшейся погони, я задумался, куда мне бежать и как-то сразу решил, что направлюсь следом за недавними разбойниками. Как раз знаю, куда они убрались после злодейского грабежа.

Или мы их вместе догоним, или я один, в любом случае они мне задолжали немало имущество. Там бы как-то сманеврировать так, чтобы обе дружины столкнуть между собой. Иначе мне моего добра не видать, и там, и там слишком много воинов с обоих сторон для меня одного.

«Интересно, как двенадцать более солидно выглядящих дружинников норра справятся с примерно пятнадцатью бывшими стражниками одного из Вольных Баронств?»

«Интересно будет посмотреть со стороны, конечно», — прикидываю я, продолжая размеренно работать ногами, веду уже отставшую от меня погоню на пятьдесят-сто метров куда-то в ту сторону, где скрылись бандиты.

Арбалеты у дружинников тоже имелись, однако в погоню их взять не догадались, кажется, в любом случае болты надо мной не жужжат.

А они же еще пару человек оставят за подводами присматривать и за телом норра. Возчиков отправили за новыми лошадьми в замок или что у них тут ближе есть. Впрочем, судя по тому, как быстро дружина прискакала на выручку, они где-то рядом оказались с местом разбойного нападения.

Патрулировали местность после слухов о появлении банды или просто решили обоз провести через опасные места?

Не успели в любом случае, так получается. Поэтому молокосос и взбеленился так, что его вина перед отцом оказалась неоспорима. Наверняка именно из-за его какой-то личной прихоти задержались где-то дружинники и поэтому успели только к шапочному разбору.

«Что может быть проще — встретить и сопроводить имеющейся дружиной свое добро на своей же земле?»

И с таком ерундовым делом молодой дебил не справился, поэтому и взбеленился так, решил всю вину на случайно оказавшегося человека переложить. Ну, я такой несправедливости очень не ожидал, так бы мог давно уйти восвояси следом за разбойниками.

Через несколько минут такого забега я оторвался от хорошо нагруженных кольчугами и оружием непривычных к бегу воинов метров на сто пятьдесят. Теперь поджидаю их время от времени и показываюсь во всей своей красе, даже пересчитал при случае погоню.

Ровно десять уже мокрых и замученных воинов за мной держится, для них здесь настоящее испытание на выносливость проходит. Это им не задницу на лошадке катать.

Бегу я все больше по низу, в горки не лезу, потому что уведенных лошадей бывшие стражники точно оставят в какой-то роще рядом с собой, а сами разместятся повыше на случай возможного штурма возмездия от хозяев каравана.

Так оно и оказалось, еще через половину часа пробежки я влетел в хвойную рощу, где между деревьев устроена коновязь и там не только четыре крестьянских лошадки находятся. Еще с десяток коней более благородного вида лакомятся зерном и брюквой в полном одиночестве.

Понятно, что на караван напали, чтобы найти, чем дальше кормить своих лошадей. Заодно на крестьянских лошадках все нужное добро в мешках сюда привезли, теперь у бывших стражников все относительно хорошо по жизни.

И провиант запасли, и лошадей добавили себе, только не знают они, что скорое возмездие уже здесь рядом и неотступно идет за мной по пятам.

Что они делать дальше собираются — мне не известно, зато судя по тому, что с лошадьми никого нет, где-то рядом разбойнички отмечают очередное почти удачное нападение.

Остановившись, я сразу немного вернулся к погоне, пытаясь отдышаться как следует за минуту отдыха. Кажется, мое тихое появление никто из разбойников не заметил, однако с десятком шумно бегущих, ругающихся и громыхающих дружинников такое не прокатит.

Дождался появившихся в поле зрения дружинников и усмехнулся, от них уже пар идет, как в бане. На последних остатках характера ноги переставляют, чуть друг за друга не держатся.

Как же они такие измотанные сражаться будут? Придется им помочь.

Если я до этого момента думал обежать лагерь разбойников сбоку, чтобы не рисковать самому личными схватками, то теперь хорошо понимаю, что нужно бы дружинникам немного помочь. Явно они не потянут отдохнувших и свежих стражников, которых еще раза в полтора больше по численности. И еще арбалеты у тех при себе имеются.

Поэтому подпустил погоню к себе, как можно ближе, еще убедился, что арбалетов дружинники не захватили, после чего побежал, когда до первых преследователей оставалось метров двадцать всего.

Пусть надеются, что я уже совсем выдохся и вот-вот упаду к ним в лапы.

Надеюсь, что ножи на такое расстояние кидать дружинники не умеют, да и выдохлись они совсем, сначала отдышаться придется.

Побежал вверх на высокий и лесистый склон, где должны разместиться бандиты. Поднявшись уже спокойным шагом до края склона, оказался как-то сразу в обжитом лагере. Где веселые бывшие баронские стражники, судя по запаху, жарят мясо и разливают по кружкам какое-то пойло, откровенно радуясь тому обстоятельству, что сегодня именно они выжили, а не оставшиеся лежать в одном исподнем подельники.

«Ну, они пока явно торопятся свое спасение праздновать! Возмездие уже здесь!»

Меня, появившегося на краю склона вполне себе тихо, бандиты и не заметили сначала. Я присел пониже на склоне и оглянулся, наблюдая, как первые дружинники добрались уже до половины пятидесятиметрового подъема. Поднимаются мои преследователи с огромным трудом, постоянно хватаясь за стволы деревьев. Помахал им рукой, чтоб они меня видели и не бросили погоню именно сейчас, уже в очень интересный момент.

В ответ раздалась ругань, значит, нас уже услышали пирующие стражники и вот-вот произойдет роковая встреча.

Даже дождался, когда останется всего десять метров между мной и первыми дружинниками, отдышался уже хорошо и рванул через весь лагерь с новыми силами.

Пробежать беспроблемно получилось до его середины, там я наткнулся на первого разбойника, попавшегося мне с чашей в одной руке и палашом во второй. Точно направили его одного собутыльники, чтобы посмотреть, кто там шумит. Наверняка, что на кого-то из своих подумали, судя по такой вялой реакции или просто его очередь дозорным стоять.

Сразу ударил его копьем в низ живота, чтобы не помер быстро и помучиться успел, жалеть таких уродов я не собираюсь.

— А-а-а-а!!! — завыл мужик диким голосом и тут впереди стало совсем плотною

Из всяких шалашей полезли те бандиты, кто отдыхал или спал, стали хватать оружие и собираться по центру, готовясь отражать нападение.

Вполне дисциплинированно так и согласовано, поэтому надежда на победу дружинников стала у меня заметно слабее.

Они все же местами приличные люди по местным меркам, в отличии от бунтовщиков — на тех пробы точно негде ставить! Такие рожи прожженные и циничные, еще и возчиков убили ни в чем перед ними не виноватых.

Поэтому я взял в сторону, обегая центр поляны, успел еще одного разбойника немного ударить в спину, теперь и он заорал от боли. На меня конкретно обратили внимание стражники, сразу же двое или трое бросились следом за мной.

Остальные приготовились отбивать атаку первых появившихся дружинников, которые криками сообщили своим еще оставшимся внизу товарищам, что искомые бандиты наконец-то найдены.

Найдены и будут сурово наказаны!