— Так, ладно, во время поразительно бестолковой эвакуации погибли десять раненых и одна из фельдшериц, в доме-лазарете есть еще три десятка медленно умирающих воинов и вторая фельдшер. Что же с ними теперь делать здешние командиры собираются? — сильно интересует меня такой вопрос.
Да что тут делать, понятно, когда падет крепость — все они окажутся в котлах у тысячи или полутора тысяч голодных и злых орков.
Поэтому могут только попросить добить себя товарищей успеть, если не предусмотрено какой-то эвакуации из крепости.
«Ну, она точно не предусмотрена пока, раз по глупости отправили раненых на верную смерть», — догадываюсь я.
Ага, эвакуации под сплошным обстрелом почти дротиками?
Если только мы выстоим до вечера, тогда можно спустить вниз по течению три лодки с ранеными и выжившими.
Если выстоим.
Таким делом нужно было заниматься еще вчера, отправлять всех более-менее еще в сознании раненых в ночи.
«Тогда у них имелся серьезный шанс на выживание, хотя, как продержаться целый день на страшном солнцепеке на маленькой лодочке, да еще со сквозным ранением?» — понимаю я бессмысленность такой эвакуации.
Почти безнадежное дело, но всяко более осмысленное, чем дожидаться неизбежной смерти здесь. Раз уж местное начальство оказалось не готово к такому количеству штурмующих стены нелюдей. От тысячи орков местный гарнизон, наверно, отбился бы, нелюди, если и потеряли пока поменьше по численности, то не очень так намного. Точно восемьсот-девятьсот рыл уже отправилось на луга вечной охоты по течению реки. И еще валяются сейчас под стенами форта.
Я же не знаю, сколько времени раненым нужно добираться до безопасного места, скорее всего, живой только одна фельдшерица останется в итоге.
Правда, таких легко раненых очень мало, раны от оркских стрел не бывают легкими, обычного это полное пробитие тела вместе с доспехом или в лучшем случае плеча насквозь. Так, чтобы только рука или нога пострадали — редкий случай, насмотрелся я на подобное дело, пока помогаю таскать раненых на самодельных носилках. Носить по узким ступенькам получается только вдвоем, а это такой квест выходит, когда спиной пятишься по неровным ступеням.
Ладно хоть, с моей силой все же попроще получается, чем остальным сухопарым и мелким мужикам из обслуги. Иногда только другие воины могут помочь, когда их личный приятель ранен, а так тоже рожу кривят, мол не их это дело, эвакуация раненых со стены.
— Вообще — разделение на воинов и обслугу здесь очень заметное, это я еще ни одного местного дворянина не видел, — говорю я сам себе. — Там вообще наверно даже близко не подступиться!
Крепостью оставлены командовать только выслужившиеся воины из простых, но теперь из них никого в живых больше нет. Вообще про дворянское сословие я успел понять, что оно очень чванливое и заносчивое уже от своих знакомых мужиков нескольким намеками и прямыми высказываниями.
Так как слова мало какие понимаю, больше на интонацию ориентируюсь, в чем стал уже кое-каким экспертом.
Ладно, опытные воины-командиры крепости погибли в той схватке на стене, теперь ею управляют простые воины, а они не привыкли особо думать наперед.
Да вообще думать не привыкли, не смогут наладить нормальную оборону крепости. Я уже видел несколько раз, как стоящие на стене воины отказываются выполнять приказания выдвинутого начальником крупного мужика в доспехах получше, которые он снял с погибших. Он пытается с руганью им что-то указать, но слушаются его немногие.
Так, чтобы сразу спустились и схватили тот же камень или еще что и тащили наверх беспрекословно.
Хорошо заметно, только самые молодые воины слушаются нового Старшего, остальные вояки отказываются совсем.
Еще и посылают подальше, хорошо видно, что осознание неминуемой смерти все же заставляет истерить самых слабых духом воинов. Они наотрез отказываются таскать камни на стены, только цепляются за свои мечи и копья, показывая, что не станут напрягаться перед очередным приступом и готовы биться только на своем оружии.
Спастись всем не выйдет, если только какой-то особо невероятный счастливчик сможет успеть сбежать, когда крепость падет. Орки потеряли треть или четверть воинов из-за своего примитивного способа штурмовать стены.
Ну, это не их основная проблема, осталась у них тысяча или полторы воинов, им только на стены взобраться нужно, а там и одной сотней рыл они крепость захватят без проблем. В тот раз всего с двух лестниц орки успели заскочить на стену, где перебили сами или с помощью лучников целый десяток самых опытных воинов гарнизона.
Я видел, как от могучих ударов валились замертво или сразу улетали вниз бегущие на купирование прорыва воины.
«Нет, в таком узком месте, как верхушка крепостной стены, биться наравне с могучими нелюдями очень трудно, когда нет пространства для малейшего маневра, а сила ударов людоедов явно мощнее, чем у защитников крепости», — понимаю я для себя.
Да еще заметно дольше они выдерживают прямые в упор попадания болтов и удары по своим могучим образинам.
Люди на такое не способны однозначно, один точный или даже не особо прицельный удар и все, воин с криками и стонами валится, требует его считать раненым и сразу уносить в лазарет.
Орки, как воины, все же очень смелые и беспощадные, пусть отдают своих пятерых или даже десятерых за одного защитника крепости.
— С другой стороны, что им еще остается делать? При существующем уровне развития осадного дела?
Лестницы привезли с собой издалека, лучники у них лучшие, наверно, во всем здешнем мире. Поэтому только терять своих нелюдей на стенах пачками, постепенно выбивая при этом защитников крепости. Они могут еще половину оставшихся в строю потерять, все равно возьмут крепость, скоро уже совсем некому будет на стенах стоять.
А так все оставшиеся в живых всё равно попадут в котел. Такая мысль тоже греет орду, окружившую стены крепости, ведь сожрать мясо своих исконных врагов — реальная идея-фикс для степных воинов.
— Уж в таком я уверен, насмотрелся за недолгое знакомство, все у них в жизни так настроено, чтобы закончить день обильным ужином. Именно такой смысл всей жизни крутого серо-зеленого воина, — говорю я себе.
В будущую добычу входят мертвые из холодного подвала, все пока еще живые воины, поварихи и простые мужики. Не так уж много мяса по итогу получится на одну орочью образину. Не вспоминая уже про их зубастых помощников.
«На что вообще рассчитывают местные воины вместе со своим начальством, не могли же они остаться, чтобы стопроцентно умереть? Раз многочисленные склады стоят пустые, значит, их успели спокойно вывезти», — размышляю я.
Когда орда показалась в степи и уже за один день заполонила всю низину перед крепостными стенами, то с таким заданием точно не успеешь справиться.
Впрочем, знание того, когда и как именно здесь собирают урожай — для меня тайна, покрытая мраком. Наверно, что осенью и за зиму продовольствие постоянно вывозилось куда-то во внутренние земли?
Наверно, именно для сбора и вывоза продовольствия строятся крепости в здешних опасных местах, именно поэтому здесь служат воины. Скорее всего, именно широкая и полноводная река позволяет просто и дешево вывозить еду какими-нибудь баржами или шнявами.
Или могут все местные оказаться зачисленными в отряд смертников? Почему бы и нет? Какие тут понятия про воинскую доблесть — мне не известно до сих пор, тем более с такими противниками, как нелюди. Должны дружинники биться до последнего воина и просто помереть на стенах?
Должно быть что-то задумано, однако я ничего не знаю по-прежнему, а спросить не могу. Да и у кого спрашивать, мужики рядом со мной сами ничего не знают, похоже.
А стражники из крепости относятся весьма пренебрежительно к рабочим людям, чувствую я подобное по их взглядам и поведению. В другое время и огреть могут зазевавшуюся на дороге прислугу, как мне рассказывают мужики.
«Это сейчас как бы стали братьями напоследок, когда жизни осталось всего по чуть-чуть», — чувствую я сам.
И не узнаю теперь, в лагере орков звучит первый, подготовительный к приступу сигнал рога, толпы нелюдей пока строятся в колонны, вскоре начнут приближаться к крепости.
У меня есть десяток минут, если я пойду на стены или с половину часа, если останусь пока в тылу, чтобы определиться со своим вариантом спасения и, значит, тогда еще каким-то еще возможным будущим в новом мире.
Кажется, что именно сейчас мне нужно решить нужный вопрос, дальше времени уже может не остаться совсем.
В крепости укромных мест я не знаю, да и если знал бы, пожалуй, не рискнул бы остаться. Нелюди найдут здесь всех рано или поздно. Чем помирать от страха, что отправишься в котел, лучше погибнуть в бою, быстро с гарантией и навсегда.
Теперь я, когда пропал первый героический зуд отмщения своим лично знакомым нелюдям, готов и дальше спасать себя самостоятельно. Ибо больше подобную миссию доверить совсем некому. Никто с ней не справится, да и просто не озадачится так глубоко таким процессом, как мне необходимо.
Городу-крепости я уже солидно помог; и своей тяжелой работой, и схватками на стене, где смог отправить в ад немало довольно опасных нелюдей. И особенно, когда сорвал успешную атаку со своей стороны стены, даже находясь еще за ней, опрокинув прямо на кучу нелюдей тяжелую лестницу со всего размаха.
Двоих-троих орков я точно прибил или отправил в лазарет с переломами конечностей.
Так что теперь могу с чистой совестью заняться спасением своей жизни — как мыслящий человек и просто разумное существо.
Ибо все, что я увидел до этого, ни на какое запланированное спасение не потянет, нечего на такое и надеяться.
«Ладно, как выбраться из осажденной крепости?» — быстро бегают мысли в голове.
— Вариант с лодками забракован, хотя, если добраться до них в темноте, тогда вполне возможно, что получится увести одну у нелюдей и на ней уплыть довольно далеко отсюда. Естественно, просто по течению реки, передвигаясь при этом бесшумно сначала. Еще весла нужны, а нелюди могут их забирать на ночь с собой.
— Только для такого рейдерства придется как-то добраться до берега и там спрятаться, что довольно сложно днем, когда вокруг патрулируют дозорные нелюдей. Сложно — но все же не совсем невозможно, учитывая мое невероятное для местного времени умение держаться под водой. Нужно только для маскировки что-то из плавающего придумать, какую-то крупную деревяшку, не вызывающую подозрений, чтобы ей прикрываться во время заплыва.
Нужной деревяшкой оказалось короткое толстое бревно, потом еще одно такое я вытащил, вырубив из первого попавшегося забора, а забытую кем-то веревку снял с гвоздя в том же доме. Связал бревнышки между собой, оставив небольшой промежуток между ними с помощью привязанной палки. Теперь я могу пропихнуться в пространство между бревнышками, лечь на них руками и грудью, чтобы, работая ногами под водой, направить мой плот куда мне будет нужно.
Очень далеко проплыть на таком спасательном средстве не получится, просто замерзнешь из-за более низкой температуры воды и потеряешь способность активно передвигаться. Однако на часок заплыва данного плотика мне точно хватит, верхняя часть тела будет лежать выше уровня воды, замерзну все же не так быстро. Тем более могу незаметно для всех управлять им, не выдавая плеска и бурунов от гребков руками.
Только добраться до потайной дверки у меня вряд ли получится, когда орки ворвутся в крепость, да еще ключа от замка нет. Просить его, естественно, тоже нет никакого смысла, никто мне его не даст. Поэтому я рассчитываю именно на спуск к воде со стены, для чего заношу на самый верх мой плотик и оставляю его там лежать.
«Теперь бы мне еще веревку посерьезнее найти, чтобы спуститься быстро и без риска. Сползать, цепляясь за выемки в стене — весьма опасное дело, можно тем же камнем по темечку получить или стрелу на берегу словить, — понимаю я хорошо свои перспективы. — Нужна веревка, по которой я спущусь за пару секунд вниз».
— Так, сделал все, что могу в сложившихся условиях, теперь меня ждет упоение последней схваткой и возможно, повторяю, теоретически возможно, что мы сможем удержать сегодня стены даже до вечера. Когда технически гораздо удобнее пускаться в бега ради спасения своей единственной жизни, — подбадриваю я себя.
В темноте особых проблем пробраться к воде и доплыть до берега не должно быть.
Такое придется сделать сегодня ночью обязательно, ну, если крепость, конечно, продержится целый день.
Теперь уже обороняться на стены выставили прямо всех мужиков, даже пяток раненых воинов, узнав, что дело пахнет захватом и немедленным отправлением в котлы к нелюдям, выбрались тоже оборонять крепость.
На стенах около семидесяти защитников, плохо только, что четверть из них раненые или обычные мирные мужики, толку от них окажется не так много, как хотелось бы.
Как я и думал, первый штурм мы все же отбили, я сам сбросил десяток снова притащенных камней уже по трем лестницам, находящимся под моим присмотром. Уже так внимательно не рассматриваю, кого смог там поразить, больше соседям помогаю, моим же знакомым мужикам, показывая им на своем примере, как прятаться за зубцами и командуя с помощью жестов, когда и куда кидать камни.
Получается у них все такое на тройку с минусом, видна определенная бестолковость в опасной обстановке от гражданских лиц. Однако, используя выгодное положение для обороны и силу тяжести солидных булыжников, свою сторону мы все же смогли удержать.
Только меткая стрела все равно нашла Териила в последние минуты приступа, похоже, что он слишком сильно выдвинулся из-за защиты, наклоняясь за камнем, вот и полетел вниз на камни двора уже молча. Получив гостинец от нелюдей себе прямо в голову.
Дианил бросился за ним, оставив свой пост, как обычный гражданский, не знакомый с дисциплиной, хорошо еще, что приступ уже закончился практически.
В этот раз нам удалось отбиться, как и в следующий тоже, нелюди почему-то лезут на лестницы заметно менее активно, чем вчера.
«Может быть у них самих атакующий запал пропал? Большие потери все-таки сказываются на желании погибать? И желание именно героически погибать сильно уменьшилось после того, как самые сильные воины нелюдей остались валяться под стенами?» — появляется у меня в груди такая понятная надежда.
— Не так сильно их Старшие гонят на приступы, да еще погибли они почти все по идее?
Как-то без особого желания орки исполняют штурм цитадели, как я наглядно вижу. Тут на стене, когда стоишь под сплошным обстрелом, быстро начинаешь разбираться в том, с каким желанием тебя штурмуют.
Больше рассчитывают на меткую стрельбу, чем на чудеса эквилибристики на верхушках лестниц под стеной, как мне кажется. Выбили за два приступа еще пятнадцать человек у нас, почти всех простых мужиков, оставшиеся в живых воины уже знают, как бросать камни без особого риска, руководствуясь указаниями своих товарищей, прикрытых щитами.
Нас осталось около пятидесяти защитников стены, а нелюди отправились на обед. Я снова засомневался в удачном исходе третьего штурма, что мне обязательно удастся дождаться спасительной темноты. Слишком уж жиденькая цепь из защитников получается, резерва нет никакого, а третий штурм по вечерам — он самый опасный выходит всегда.
Поэтому набрал побольше сушеного мяса и сухарей в мешок, который теперь постоянно висит у меня за спиной. Еще там лежит моя земная рабочая одежда и больше ничего.
Просто попросил у поварихи немного еды, используя уже знакомые слова, вот она и выдала мне кучу мяса и хлеба.
Удастся выжить — будет чем питаться в дороге, не удастся — ничего страшно, запас карман не тянет.
За свободное время между приступами я нашел себе хорошую веревку в одном из брошенных домов, заранее соорудил на конце петлю, чтобы закрепить ее на стене и намотал себе на трофейный пояс одного из погибших уже воинов.
Там же теперь висит длинный кинжал в ножнах, в руках копье, на голове шлем, еще я постирал перед обедом сильно вонючий подшлемник, он мгновенно высох под лучами Ариала.
Прибарахляюсь понемногу, оружия хватает на всех с избытком, некому больше командовать о том, кому что положено по сроку службы, а что — нельзя себе брать.
Теперь я похож на настоящего воина среди единиц оставшихся в строю простых мужиков, однако так же продолжаю собирать стрелы и таскать камни наверх. Потом отправляюсь передохнуть в здание, где сплю обычно, камни здесь не прогреваются даже под лучами местного бешеного Ариала, спать получается достаточно комфортно в прохладе.
Вдруг меня будят истошные крики со стены от оставшихся там часовых, спросонья я выскакиваю на залитую жарким светилом улицу, все наши бегут на стену в этот момент.
«Похоже, нелюди начали атаку совсем внезапно, даже без звука рога», — поэтому предчувствие чего-то конкретно нехорошего колет меня в самое сердце.
Пораскинув мозгами, я не бегу со всеми, а ныряю обратно в дом, хватаю свой приготовленный мешок и выбегаю через ворота, ведущие к стене у реки. Решил на всякий случай подняться на стену с той стороны, чтобы осмотреться сначала и не нарваться внезапно на нелюдей уже в самом городке.
Прыгая через две ступеньки, поднимаюсь наверх и уже не слышу криков наших часовых со стены, только вой нелюдей стоит в ушах.
А они уже здесь, оказывается, внезапным ударом захватили стену почти на всем ее протяжении и уже нападают на наших воинов сверху, быстро спускаясь по лесенкам вниз, в саму крепость.
Четверо оставшихся часовых встали вместе и еще отбиваются на стенах, только все безнадежно выглядит, когда к ним бегут с обоих сторон пара десятков орков. Уже лезут и снизу по лесенкам, успев спуститься на нижний этаж.
Забежав на речную стену, я могу хорошо разглядеть, как все новые нелюди сплошным потоком забираются с той стороны на парапет. И как падают под градом могучих ударов видимые мне воины людей.
«Все, крепость внезапно пала! Похоже, часовые сами вымотались и задремали, ничего не ожидая. Не заметили сразу тихую и внезапную атаку орков, поэтому не смогли предупредить остальных спящих воинов. Теперь минимум тысяча орков против наших пятидесяти защитников свободно забираются на стены на всем протяжении», — понимаю я, молча разглядывая все происходящее в шестидесяти метрах от меня.
Людей на стене я вообще больше уже не вижу, густые толпы орков неуклюже, но очень целенаправленно переваливают через парапет и спускаются вниз. Некоторые бегут по стене в мою сторону, еще я вижу первых лучников, забравшихся на верхушку стены и уже накладывающих стрелы-дротики на тетиву гигантских луков.
Веревка уже накинута на зубец, берцы привязаны к мешку, чтобы не мешали в воде. Я просто переваливаюсь через парапет, скольжу на руках в опять же трофейных кожаных перчатках по не слишком гладкой, сильно занозистой веревке. Через несколько секунд я уже внизу, закидываю свою заготовку из пары бревен в воду и ныряю сам.
Зачем я бросил ее вниз со стены — мне понятно, а вот сейчас почему бросил в воду — уже не очень, раз уж лучники так быстро оказались в городе. Значит, прикрываться плотиком нет никакого смысла, они через пару минут окажутся над моей головой.
Через минуту первые орки будут толпиться надо мной, разглядят меня, позовут лучников и поэтому плыть, держась за мой плотик, у меня точно не получится. Меня сразу же утыкают стрелами, как только рассмотрят на глади воды.
Поэтому я плыву, как только могу быстро, пока держась на поверхности воды, к противоположному берегу, где густо растут кусты на склонах. Они могут мне дать какое-то внешнее укрытие от стрел орков, если я успею добраться до них.
Здесь крепость немного вдается в реку, до берега напротив мне нужно проплыть восемьдесят метров, только там меня могут встретить перебравшиеся позавчера нелюди с гиеноконями и с теми же луками.
— Вчера ночью уходить нужно было, — бормочу я про себя, переворачиваясь на спину и внимательно поглядывая на стену передо мной.
Я уже отплыл на сорок метров, проплыл половину расстояния до спасительного берега, теперь меня копьем не достать, однако стрелы остаются смертельно опасны для моего тела.
Мешок на спине тормозит мое продвижение по водной глади немного, однако само течение реки за прошедшее время снесло меня еще на столько же, сколько я сам проплыл.
Я успел проплыть еще половину оставшегося расстояния до берега, когда заметившие меня орки привели на стену лучников. На адреналине от попытки спасти жизнь я совсем не чувствую холода воды, намокшей одежды и всех остальных проблем.
Теперь мне пришлось нырнуть несколько раз, чтобы не обзавестись длинным оперенным подарком в голове.
Впрочем, течение реки снесло меня уже сильно ниже крепости, теперь я от лучников на расстоянии сотни метров с лишним, попасть в мою, время от времени появляющуюся на поверхности голову, у них не получается.
Вскоре, еще через минуту, я оказываюсь уже на совсем безопасном расстоянии для выстрела из лука, значит, первая часть моего плана у меня вполне сносно получилась.
Я выбрался из погибающей крепости, шансов отбиться у людей точно не осталось ни малейшего, если уже в ней находятся сотни крепких орков против десятков выживших защитников. Люди могут, конечно, засесть в каких-то зданиях, закрывшись в них, однако долго они там не продержатся. Нелюди выбьют двери и ворота, заберутся на крыши домов по тем же лестницам, а печальный итог недолгой обороны всем понятен.
«Я же, как мирный житель, не принятый в состав той же стражи крепости, могу и имею право спасать свою жизнь любым способом, вплоть до бегства из крепости», — объясняю я себе в который раз.
Вот, если бы меня зачислили в местную стражу, тогда можно только принять смерть рядом со своими или сдаться по команде начальника — мой достойный путь.
Как-то так я понял объяснения одного из моих соседей по рабочему процессу.
С кем бы другими подобное прокатило, если подумать насчет сдачи в плен. Если бы воевали с людьми или другими созданиями, не увлекающимися каннибализмом. Однако со степными орками точно не выйдет выжить, как быстро не бросай оружие и не поднимай руки вверх.
Теперь главное для меня — скрыться с глаз захвативших крепость нелюдей, и я подныриваю под нависшие над водой кусты, обильно разросшиеся на достаточно крутом склоне. Вторая задача на сейчас — скрыться из виду от них и не попасться тем оркам, которые патрулируют теперь уже мой берег.
Куда они сейчас делись — пока не понятно. С верхушки стены я их вообще нигде не видел поблизости, а спрятаться им там особо негде. Наверняка, решение начальства орочьей армии о внезапном штурме до данной ДРГ не доведено оказалось, поэтому они где-то подальше занимаются совсем другими делами.
Ну, такой возможностью нужно обязательно воспользоваться, я пробираюсь по пояс в достаточно теплой воде вдоль берега, прикрытый густыми кустами, стараясь уйти подальше от того места, где меня в последний раз видели нелюди.
Трачу еще с половину часа на такие маневры, но пробираюсь на несколько сотен метров дальше, когда замечаю лодку около противоположного берега рядом с крепостью, а вот с этой стороны второй посудины что-то не видно. Я больше на пока не найденную лодку с моей стороны рассчитываю сейчас, приближаться к противоположному берегу нет никакого желания.
В крепости замолкли звуки схватки, орки просто бродят по стене, разглядывая окрестности. Хорошо, что еще не приветствуют своих диверсантов и не указывают им подробно, где могу прятаться я собственной персоной.
— Черт возьми! Пока все нормально, — я прошел, укрываясь кустами, еще сотню метров, потом вылез на берег, чтобы немного согреться, вылить воду из берцев и просушить еду в мешке.
Хлеб и сухари, конечно, совсем размокли от речной воды, зато мясо нормально выглядит. Впрочем, и такой мокрый хлеб придется съесть, где я смогу найти другую еду — не известно. Заодно и напьюсь, пока вода сверху по течению еще не заражена трупным ядом.
Жаль, что я не смог экипироваться как следует и уплыть из крепости под покровом ночи, тогда все прошло бы гораздо проще. На своем плотике я бы и копье тогда прихватил, а то сейчас без оружия себя чувствую беззащитным и голым.
Что-то из доспехов взять все равно не получилось бы, но хоть хлеб можно было не мочить, да еще затариться серьезнее. Хорошо, что на поясе остались висеть тридцатисантиметровый длинный нож и пустая пока деревянная фляга.
Уравновешивают друг друга, нож тянет на дно, флага сильно выталкивает наверх, я специально не стал ее ничем наполнять, предчувствуя такие печальные расклады в недалеком будущем.
Я уже хорошо удалился от крепости, погони за мной пока не заметно и меня самого со стен не видно, теперь могу идти по суше, прячась за кустами от глазастых нелюдей. Хорошо бы подняться по склону, только опасаюсь снова попасться на глаза оркам в крепости, пока с основанием рассчитываю, что давно смог потеряться для них из виду.
Повернув по берегу за поворот, скрывший меня от наблюдателей из захваченной крепости, я с облегчением рассмотрел корпус лодки на берегу, перехваченной тогда диверсионной группой орков.
Хочется прыгнуть в нее, тем более, что весла я вижу сложенными рядом на траве.
Прыгнуть и грести изо всех сил, уходя от крепости и погони, навстречу свободе и спасению!
Однако я ничего такого не делаю, разумом хорошо понимая, что точно не все так просто получится. Была бы река пошире, метров двести хотя бы — еще можно как-то лавировать и уворачиваться, ныряя от стрел в воду.
Ну тоже такое очень опасное занятие, стрелы полетят десятками, одна или несколько точно найдут мое тело.
На ста метрах ширины реки так не выйдет, а уйти от нелюдей на гиеноконях или тех же козлах — вообще безнадежное занятие. Догонят быстро и загонят под корпус лодки, сами доплывут до меня и сражайся с ними под водой, где у меня есть какие-то неплохие шансы.
Как Ихтиандр какой-то, только без жабров совсем.
Поэтому я быстро поднимаюсь наверх, выглядываю из кустов и вижу в степи, довольно далеко еще от меня, дымные хвосты пары пожаров, и еще несколько перемещающихся точек по плоской поверхности.
— Так, разведгруппа возвращается к крепости. Скоро они разглядят своих на стенах, те им сообщат про одного наглого беглеца и что же они тогда сделают? Будут до темноты искать меня или вернутся к своим, чтобы обильно пировать и незатейливо радоваться жизни, как умеют эти немудреные создания?
— На этом берегу мне опасно оставаться, до темноты еще пара часов, они и десяток километров берега прочешут за это время. Можно, конечно, тоже далеко убежать. Только, как меня могут унюхать гиенокони — я опять же не знаю, так что лучше не рисковать. Если я пойду по воде под берегом, тогда точно далеко не уйду и еще не буду сам видеть погоню. А они могут и засаду сварганить, отправив часть своих вперед.
Минутное раздумье, и я решаюсь.