С раннего утра приступа не случилось, поэтому мы отправились на завтрак, выполнив свое основное задание.

Меня до сих пор переполняет восторг из-за вырванной у орков моей свободы.

Никакого ошейника на шее, никакого чувства беспомощности, я снова принадлежу сам себе и всяко могу убить хоть одного орка. А лучше просто всех, кого увижу в пределах досягаемости, и чтобы еще помучились в последние минуты своей поганой жизни. Они, конечно, суровые воины и физически сильнее меня, как почти всех людей, однако после пары тех поединков у меня появилось чувство уверенности, что я серьезно быстрее, значит, смертоноснее. Теперь очень хочется такое ощущение проверить, встречая карабкающихся неуклюже нелюдей на лестницах, уворачиваясь заодно от тяжелых стрел.

«Они ведь реально неуклюжи на высоте, — вспоминаю я увиденное вчера. — Это сразу видно по тому, как они медленно поднимаются и неловко пытаются зацепиться за края зубцов крепости».

Сполоснул лицо в кадке с водой следом за моими знакомыми, потом облегчился в страшноватом туалете при кухне и присел за стол из обструганных досок.

«Есть тут у местных золотари или в подземные воды дерьмо сплавляют?» — профессионально подумал про отправление естественных надобностей.

В принципе, если строишь крепость с нуля на почти острове посреди реки, можно небольшими усилиями такого процесса добиться. Чтобы не париться с нудным вычерпыванием дерьма и постоянным вывозом вонючей субстанции.

После обильного завтрака двумя мисками мясной каши мы вышли на улицу, где я увидел того самого черноусого воина. Который встретил меня первым из стражи крепости и обратился к нему насчет походатайствовать о военной службе для меня.

Однако быстро обломался со своею просьбой.

Служивый сразу не снизошел до моего непонятного мычания и снова отправил меня к мужикам, чтобы работать и дальше по их указаниям, с чем я очень хотел поспорить. Однако опять не смог ничего такого сделать, любое отсутствие возможности объясниться вымораживает просто полностью. Когда вынужден сильно занятым людям, которые посылают на смерть своих воинов, да и сами возможно, еще не переживут этот день, пытаться что-то объяснить жестами рук и невнятным мычанием.

Поэтому я признал явную неудачу в ходатайстве и тут же пошел к своим мужикам.

«Ладно, поработаю пару дней на подхвате, выучу пару десятков слов для жизни и стану хоть немного говорящим для местных, а то сейчас просто — глухонемой или даже хуже, потому что еще не научился нормально общаться жестами», — решаю я.

Поэтому я вернулся к мужикам, понимая, что могу трудиться на обороне города с ними до самого конца, каким бы он не оказался. И продолжил таскать камни на самый верх стены. Судя по всему, самое универсальное оружие против орков в условиях тотального превосходства зеленых нелюдей в воздухе.

Таскаю камни по одной штуке на десятиметровую высоту, слава богу, что не требуются для такого дела двадцатикилограммовые булыжники поднимать, хватит и пяти кило, чтобы снести крепкого нелюдя с лестницы, каким бы сильным и могучим он не оказался и не казался сам себе.

Правда, еще попасть требуется метко, а с подобным делом серьезные проблемы намечаются, свистящие над головой стрелы не дают никакой возможности прицельно сбросить камень. Приходится кидать по большей части наугад, поэтому расход камней идет слишком сильно повышенный на одно удачное попадание.

Понятно, что лестницы орки подставляют именно между зубцов стены, стараются во всяком случае так поставить, поэтому задача защитников города не очень уж и сложная. Отодвинув защищающий от прямого выстрела щит, выбрать момент, когда сброшенный камень с гарантией полетит вниз, сшибая атакующих нелюдей.

Это там, где есть такой качающийся щит, там же где его нет, приходится высматривать из-за зубцов стены, подставляясь под меткие выстрелы нелюдей.

Вот такое — серьезная проблема защитников крепости, однако почему-то в мирные времена она оказалась не решена.

Наверно, та самая ползучая коррупция, как в нашем самом лучшем из теперь знакомых мне миров.

Сами мы с остальными подносчиками камней не высовываемся никуда, просто переваливаем камни через невысокий внутренний бортик парапета, рискуя только в этот момент чисто случайно получить в голову и плечи целых полтора метра орочьей стрелы.

Теперь, когда я нахожусь на второй линии обороны, я могу понять, как идут дела у защитников города. Судя по количеству тел в подвале, около тридцати воинов и двадцать жителей города уже нашли свой конец за вчерашний день.

Ну, за те несколько сотен павших нелюдей — вообще довольно минимальный расход. Сам раньше читал про такое соотношение потерь при штурме замков, а теперь вижу реальный расклад при осаде мощного укрепления.

Если бы не смертоносные стрелы, шансов бы у нелюдей не было совсем, однако они тоже на этом своем явном преимуществе строят всю тактику осады крепости-форта.

С другой стороны, если бы люди построили навесы над парапетом везде и качающиеся щиты над всеми бойницами установили, тогда потери несли бы только по случайности.

Ну, хотя бы по одному щиту на два-три бойницы, чего бы вполне хватило для наблюдения и корректировки действий обороняющих стены воинов.

Однако крепость опять оказалась не готова к осаде, здесь все получилось, как на моей старой планете.

Враги опять напали внезапно и коварно. Всегда красивые парады и громкие рассказы генералов и маршалов про полную готовность побеждать и гнать ворога разбиваются о суровую реальность жизни. А эти самые храбрые генералы всегда готовы к прошлой войне, такая уж неизменно заскорузлая часть общества.

Еще около восьмидесяти служивых обороняют примерно сто пятьдесят метров стены. Я не вижу, конечно, как изменилась за ночь диспозиция с лестницами и орками. Вчера вечером их осталось уже не так много, как в начале дня, именно стоящих у стен города.

Наверняка за ночь те же нелюди, если не совсем дураки, оттащили упавшие или съехавшие лестницы обратно на берег протоки и приготовились, как рассветет, снова провернуть отрепетированный фокус с установкой к стенам.

С установкой и плотным обстрелом крепости. Они-то ведут плотный обстрел, как прежде, а вот ответка из крепости сильно ослабела после трех первых приступов. Да просто все болты у защитников закончились, потому что деньги на их покупку украдены давно снабженцами вместе с местным начальством.

Понятно, что штурм или падение крепости все воровство обязательно спишут.

Ни увидеть, ни спросить я ничего не могу, могу только таскать камни, пользуясь узкими лесенками, подходящими к стене каждые десять метров. Затаскивая десятый камень уже с высунутым языком на плече, хорошо расслышал первый звук рога.

— Дианил! — я уже знаю, как зовут моих товарищей по процессу доставки камней на стену, Дианил и Териил.

Знаю их имена и как ответить «да» или «нет», еще слово «давай» и несколько других слов. Но и мое имя им нормально зашло, поэтому в крепости они меня зовут так же, как звали раньше на Земле, Сергеем. Не совсем местное оно, однако оказалось, что Дианил вспомнил какого-то знакомого из другой страны с таким же именем.

«Ну, буду знать, когда немного наблатыкаюсь на местном языке — изменю имя на Сергил, чтобы так сильно не выделяться среди народа», — заранее собираюсь я.

Я его зову, чтобы показать — орки пошли на штурм, теперь придется еще осторожнее подавать камни. Не знаю, понял ли он меня, сам я стал меньше высовывать голову из-за внутреннего парапета, переваливая камни наверх на вытянутых руках.

Стрелы уже вовсю свистят над стеной, пока еще никого не задели, мне кажется, что огонь со стороны орков стал как-то потише и пожиже.

Стрел у нелюдей осталось не так много, как в начале осады, это я и сам уже видел, находясь с той стороны. Что пустые корзины для стрел теперь гораздо больше занимают места, чем полные. А восстановить запасы здесь точно не из чего, воевать придется осаждающим только на своих привезенных запасах.

Хотя из прибрежного кустарника можно чего-то нарезать, пусть не идеально получится. Заросли кустарника на многие километры тянутся в обе стороны реки.

Что еще понятно — уже четверть или даже треть орков после трех приступов осталась лежать под стеной или уплыли дальше в реку. Насколько я успел заметить, по своим покойникам орки вообще не заморачиваются, не пытаются их оттащить на берег или вытащить из воды.

В доспехах из травы они медленно перемещаются по протоке и понемногу уходят в далекое плавание по большой реке. Чувствую, раки в реке станут очень отъевшимися к осени, когда смогут переварить все тухлое мясо.

Если они в здешнем мире имеются конечно.

Явно, что понятие души у нелюдей отсутствует напрочь, поэтому и о телах заботы не проявляется никакой, степные орки — сугубо материалисты. Поэтому ведут себя так сурово и наплевательски по отношению к своим павшим героям.

Через десять минут после первого сигнала прозвучал второй и на стенах стало жарко, воины перебегают, пригнувшись между зубцами и пытаются бросать подаваемые камни прицельно, однако плотный огонь орков очень мешает им.

Через четыре минуты упал первый воин рядом с нами, получив стрелу в лицо, через еще пять минут второй, потом третий и на определенном участке образовался разрыв в десять метров. Дела пошли у защитников совсем плохо, догадался я по жестикуляции оставшихся воинов по стене, срочно зовущих подмогу на защиту обезлюдевшего участка.

Я понял, что настал момент, когда я могу доказать обоснованность своих претензий на то, чтобы встать в строй других служивых. Показать свое какое-никакое умение и непреклонную решимость убивать нелюдей.

Главное — сейчас прикрыть оголившийся участок на какое-то время и заодно поднять свой статус среди защитников крепости. Если смогу выжить во время выполнения героического спасения крепости конечно.

«Ну, если погибну, то не много потеряю, одну только свою никому здесь не нужную жизнь», — говорю себе.

Подхватил упавшее копье одного из уже свалившихся покойников, стянул с него шлем, надел на голову и рванул на стену, понимая, что еще минута и по лестницам сюда заберутся орки. Кажется, воинской силы, чтобы отбивать захваченный участок стены у стражи крепости еще найдется, все же двадцать воинов остались в запасе, однако и мне пора показать себя в лучшем виде. Пока есть за спиной хоть какая-то поддержка.

Тем более — не пропустить орков на стену гораздо проще, чем потом с ними на ней сражаться, где размен идет один в один, в самом лучшем случае.

Выскочил я наверх, старательно держась за зубцами стены и прежде, чем бросать вниз камень, сделал давно продуманный маневр. Поднял присмотренный раньше из двух обломков досок солидный переносной щит с ручками из веревок, выставил его перед собой между зубцов и, прикрываясь им, внимательно рассмотрел, что творится подо мной. Здесь нет щитов, прикрывающих воинов во время штурма, поэтому меткие нелюди смогли так сильно проредить оборону именно на этом участке стены.

— Так, все плохо, сбитые кем-то до меня орки уже оправились и теперь лезут по двум лестницам наверх, еще и третью пытаются поднять. Чтобы ее приставить уже в стороне от меня, — бормочу я про себя, пока стрелы одна за другой с резким стуком бьются о мой щит, нагружают его лишним весом.

Глазастые нелюди заметили мою защиту и старательно расстреливают ее, заодно сигнализируя своим на лестницах, откуда тем ждать неприятных сюрпризов.

Хорошо, что я пропихнул его немного боком, теперь края толстой бурой доски упираются в зубцы, каждый раз его не слабо так откидывает на меня ударами тяжелых стрел.

Только руки еще могут держать щит, поэтому я одной рукой упираю его в края бойницы, второй просовываю хороший камень под ним, кидаю его на орков, поднимающихся по ближней ко мне лестнице. Первого я не задену, он уже слишком близко к верхушке, с ним придется разбираться вручную.

Бросив камень в сторону, я тут же повернул свою защиту, вытащил и убрался из самой бойницы, конечно, очень вовремя. Тут же пара стрел пролетела именно там, где находилась моя голова только что.

Я перекатился по настилу и оказался сбоку от бойницы, куда вознамерился забраться самый шустрый нелюдь.

Только непростое вообще дело — забраться в узкую щель между зубцами с приставленной к стене лестницы, когда нужно ухватиться за внутренние края каменной стены, подтянуться на руках и продолжая держать в одной руке копье, перевалиться до половины тела, подтягивая ноги.

Оставаясь в этот момент совершенно беззащитным от удара навстречу.

Вот и этому нелюдю не повезло, только его руки-лапы зацепились на пару секунд за край зубца, как я тут же оказался рядом. Стоя на коленях, с огромным удовольствием вогнал широкий наконечник копья ему прямо в лицо-морду.

Острие вонзилось в рот, после чего нелюдь еще недолго цеплялся за края стены, хотя и не мгновенно отшатнулся от меня, как сделал бы любой человек на его месте. Что-то у них с болевыми ощущениями явно не так, как у нашего племени, может все-таки из аллигаторов произошли на свет сами такие уроды серо-зеленые?

В такой очень волнительный момент первого личного убийства в меня не стреляют, так как нелюдь закрывает меня своим телом, а когда он валится вниз, меня там уже нет.

«Только осмотрительность и скорость, никакого разгильдяйства на стене! — понимаю я про себя. — Если я хочу выжить сегодня. И потом еще завтра выжить».

Первый убитый мной нелюдь не вызвал никаких отрицательных эмоций, кроме радости и удовлетворения, я уже готов на самом деле убивать их постоянно, как тех же крыс в прежней жизни.

Моя защита пробита несколькими стрелами, наконечники вылезли из досок на добрую ладонь, поэтому нужно или избавиться от стрел или оставить щит пока в покое.

Теперь я добираюсь до соседнего качающегося щита и смотрю из-под него в относительной безопасности, что там дальше творится на никем не вверенном мне участке.

Да, мои бросок камня и удар копьем очистили одну лестницу, никто еще не собрался по ней снова лезть. Зато на второй уже собралась целая грядка орков, они поднимаются, прикрываясь парой щитов.

«С ними будет уже посложнее», — понимаю я, однако подмога уже на подходе, по лестницам поднялись и пробираются на место вероятного прорыва двое воинов.

Поэтому я успеваю только скинуть пару камней на новых орков, желающих забраться на стены, как меня сменяет один из воинов, отправляя на другую сторону стены.

Стрелы все так же бьются о край парапета или пролетают над моей головой, поэтому на назначенное мне место я добираюсь почти ползком.

Один из воинов корректирует броски камней, прикрываясь щитом, второй, не высовываясь, часто скидывает их на головы орков, через минуту и вторая лестница тоже пуста.

Да, кидать можно не глядя, все равно какой-то камень зацепит врагов.

Теперь можно вздохнуть спокойно, только все равно расслабиться не получится, пока не прозвучит сигнал рога для отступления орков из-под стен крепости.

Рог прогудел еще через пять минут, орки начали уходить из-под стены и с берега, все время пытаясь подстрелить еще кого-нибудь напоследок. Только местные защитники не высовываются больше из-за стен. Как я понимаю, еще вчера все получили хороший урок, все слишком смелые и чересчур небрежные покинули здешний мир или все еще отходят в лазарете.

Сначала я много думал в теории, а вот теперь попробовал на своем опыте воевать на стене.

Не очень сложное дело, если вести себя правильно, только не готовы оказались местные воины к такому плотному обстрелу с первых же минут штурма.

«Значит, неопытные совсем, никогда на стенах сами не воевали», — хорошо понятно мне.

А потом у меня опять забрали копье, и отправили снова вывозить тела защитников, не переживших первый штурм сегодняшнего дня. И я уже на практике узнал, стаскивая вниз раненых и сбрасывая тела убитых, сколько потерь сегодня.

Даже такой разминочный штурм забрал еще целый десяток жизней воинов. В чем я могу убедиться на собственном горбу, отвозя и стаскивая их в подвал. И еще есть десяток раненых, которых мы сносим в местный лазарет.

Ну, там их могут перевязать две женщины и все, лекарей или фельдшеров-мужчин я не вижу, похоже, такой крепости лишние медработники не положено по статусу. Да просто сделать они тут почти ничего не смогут.

То есть теперь в строю осталось только семьдесят воинов, еще один такой штурм и все, никакого резерва у людей не останется.

«К вечеру орки могут захватить часть крепости, поэтому сам готовлюсь к такому событию заранее, присматривая себе что-то из плавающего на воде имущества», — напоминаю я себе.

Ибо спереди и сзади нелюди, можно только по реке уйти из крепости. Правда, с довольно большим риском оказаться нанизанным на стрелу, ведь размеры реки не позволят долго нырять, если степняки окажутся на двух берегах сразу.

Понимаю, придется о себе самому позаботиться, ведь задумка начальства крепости — для меня темный лес.

Что-то такое, что можно скинуть со стены или вытащить через дверцу к воде, на чем можно продержаться несколько часов или целый день на неспешно несущей свои воды реке.

На что рассчитывают командиры — я не понимаю и данное непонимание меня очень беспокоит, хотя по сравнению с тем же временем вчера я уже просто счастлив.

Что смог убить и покалечить уже не одну тварь серо-зеленую.

И еще успею, только теперь меня мучает понятный для недавнего раба, особенно остро все чувствующего на своей шкуре, вопрос:

— Какие же у нас всех и у меня в частности перспективы сражения за крепость?

Орки, похоже, уже потеряли треть своих, только подобные потери никак их не ослабят, чтобы штурмовать форт. Единственно заметно, что они перестали так активно засыпать стрелами стены и внутреннюю часть крепости.

Кажется, с подготовленными запасами стрел у них самих серьезные проблемы начинаются.

После чего меня опять же с теми же мужиками послали собирать валяющиеся в крепости орочьи стрелы и набивать ими корзины. Которые мы заносим внутрь крепостной кузницы, она находится рядом с дверцей, через которую вчера выбрасывали тела орков.

Зачем такое делается — мне опять не понятно. Людям почти невозможно натянуть такие луки, как используют сильные нелюди, впрочем, потом нас нагружают другой работой.

Мы обрезаем древки пополам так, чтобы на срезе образовывалась щель для использования укороченных стрел в арбалетах стражников. Пока я с Дианилом собираю густо валяющиеся везде стрелы, один из мужиков режет древки и складывает остатки в корзины.

Теперь мне понятно, что таким образом мы будем снабжать замолчавшие арбалеты новыми болтами, пусть и не очень подходящими для стрельбы именно из них.

Только ведь выпускать их по сплошному строю нелюдей сильно прицельно не требуется, уж как-нибудь долетят и куда-то там воткнутся.

Наконечники, конечно, многие сильно помяты о каменные стены домов, однако и более-менее целых хватает. Поэтому мужики уносят первую корзину на стены, где на нижнем ярусе раздают выжившим арбалетчикам боеприпасы. В кузнице пара мастеровых постоянно правят пострадавшее оружие воинов, теперь еще сильно помятые наконечники приводят в такие заготовки, которые как-то можно использовать, всего парой ударов молотом, даже не снимая с древка.

Все такое я вижу, продолжая в темпе собирать валяющиеся стрелы уже на низких крышах некоторых строений и в глухих местах. Теперь от моей скорости зависит темп стрельбы немногочисленных арбалетчиков, значит, еще последующие перспективы крепости.

Заодно присматриваюсь к городу и тому, что вижу в нем.

Вскоре дружно раздающиеся звуки спускаемой тетивы со стен сообщают мне вместе с рогом орков, что начался второй за этот день приступ.

Он прошел легче, чем первый, арбалетчики быстро расстреляли все полученные от нас болты, серьезно ослабили атаку и поэтому вызвали огонь на себя. Снова их засыпали стрелами, которые я собираю уже в гордом одиночестве, бегая по всему городку.

Сто пятьдесят метров в длину и шестьдесят-пятьдесят в ширину — немалая территория, если нужно залезть везде, на каждую крышу и проверить все закоулки крепости.

Пару раз стрелы пролетают в метре от меня, такая опасная работа на самом деле, чтобы во время приступа и обстрела собирать боеприпасы. Не опаснее, конечно, чем стоять на стене, только в такое время совсем не видишь, какая из стрел тебе сейчас угрожает.

Теперь-то я понимаю, что в крепости почти нет гражданских, только две поварихи обильно раздают нам еду. Две женщины перевязывают раненых и ухаживают за ними, еще мы втроем готовим болты из орочьих стрел. Десяток оставшихся мужиков подают камни, помогают ухаживать за ранеными и тоже работают без перерыва.

Когда перестаем снимать раненых и собирать тела убитых, прорывов на стены пока больше не было, поэтому туши орков не требуется таскать к реке.