Первое послевоенное десятилетие было временем консолидации мусульманской общины Ленинграда. Борьба за возвращение мечети объединила мусульман города, среди которых, как уже отмечалось выше, были как старожилы, так и люди, прибывшие в Ленинград после войны.
Выше мы упоминали о фотографиях, на которых запечатлен пятничный и праздничный намаз на Татарском участке Ново-Волковского кладбища в 1954 г. На нескольких фото представлены люди среднего и пожилого возраста. И мужчины, и женщины одеты однотипно: мужчины в темных цветов пальто, женщины в длинных юбках и кофтах. Среди мужских головных уборов встречаются шляпы, тюбетейки, папахи, кепки.
Важнейшим для истории мусульманской общины Ленинграда и Ленинградской области стал 1956 г. В этом году вновь была открыта для богослужений Соборная мечеть. Существует легенда, что это произошло после того, как премьер-министр Индии Джавахарлар Неру, посетивший Ленинград в июне 1955 г., захотел побывать в мечети, а она оказалась закрыта[29].
Даже если это только красивая история, и Неру здесь ни при чем, именно благодаря высоким гостям из стран Востока мечеть снова была открыта для верующих. В программе прибывавших в Ленинград с визитом делегаций из мусульманских стран как правило всегда входил пункт «Посещение Ленинградской Соборной мечети». На дошедших до нас в большом количестве снимках запечатлено посещение мечети: президентом Индонезии А. Сукарно в августе 1956 г. и июне 1961 г., президентом Г.А. Насером в мае 1958 г., делегациями из Индии, Ливана, Пакистана и др. стран.
Не случайно официальные снимки составляют значительную часть фотографий, относящихся к 1950-1970-м гг. На них изображены имам-хатибы мечети Габдулбари Низамутдинович Исаев (1907–1983), Хафиз Валиевич Махмутов (1937–2006), члены «двадцатки» при мечети вместе с иностранными гостями.
Очевидно, что официальные фотографии, на которых мусульманская община представлена в выгодном для советского руководства города и страны свете, не могут в полной мере служить иллюстрацией религиозной жизни мусульман Ленинграда в послевоенное время. Однако в качестве дополнения к дневникам и отчетам имамов Ленинградской Соборной мечети они являются важным источником для понимания того, что происходило в руководстве общиной.
В большей степени нас интересовали снимки, на которых запечатлены мусульманские обряды: имянаречение (исем кушу), бракосочетание (никах), погребальный цикл и др., проводимые по инициативе ленинградцев-мусульман. Среди представленных на имеющихся в нашем распоряжении снимках обрядов преобладает погребальный. Реже встречаются фотографии, на которых зафиксированы обряды имянаречения и бракосочетания. Это объясняется тем, что данные обряды касались в основном молодежи, которая в своей массе была уже далека от исламских традиций[30].
Несмотря на то, что согласно мусульманской традиции не принято фотографировать похороны, до нас из семейных архивов дошли фотографии, на которых отражены моменты, связанные со смертью и погребальным обрядом. Можно выделить несколько сюжетов: 1) джаназа-намаз (как во дворе мечети в Ленинграде, так и непосредственно на самом кладбище (гг. Ленинград, Луга), 2) фото людей у постели умершего (г. Ленинград), 3) фотографии людей у могилы (г. Луга) или фото надмогильных памятников (гг. Луга, Гатчина). И если первая группа фотографий носит репортерский характер и сделана, как правило, профессиональными фотографами, то во второй и третьей группах снимки большей частью любительские и являются уникальным документальным свидетельством, отражающим особенности исламского похоронно-поминального цикла.
Как отмечает исследователь истории татарской общины г. Москвы М. Сафаров, в семейных архивах московских татар можно нередко обнаружить изображения умершего человека в гробу[31]. Нам не приходилось встречать подобных фотографий в Петербурге и Ленинградской области – за исключением одного снимка, где группа людей стоит над телом умершей женщины, завернутым в саван. На обороте имеется надпись на татарском: «Бар вафатын да белмәдек кадәр генә, Инде кочаклап җыгыла быз кабер [гә] генә» 1939 нче ел, 24 нче сентябрь»[32].
Фотоматериалы, запечатлевшие фрагменты жизни мусульманских общин в Ленинградской области, представляют для нас особый интерес – по причине их немногочисленности. В целом ряде городов области в советское время работали неофициальные (внемечетные) муллы. Наиболее известным из них был Мутугулла Гайнулович Хамитов (1897–1972), проживавший в Гатчине. Внемечетный мулла, как правило, был человеком, успевшим получить начальное или среднее религиозное образование (в основном в Поволжье или на Урале). Особое значение деятельность неофициальных мулл приобрела после закрытия мечети в 1940 г., но и после 1956 г. они продолжали свою работу, помогая имамам, работавшим при Соборной мечети в проведении религиозных обрядов как на территории области, так и в самом Ленинграде. Только теперь им уже приходилось выстраивать отношения не только со светскими властями, но и с официальным духовенством.
К сфере деятельности внемечетных мулл относилось проведение таких обрядов, как имянаречение, никах, похоронный. Неофициальные муллы также участвовали в проведении меджлисов[33], собирали садаку[34]. Власти, как правило, знали о деятельности неофициального муллы и даже взаимодействовали с ним как с представителем верующих.
Мутугулла Хамитов выполнял не только локальную функцию, но и был фактически неформальным лидером мусульман Ленинграда. По свидетельству петербургского краеведа Д.А. Аминова, Хамитов в послевоенные годы – вплоть до открытия Соборной мечети в 1956 г. – проводил пятничные намазы на Татарском участке Ново-Волковского кладбища[35]. Это подтверждают фотографии из фондов Государственного музея истории религии и частных архивов, в том числе дочери Мутугуллы Хамитова. После 1956 г. Хамитов продолжал выполнять функции внемечетного муллы в Гатчине и ее окрестностях. При этом он также приглашался на официальные мероприятия (в том числе связанные с визитом иностранных делегаций), о чем свидетельствуют фотоматериалы из государственных и частных архивов.
В частных архивах нам удалось найти несколько фотографий другого неофициального муллы в 1940-1960-е гг. – Ганея Фазлулловича Татукова (1892–1969), жившего в городе Луга. На двух снимках Татуков изображен вместе с родными. На трех других он присутствует при исполнении погребального обряда на мусульманском кладбище Луги.
В 1960-е гг. поколение имамов, получивших до революции богословское образование, стало уходить. Но это не значит, что неофициальные муллы исчезли. Некоторые представители официального духовенства имели в прошлом опыт работы неофициальными духовными лидерами. Например, Габдулбари Низамутдинович Исаев, имам-хатиб Ленинградской соборной мечети (1956–1971). В 1930-е гг. Исаев работал неофициальным муллой в Киргизии, куда он переехал, скрываясь от репрессий. На одной из фотографий из частного архива, относящихся предположительно к 1955 г., Исаев изображен во время намаза на Татарском участке Ново-Волковского кладбища. Этот уникальный снимок зафиксировал момент, когда
Исаев уже был назначен имамом, но сама мечеть еще не была передана верующим (это произошло в самом конце 1955 года).
История ленинградской мусульманской общины знает и обратный пример, когда официальный имам перешел в разряд неофициальных. Уже упоминавшийся выше имам-хатиб Якуб Халеков после своего освобождения в 1937 г. жил сначала в Ташкенте, а затем, в конце 1940-х гг., в Орехове-Зуеве под Москвой. Здесь он выполнял функции неофициального муллы среди своих земляков – татармишарей[36].
Пример Халекова не является уникальным для истории мусульманской общины Ленинграда. С конца 1970-х гг. и вплоть до своей смерти в 2006 г. неофициальным муллой был бывший имам-хатиб Ленинградской соборной мечети Хафиз Валиевич Махмутов.