― Я ещё подумал, как его сюда занесло?

– Кого?

– Дом.

– А-а-а…

– Ну, в смысле, как так может быть, что мы совсем рядом с домом и до сих пор не нашлись?

– Теперь нашлись!

– А как мы выберемся из квартиры?

– Как-как! Гулять-то нас поведут! Это попугаю тут придётся до старости сидеть, ему гулять вредно.

– А от вас-то он как смылся?

– Думаю, Агнессы Ивановны рук дело. Либо специально, либо случайно. Третьего не дано.

– Вы её прогоните?

– Кого? Агнессу Ивановну?

– Ну да. Она ведь вредительница.

– Мама с папой добрые. Они никого не прогоняют. Только заботятся.

– Подтверждаю.

– Слушайте, главное ведь, что мы в доме с привидениями сидим? Так, получается? Просто мы его с другой стороны не узнали.

– Получается, так. Только привидений пока не видно.

– Ничего, ещё не вечер.

Вот такой разговор состоялся у нас на Розиной кухне. Я даже про тапки забыл. А главное, мы говорили, говорили про привидения, но, если честно, уже их не боялись и думали, что просто расфантазировались, поэтому всё, что случилось дальше, сначала показалось нам невсамделишным.

Жужа выкусывала колючки, былинки, травинки из своего когда-то нарядного свитерка. Я ходил взад-вперёд по кухне. Дядя Гавря смотрел вдаль. Вдруг в коридоре послышались шаги ― шарк-шарк-шарк. Мы тут же бросили свои занятия и одновременно загудели― ву-у-у-у-урррр. Холодильник тоже включил мотор и вступил в наш хор. Я ожидал увидеть кого угодно, только не привидение, а оно внезапно показалось из темноты прихожей. Привидение замерло и смотрело на нас не мигая, что логично, скорее всего, привидения и не умеют мигать. Мы гудели, но нападать не решались. Во-первых, не приучены к такому. Во-вторых, всем известно, что привидение нельзя укусить, то есть совершенно бесполезно это делать. Твой «кусь» провалится в пустоту.

― Помогите! ― тоненько пропищало привидение. ― Роза-а-а-а! И-и-и-и-и…

Первый раз слышу, чтобы привидение просило о помощи. Можно ведь было просто полетать над нами и погугукать. Жужа точно шмякнулась бы в обморок. Дядя Гавря, скорее всего, тоже. Ну а я бы, наверное, от страха просто потерял память и, возможно, нюх. Пока мы так рассматривали друг друга, я заметил, что привидение, как и положено, носит белый балахон, а на голове у него седые пушистые кудряшки. Старенькое, наверное, как дядя Гавря.

Не знаю, сколько мы вот так смотрели и гудели. Первым сдался холодильник. Он мигнул зелёной кнопочкой и затих. Следом отключились и мы с дядей Гаврей и Жужей. Привидение неожиданно качнулось и, шаркая, двинулось на кухню. Тут я и упал в обморок.

Когда очнулся, увидел перед собой незнакомое лицо. Сфокусировав зрение, я распознал старушку.

– Померла собачка. Померла, ― причитала она и качала головой в седых кудряшках.

Я пошире открыл глаза и высунул язык. Интересно, где Жужа с дядей Гаврей и где привидение? Это вам всё понятно, а мне в тот момент приходилось с трудом улавливать мысли, соединять их в логические цепочки и делать выводы.

– Ой, смотри-ка, очухалась! ― обрадовалась моей активности старушка.

Я привык, что Зефир Минтаевич тоже упорно называет меня в женском роде, поэтому даже не поморщился от такого обращения. Ну, и я правда собачка. К счастью, не кот и не попугай. Надо мной склонились родные морды друзей.

– Тяв, ― сказала Жужа, чтобы не привлекать особого внимания.

Дядя Гавря тоже что-то прошамкал. Я вскочил на лапы, чтобы видеть всё привычным образом и чтобы мысли в голове наконец упорядочились. Помогло.

Путём сопоставления некоторых фактов и наблюдений удалось выяснить, что мы приняли за привидение настоящую старушку, которая шла себе спокойно по коридору и неожиданно обнаружила свору собак на своей кухне. А если вспомнить, как выглядит дядя Гавря, вообще удивительно, какие бывают крепкие старушки. За привидение мы приняли её из-за длинной белой ночной сорочки. И нас можно понять.

– Вот Роза! Вот хулиганка! ― качала головой старушка и гремела посудой в раковине. ― Опять навела в дом зверья. Только от кошек избавились, она вон чего удумала.

Мы смирно сидели в сторонке и не знали, что сказать. Да от нас никто и не ждал слов. То, что Роза знается с котами, не делало ей чести, но молодец, что избавилась от этой тупиковой ветви эволюции.

Тут послышалось, как щёлкает замок на входной двери, и голос Розы:

– Я пришла. Еды принесла.

Она забежала на кухню румяная, довольная, с большим пакетом из зоомагазина.

– Молодец, что принесла, ― сразу отозвалась старушка. ― А бабушку родную тебе не жалко? Я ведь чуть на тот свет не отправилась. Предупредить-то…

– Ой, бабулечка! ― Роза опустила пакет на пол и обняла бабушку. ― Я думала, быстренько сбегаю, пока ты спишь, а потом вас познакомлю. Этот большой и лохматый ― Лорд, этот ― Арахис, а длинная в свитерке ― это Карамелька.

– Откуда ты их привела? ― Бабушка помешала кашу в кастрюльке на плите.

– Во дворе нашла. Потерялись. Но я их быстро пристрою. Да и хозяев попробуем найти. Главное, сразу трое. Но бродячие собаки всегда в стаи сбиваются.

Я поморщился. Вот, нас уже в бродячие собаки записали. Главное, чтобы Роза поскорее вывела нас гулять, а уж дальше мы разберёмся.

– Кормить-то будешь эту свору? ― спросила бабушка. ― Накупила деликатесов.

– Ой, вот я растяпа! ― Роза засмеялась, достала с посудной полки ещё три миски и насыпала нам сухарей каждому с горкой. Эх, про паштет не догадалась. И не подсказал никто. На моей пачке был нарисован довольный папийон. Я тявкнул на него и захрустел. Голод не тётка. Рядом хрустели дядя Гавря ― Лорд, и Жужа ― Карамелька. Роза и попугайчику насыпала попугайского корма, а потом села за стол и открыла ноутбук, который принесла из комнаты.

– Так, сейчас разберёмся. Во-первых, напишем волонтёрам Осе и Лёве. Во-вторых, я вас сфотографирую и отправлю портреты в нашу беседу.

Я подумал, что вот уже и у дворников есть беседы. Интересно, а Зефир Минтаевич в них участвует? А кто такие Ося и Лёва? Может, они питбули, как Котя и Зая? Роза стучала по клавишам, и вид у неё был серьёзный. Потом она кому-то позвонила, говорила про лекции, семинары и страшного Вольдемарова. Я подумал, что это и есть тот бандит, которому звонила Алёна и договаривалась насчёт дяди Гаври и свиней.

– Вольдемаров всем ставит плохие оценки, ― сказала Роза в телефон и отхлебнула чай, который ей принесла бабушка. ― Свинство, правда?

Точно! Если речь о свинстве, значит, ни в коем случае нельзя, чтобы этот Вольдемаров узнал о дяде Гавре. К счастью, Роза не проговорилась. Она переоделась из дворницкого комбинезона и оранжевой жилетки в джинсы и кофту с капюшоном, предупредила бабушку, что вернётся пораньше и выведет нас гулять, потом сложила ноутбук в рюкзак с разноцветной нашивкой, помахала нам и крикнула из прихожей:

– Я в университет!

Бабушка тоже преобразилась. Вместо ночной сорочки теперь на ней было клетчатое платье с белым воротничком и бусы. Она сложила в сумку баночку с супом, котлеты, пирожки с капустой и объявила нам, что идёт в больницу навещать коллегу по кружку авиамоделирования.

– Это от собеса кружок, для пенсионеров нашего района. Представляете, Афанасий Иванович с инфарктом в больницу загремел. Мне срочно нужно вернуть его в кружок целым и невредимым. А лучшее средство ― домашняя еда и смешные истории, которые я собираюсь рассказывать до вечера, ― сообщила бабушка, надела красный пушистый берет, плащ с пояском и убежала, подхватив гостинцы.

Мы с дядей Гаврей чуть дар лая не потеряли.

– Ты знал про кружок авиамоделирования? ― спросил я, когда все, кроме нас, разошлись.

– Ну, что-то слышал, ― промычал дядя Гавря.

– Думаю, теперь Афанасий Иванович быстро поправится. Котлеты пахли вкусно, ― сказал я.

Жужа ничего не сказала. Она, конечно, сочувствовала дяде Гавре и Афанасию Ивановичу, но видно было, что себе она тоже сочувствовала.

– У меня два вопроса, ― сказал я и прошёлся по кухне от тумбочки до холодильника. ― Прежде всего, точно ли наш дом в окне настоящий? Может, нам показалось?

Попугайчик в клетке весело зачирикал.

– Цыц! ― сказал ему дядя Гавря.

– Можно я упаду в обморок? ― спросила Жужа.

– Сейчас не время. ― Дядя Гавря наморщил косматый лоб. ― Арахис задал вполне правильный вопрос. Но я считаю, что наш дом настоящий. Он не мог сразу троим почудиться.

– Подожди, как ты меня назвал? ― перебил я дядю Гаврю.

– Да ладно, не обижайся. Пошутить уже нельзя.

– Не до шуток, ― запыхтел я изо всех сил. ― Нельзя терять бдительность. Зачем мы вообще пошли с ней в квартиру? Оставалось буквально забежать за угол, и мы дома.

– Но тогда-то мы этого не знали! ― заверещала Жужа. Видно было, что она очень сожалеет и нервы у неё немного сдали.

Мы разошлись каждый на своё место: дядя Гавря ― на диванчик, Жужа ― за холодильник, я ― под стол. Тапки всё ещё лежали на месте, я не удержался и пожевал у правого задник.